She Likes a Prizefight/Ей нравится играть по-крупному

«Конечно, — говорит Энди. — Конечно, я приду. В эту пятницу? Во сколько?» «Моя машина встретит тебя ровно в восемь тридцать», — говорит Миранда, и теперь ее голос звучит как будто она затаила дыхание. Может быть это облегчение. Неужели она действительно думала, что Энди откажется? «Звучит классно! Будешь ли ты в ней?» «Да. Так что будь готова вовремя. Что на тебе будет надето?» Кто-нибудь другой, услышав нечто подобное, мог бы предположить, что ослышался, или что над ним шутят, или, например, в случае Эмили, что это выговор. Миранда не жалеет льда в своем голосе, и это придает ему отчётливый оттенок испанской инквизиции, но Энди на свой риск решает пошутить: «Старые шорты и футболка. Я не хочу мучиться от жары». После минуты очень красноречивого молчания она понимает, что шутки здесь лишние. «Я не знаю. У тебя есть предложения?» «У меня есть кое-что, что должно тебе подойти, — говорит Миранда. — Я посетила гардероб этим утром. Ты получишь то, что я добыла в следующий раз, может быть, завтра. Ты всё еще шестого размера, не так ли?» После того, как Энди снова набрала лишние килограммы, и стала опять носить шестой размер, ей теперь приходится ограничивать себя в еде. «Да, это мой размер. Был, по крайней мере, когда я последний раз снимала мерки, — говорит она и открывает дверь шкафа под кухонной раковиной, пытаясь вспомнить куда она поставила нужное ей моющее средство. — И он вряд ли изменится к пятнице». «Возможно, что нет». Энди игнорирует сарказм Миранды и спрашивает: «И как это «кое-что» выглядит? Надеюсь, не розового цвета?» Розовый сейчас в тренде, а Миранда настаивает, чтобы она выглядела «сносно», и по крайней мере, в одном из модных оттенков. «Потому что ты знаешь, что я ненавижу розовый». «Нет, но ты слишком скучная. Это не розовое. Тебе просто нужно довериться мне». «Я доверяю, — говорит Энди, и это правда. Большую часть времени, она доверяет Миранде. — Миранда, я… очень рада, что ты позвала меня». «Я полагаю, ты ждала этого достаточно долго», — Миранда звучит смиренно и немного устало. «Нет, — быстро говорит Энди, — это не то, что я имела в виду. Я просто… я рада. Вот и все». «Это все?» — Энди рада уловить лёгкую нотку поддразнивание в этом тоне. На самом деле, она рада настолько, что тут же чувствует между ног теплый, безошибочный позыв, сопровождаемый очень приятным покалыванием, которое способна вызвать в ней лишь Миранда. И она знает, что это значит. «Нет, это еще не все. Во сколько сегодня концерт девочек?» — спрашивает она, расстегивая свои шорты. «В десять, — вздыхает Миранда. — Во всяком случае, когда им уже пора спать…» «Это очень плохо, — говорит Энди. — Я действительно надеялась, что ты придешь». Она снимает шорты, скользит левой рукой ниже пояса трусиков и вздыхает. На другом конце телефона — тишина. Тогда Миранда тихо спрашивает: «Что ты делаешь?» Энди мягко нажимает на половые губы, наслаждаясь этим давлением, прежде чем скользить пальцем между ними. «Думаю о тебе. Как считаешь, что я делаю?» «Я… — Миранда откашливается, а Энди поражается, насколько все это ещё ново и непривычно для нее, даже после всех этих месяцев, этот роман, кажется, удивляет Миранду на каждом шагу. — Могу представить». «Можешь? Так что мне не обязательно это описывать?» «О, ради всего святого!» — но Энди знает этот тон голоса. Миранда, вероятно, краснеет, но явно не от смущения. «Извини, — говорит Энди и радостно напевает, скользя пальцами вверх и вниз, немного удивляясь, насколько она уже мокрая. Это то, что они еще не делали по телефону, может быть, поэтому она так заведена. — Не могу ничего с этим поделать. Просто хотелось бы, чтобы ты была здесь». «Ты…» «Да. Я делаю это. Я бы хотела... ааа…» Бедра Энди дергаются, когда она проводит пальцем по клитору. «Черт, — бормочет она. — Хотела бы я продержаться больше пяти секунд… Ты в своем офисе?» «Да». Энди усмехается: «Ты только что повернулась на стуле к окну, не так ли?» «Очень проницательно». На самом деле, нет. Конечно, Миранда развернулась к окну — она не захочет рисковать, встретившись взглядом с кем-то. Энди задается вопросом, сожалеет ли Миранда о такой… вольности в её офисе. Как бы то ни было, теперь ей нужно сделать все возможное, чтобы её голос звучал так, как будто она не слушает, как её любовница трахает себя по телефону. «Так что я действительно это делаю, и на мне только грязная футболка и шорты. Ты хочешь знать, что у меня под ними?» «Просвети меня». «Помнишь эти черно-зеленые атласные трусики из майского номера?» У Миранды определенно перехватывает дыхание. «Да. Те…» «Да?» «Но бюстгальтера нет. Только слегка влажная футболка». «Как у школьницы на летних каникулах», — незаинтересованно говорит Миранда, но ее выдаёт дрожащий голос. Энди проводит пальцем по соску под тонкой тканью и задыхается. «Боже. Чувствую себя прекрасно. Хотелось бы, чтобы ты увидела… Я…» Миранда останавливается и прочищает горло. «Да… хорошо… — затем ее голос повышается, даже когда он становится глуше, как будто она отвернулась от телефона. — Выйди. Я занята». Энди слышит неразборчивое бормотание какого-то офисного бедолаги, извиняющегося на заднем плане, и тихо с сочувствием смеётся. «Бедная Миранда, — выдыхает она, проведя рукой вверх-вниз между ног, и решая, что Миранду следует наказать за такую несправедливость. «Тебе там не хорошо? Мне тоже». Когда она касается своего клитора, на этот раз все ее тело дергается, и она не может сдержать хныканье. «Я не могу сдерживаться». «Попробуй», — говорит Миранда, и одного этого слова достаточно, чтобы довести Энди почти … почти… Она раздвигает ноги шире. «Во мне… два пальца, — она задыхается, ускоряясь и с удовольствием двигая бёдрами. Миранда резко вдыхает, и при звуке этих слов Энди стонет, двигая пальцами быстрее. — Я не могу остановиться. Я не могу, я…» «Я не привыкла, — шепчет Миранда, — слышать слово «не могу». Да, это так. «Слишком поздно… о!» Затем оргазм поражает ее, и она откидывает голову назад, когда она сжимает свою собственную руку, хныча и издавая все возможные звуки, которые, как она знает, нравятся Миранде. Это хорошо. Действительно хорошо. Когда она кончает, она задыхается, и ее уши гудят. Она может представить себе выражение лица Миранды прямо сейчас: тот самый взгляд, которым она всегда наблюдает за Энди; покрасневшие щеки, дикие глаза. Ей кажется, что она слышит, как Миранда тяжело дышит в телефон. После нескольких глубоких вдохов она говорит хриплым голосом: «Ты все еще там?» «Иди к черту», — выдыхает Миранда и вешает трубку. Энди смотрит на потолок и ощущает, что расплывается в огромной глупой улыбке. Она задается вопросом, собирается ли Миранда сделать небольшой перерыв в ванной комнате. И эта мысль заставляет ее улыбнуться еще больше. И ещё. Если Миранда думает, что она сейчас раздражена, то она бы очень разозлилась, узнай, что на Энди в данный момент простые белые хлопковые трусики.

***

С момента бала прошла неделя. Энди написала небольшую заметку с несколькими цитатами, которые Джон у неё без слов принял. По ее просьбе Итан представил фотографии с начальником полиции и какой-то бродвейской актрисой. Миранды на них не было. Дорогое рекламное место выкупленное Подиумом не исчезло за одну ночь, поэтому Энди могла только догадываться о том, что все в порядке. Более того, Джон, видимо, не получил никаких звонков с требованием отрубить Энди голову и отправить её Миранде на серебряном блюде Сваровски. Тем не менее, по дороге на работу Энди каждый раз остановилась возле здания Элиас-Кларк, но ощущение, что Миранда наняла снайпера и он поджидает её на крыше, не оставляло её. «Какого черта все бегают в ужасе от нее? — сказал Итан на следующее утро после бала, когда Энди зашла в кабинет с сильным похмельем. — Что она собирается делать теперь? Рассказать, насколько она считает твои туфли безобразными?» «Для начала, — пробормотала Энди, наливая себе большую чашку кофе. — А потом, что ты больше никогда не будешь работать в этом городе». Но этого не произошло. У нее все еще была работа, чему она была очень рада. И если у нее и было странное чувство разочарования, или ощущение чего-то оставленного незаконченным, она старалась не думать об этом, потому что она была совершенно уверена, что Миранда Пристли больше никогда о ней не вспомнит, поэтому не было причин возвращать услугу. Но уже через неделю после бала, Энди поняла, что она очень заблуждалась. Было пол-одиннадцатого вечера и в её квартире витал запах китайской еды на вынос, когда она задумалась, что скучает по прежним временам, когда Нейт был рядом и готовил для неё. Но в любом случае, сейчас он в Бостоне, наверное с какой-то бостонской девушкой, такой же настоящей и преданной, какой когда-то была Энди. Ну что ж. Она на самом деле не чувствовала прежних эмоций при мысли о Нейте. Уже нет. Несмотря на новое место работы, Энди знала, что слишком изменилась за последний год. А Нейт совсем не изменился. Может быть, это и к лучшему. Энди поставила бокал вина и наконец отвела взгляд от пересмотра статьи, выключив ноутбук. Её глаза закрывались от усталости, а завтра ей предстоял очень ранний подъем — на работе следовало быть уже в шесть тридцать. На самом деле это было нормально, так работали все. Энди порой казалось, что здание «Зеркала» никогда не было по-настоящему пустым или темным. Она почистила зубы, умылась и направилась в спальню, чтобы переодеться в свою неприглядную пижаму, состоящую из футболки и фланелевых штанов — что у неё действительно осталось неизменным, так это любовь к удобной домашней одежде. Энди уже хотела выключить свет, когда кто-то резко постучал в дверь. Она остановилась, нахмурилась и посмотрела на часы. Десять сорок пять. Нью-Йорк может считаться городом, который никогда не спит, но было довольно странно, что кто-то решил прийти к ней без предупреждения в столь поздний час. Она могла допустить все: экстренные телефонные звонки, срочные электронные письма, но не личный визит. Хотя это мог быть кто-то из соседей... Энди очень надеялась, что ничего плохого не случилось. Например, пожара на первом этаже. Она подошла к двери и посмотрела в глазок, и тогда у неё промелькнула внезапная мысль, что было бы намного лучше, если бы здание на самом деле было в огне. Или, по крайней мере, это было бы гораздо легче принять, чем тот факт, что Миранда Пристли стоит за дверью её квартиры. Когда она прищурилась через глазок, Миранда протянула руку и снова постучала в дверь. Энди вскочила, ахнула и начала возиться с защелкой. Когда дверь распахнулась, Миранда откинула голову назад, словно она совсем не ожидала, что ей откроют, или то, что она увидит там Энди. «Э-э… — очень красноречиво начала Энди. — Что… уф…» Губы Миранды сжались, когда она сложила руки перед собой. «Добрый вечер, Андреа». «Здравствуйте, — произнесла Энди, а затем вспомнила про свои манеры, которые, конечно, могли бы быть и получше, чем у Миранды. Она отошла в сторону. — Гм. Входите». Миранда быстро зашла внутрь и Энди оценила, что она была, как всегда, безукоризненно одета: элегантная куртка с меховой отделкой, блузка цвета слоновой кости, которая, вероятно, стоила больше, чем Энди получала в месяц, гладкая шелковая юбка, туфли Prada. Миранда бросила свою сумку из крокодильей кожи на диван и повернулась к Энди. Энди провела рукой по волосам, понимая, что они не расчесаны, что её лицо без косметики, и что в целом она выглядит, как полная неряха. Кроме того, она не убиралась в своей квартире уже несколько дней, что явно не скрылось от Миранды, когда она обводила взглядом всю комнату с высоко поднятыми бровями. «Привет, — снова сказала Энди и задала первый вопрос, который пришел ей в голову. — Гм… как Вы узнали, где я живу?» «Твой адрес был в архиве, — рассеянно сказала Миранда, все еще оглядываясь по сторонам, и, без сомнения, находя недостатки в каждом углу. — И ты подтвердила на вечеринке, что все еще живешь здесь». «Ой», — вот почему Миранда расспрашивала ее? Но в этом все ещё не было никакого смысла, и было уже довольно поздно, а на следующее утро Энди нужно было вставать на работу в ужасно ранний час. «Почему Вы здесь?» — спросила она прямо. К большому удивлению Энди, Миранда выглядела и вела себя крайне неуверенно. Энди не могла припомнить, чтобы она когда-нибудь видела такое выражение лица у Миранды, даже в ту ночь в Париже, когда стены неприступности вокруг неё пали и она была почти беззащитна. Даже тогда Миранда была грустной и смирившейся, но не сомневающейся. «Неуверенная в себе Миранда? Что может быть хуже?» - подумала Энди. Но весь образ бывшей начальницы был для неё сейчас странно «привлекательным», и это сильно волновало. Миранда глубоко вздохнула, сжала ладони и шагнула ближе к Энди. Она посмотрела на пол и сказала через мгновение, задумчивым голосом: «Ты больше не ходишь мимо здания Элиас-Кларк». Энди решила, что вошла в Сумеречную Зону. Либо это, либо Миранда действительно сошла с ума. Или… она пьяна? Или под кайфом? Нет, Миранда никогда не будет принимать наркотики, и от неё не пахло алкоголем. «Нет, — слабо подтвердила Энди. — Я не хожу больше». Миранда снова подняла голову, и выражение ее лица сменилось с неуверенного на совершенно смущенное. «Я слежу за тобой каждый день… — сказала она. — Ты наговорила мне много из того, что я никогда не позволяю другим говорить мне без последствий, и… я все еще слежу за тем, как ты проходишь мимо. Я пришла в ваш офис, чтобы… а потом… — она покачала головой, подняла руку, чтобы потереть правый висок, и умоляюще посмотрела на Энди. — Можешь ли ты сказать мне, почему я делаю все эти вещи, Андреа?» У Энди буквально отвисла челюсть. Внезапно, вместо того, чтобы видеть Миранду перед собой, Энди увидела то, какой она была на балу на прошлой неделе — вся в кремовом и золотом. Затем перед глазами появился Париж, когда Миранда сидела в гостиничном номере в своем сером халате, а потом вечеринка, где она была богиней в чёрном, и тысячи других образов, которые, как Энди поняла только теперь, она никогда не забывала. Она не помнит Найджела в его смокинге или Итана в его дурацком пальто и галстуке, она не помнит, что Эмили надевала на бал, но она знала, что все наряды Миранды Пристли будут с ней до конца её жизни. «О Боже», — выдохнула Энди и её глаза расширились, когда комната, казалось, немного поплыла. Щёки Миранды запылали, и она подняла вверх подбородок. В этот момент она выглядела так, словно готова в любую секунду сделать рывок к двери и убежать — Миранда, которая ни от чего и никогда не сбегала. Внезапно Энди больше всего на свете захотелось, чтобы она осталась, чтобы не покидала стен её квартиры. «Мне нравится, как Вы произносите мое имя», — выпалила Энди. Миранда глубоко и резко вздохнула. Затем она снова двинулась вперед, навстречу и подошла так близко, что Энди чувствовала запах ее духов. В нем были ноты мирры и иланг-иланга, аромат Dior который был разработан специально для нее. Ни у кого больше во всем мире не было таких духов. На коже Миранды аромат рассказывался, заставляя парфюм пахнуть мягче и острее, чем он был изначально. «Просто никто не произносит мое имя так, как делаете это Вы, — пробормотала снова Андреа. — Мне это нравится». Губы Миранды раздвинулись, но она ничего не сказала — просто кивнула. Энди знала, кем была Миранда. Она была хладнокровной сукой, которая держит лицо в любой ситуации; которая считает само собой разумеющимся, что люди делают для нее абсолютно все. Она награждает верность людей ударом в спину. Она месяцами относилась к Энди как к дерьму, дефилируя на своих шикарных каблуках. Но она пахла очень хорошо. Она была самой красивой женщиной, которую когда-либо видела Энди. И… она выглядела совершенно потерянной, стоя здесь. Энди никогда не была так напугана в своей жизни. Даже когда Миранда смотрела на неё своим самым худшим взглядом, даже когда… нет, она никогда не была так напугана, как в момент, когда… поцеловала ее. Но Миранда, на удивление, ответила на этот поцелуй сразу, не медля ни секунды, она яростно схватила Энди за плечи дрожащими руками. Энди открыла рот и обняла её за шею, затем пропустила пальцы в серебристые пряди, ощущая такое количество лака, которого было бы достаточно, чтобы образовать отдельную дыру в озоновом слое. Она сжала пальцы в волосах Миранды, от чего та застонала, и поцеловала ее ещё сильнее, быстро проникая руками под футболку Энди, скользя ими вверх и вниз по ее спине. Руки Миранды были гладкими и теплыми. Первый испуг сменился страстью, и Энди на секунду разорвав поцелуй, наклонила голову и прошептала: «Сюда, сюда», потянув Миранду к спальне. Постель была разобрана и Энди рухнула на смятое покрывало, увлекая Миранду за собой. Они сняли футболку Энди, и Миранда провела несколько мгновений, прижимаясь к ее горлу, сжимая ее грудь, в то время как Энди возилась с пуговицами жакета Миранды и задавалась вопросом, сможет ли она не кончить через две минуты после начала. Она никогда раньше не занималась любовью с женщиной. А Миранда занималась? Миранда укусила Энди за шею, а затем втянула ртом след от укуса. Боже. Её куртка была снята. Теперь настала очередь блузки, которую Энди хотела расстегнуть, потянув за кнопки, но она не смогла, потому что пальцы отказывались ей подчиняться. Миранда приподнялась на коленях, нависая над ней, и быстро скинула свою блузку одним ловким движением, выставляя напоказ красивый кружевной белый бюстгальтер. Затем Миранда приподнялась на колени и принялась расстёгивать юбку, в то время как Энди сбросила с себя пижамные штаны и поняла, что, несмотря ни на что, она стесняется избавиться от нижнего белья. Миранда быстро выскользнула из юбки, и нетерпеливо взглянув на Энди, уверенно потянула за эластичный пояс её трусиков, а потом снова поцеловала. Каждое движение Миранды сообщало, что у нее совершенно нет времени на такую чепуху, как «застенчивость» и «скромность», с чем не могла не согласиться Энди после очередного поцелуя, и очень скоро она уже была абсолютно голой, а Миранда сидела на ней в одном нижнем белье. В очень женственном нижнем белье. Миранда не носила «обычное» нижнее бельё. Её трусики и лифчик были очень кружевными и колючими, как почувствовала Энди, когда женщина скользила своим телом по её коже, покрывая поцелуями грудь и живот. Энди задыхалась, рыдала и беспомощно смотрела в потолок. Она немного беспокоилась по поводу острых белых зубов и горячего языка. Вполне естественно было думать об этом, когда голова Миранды Пристли оказалась между её ног. Она снова запустила руки в волосы Миранды, стараясь не дергать и не тянуть за них, но не могла перестать извиваться, стараясь прижать бедра к этому убийственно желанному рту. Миранда, в свою очередь, тоже стремилась к этому, возможно, не столько с опытом, сколько с достаточным отчаянием, прижимая язык к клитору Энди так сильно, что это было почти больно. «Андреа», — пробормотала она в паузе, чтобы перевести дыхание. Энди подумала: «Миранда Пристли доведёт меня». Затем она выгнула спину, заскулила и выкрикнула имя Миранды, задаваясь вопросом, сколько времени она ждала, чтобы сделать это, с тех пор когда Миранда пришла. Миранда все время продолжала работать языком, впивая большие пальцы в дрожащие бедра Энди, пока Энди не выдержала и не взмолилась: «О, прекратите… прекратите… Боже. Христос. О!» Чудесным образом Миранда услышала её и остановилась, подняв голову, и вытирая рот тыльной стороной дрожащей руки. Каким-то образом Энди нашла в себе силы подняться, сесть и обнять Миранду, целуя ее и пробуя на вкус её кожу. Она скользнула руками по груди Миранды, наслаждаясь ощущению кружев под ладонями и расстегнула переднюю застежку на лифчике, скинув лямки с плеч Миранды. Затем она посмотрела вниз, чтобы увидеть, то великолепие, которое раскрылось перед ней. Божественно. Полные и покрасневшие груди… Энди вряд ли была экспертом по женской груди, но она была уверена, что грудь Миранды была идеальной. Зачарованная открывшимся видом, она снова положила руки на грудь женщины, чувствуя, как затвердевшие соски впиваются в её ладони, чувствуя, как сердце Миранды сильно стучит по её правой руке. «Не останавливайся, — выдохнула Миранда, когда Энди обняла её за плечи и прижалась лицом к волосам. — Я… Я…» Энди поцеловала ее в шею. «Близко?» — прошептала она и почувствовала, как Миранда кивнула и вздохнула. Мысль о том, что Миранда могла кончить даже от прикосновения Энди к ее груди, была настолько возбуждающей, что Энди чувствовала, что готова снова кончить сама. Она тонула в запахе духов Миранды и её кожи. Также она чувствовала лёгкий запах вина, которое Миранда должно быть пила перед тем как прийти, и соленый пот (да, Миранда потела), и её собственный запах, который все ещё оставался на губах Миранды. Как в бреду, Энди провела губами по совершенно мягкой коже шеи Миранды и спустилась к плечу, наслаждаясь их теплом и гладкостью. «Так что давай», — выдохнула она, снова прикоснувшись пальцами к соскам Миранды. Она опустилась губами и ухватилась за то, что казалось очень чувствительным местом, и начала прокусывать. «О, Боже. Я…» «Давай, — повторила Энди, пробегаясь кончиками пальцев по животу Миранды и опускаясь к ней в трусики, где было уже достаточно мокро. Энди выпрямила, а затем согнула пальцы, скользя по влажному теплу. Она действительно не знала, как это лучше сделать, но очень надеялась, что Миранде, которая была сейчас так заведена, этого будет достаточно. Так и случилось, и, к счастью, у Миранды были короткие ногти, потому что они сильно вонзились в спину Энди, когда из ее рта вырвалось что-то между хныканьем и криком. Бёдра Миранды сомкнулись и задрожали вокруг руки Энди. Энди последовала её примеру и продолжала двигать рукой до тех пор, пока Миранда не перестала царапать ее спину и сильно сжала плечи в молчаливой мольбе. Энди освободила свою руку, и они опустились друг на друга, все еще сидя напротив. Затем Энди решила, что ее голова слишком кружится, чтобы она могла продолжать находиться в вертикальном положении, поэтому она потянула Миранду за собой и они обе повалились на постель. Миранда, все еще тяжело дышала, тупо смотря вдаль, время от времени, делая большой глоток воздуха. Она все еще выглядела потерянной. Сейчас больше, чем когда-либо. Энди не могла остановить прилив великой нежности, которая переполняла её по отношению к Миранде, хотя она прекрасно понимала, что эта женщина не заслуживает этого. Но Миранда обладала особым талантом, который заставлял людей хотеть положить мир к её ногам, даже если ей было ничего не нужно. Энди задумалась, сможет ли она дать Миранде что-то, чего у неё ещё не было. Или, по крайней мере, то, зачем она пришла сегодня вечером. Ведь Энди ушла, но Миранда — это просто немыслимо — нашла её сама. Это должно что-то значить, не так ли? Энди протянула руку и аккуратно убрала за ухо, выбившуюся из прически прядь серебряных волос Миранды. Прикосновение вывело женщину из транса и она посмотрела на Энди широко раскрытыми глазами, а затем облизнула губы, словно хотела что-то сказать, но вместо этого она закрыла глаза в изнеможении. Энди тоже чувствовала себя изнеможённой. Внезапно ее прежняя усталость нахлынула на неё с полной силой и ничто не казалось сейчас более привлекательным, чем глубокий сон, несмотря на то, что ее жизнь теперь стала еще более сложной. Она потянулась за одеялом, которое было сильно смято, и натянула его на них обеих. Затем она постаралась устроиться поудобнее так, чтобы нечаянно не задеть или не потревожить Миранду, которая, вероятно, не стала более любезной, чем раньше. Но Миранда, не отрывая от Энди глаз, спросила: «Во сколько тебе нужно вставать утром?» Совсем неожиданный вопрос. «Будильник установлен на пять тридцать», — ответила Энди, щурясь на часы, и понимая, что сейчас 23:15. Прошло всего полчаса с тех пор, как она впустила Миранду в свою квартиру. «Боже, — пробормотала Миранда. — Журналисты». «Ты можешь остаться на столько, сколько захочешь, — нерешительно предложила Энди. — Я имею в виду, после того, как я уйду. Дверь захлопывается автоматически». Раньше она часто проклинала эту чёртову дверь, которая закрывалась раньше, чем требовалось, но сейчас она была очень благодарна, что у неё такой дурацкий замок. Миранда приоткрыла глаза, затем подняла одну бровь и сказала: «Ммм», прежде чем снова сомкнуть веки. Энди была слишком уставшей, чтобы понять, о чем думает Миранда, поэтому она просто перевернулась и потушила лампу. Она уже была готова провалиться в сон, когда ей в голову пришла неожиданная мысль. «О, вот дерьмо, — воскликнула она. — твой водитель ждет снаружи?» «Конечно, нет, — сказала Миранда. — Я взяла такси. Спи». К её большому удивлению, после небольшого размышления над ошеломляющей мыслью, что Миранда приехала в обычном такси, Энди действительно заснула. Однако уже через пару минут, как ей показалось, кто-то начал настойчиво требовать её пробуждения. «Андреа, — шипела Миранда ей на ухо, звуча крайне раздраженно, — проснись!» Энди очнулась от сна: «Н? Ух?» «Здесь холодно!» Энди покосилась на мигающие красные цифры на часах. 2:30 утра. Она могла поклясться, что просто закрыла глаза. Но Миранда была права, в комнате было очень холодно. Должно быть, снова отключили центральное отопление в здании. Блядь. «Хорошо, — проворчала она и соскользнула с кровати, пробираясь в темноте к обогревателю, который располагался у неё (против правил) в углу. Она вытащила его и включила, а потом снова забралась в постель, натягивая одеяло со словами: «Просто дай ему пару минут». «И часто это случается? — потребовала Миранда, звуча так же настороженно и резко, как если бы она обсуждала последний макет номера. — Я уверена, что за те деньги, которые ты платишь за это место, ты можешь найти…» Энди провела пальцем по губам Миранды. «Ничего не говори. Засыпай, — сказала она, снова закрывая глаза. — Мне снился дикобраз». «О», — выдохнула Миранда. «Мммм», — протянула Энди и опустила руку на подушку, а потом почувствовала, как рука Миранды обвила её за талию, когда она снова начала погружаться в сон.