A Safe Port in a Storm

Он начал задаваться вопросом, не самолично ли привлекал к себе смерть. Кинлох Холд. Киркволл. Конклав, а теперь и Убежище, погребённое под несколькими тысячами тоннами снега и камня два дня назад; куда бы он ни пошёл, какой бы путь ни выбрал, смерть и насилие, казалось, шли за ним по пятам, как волк во тьме, ожидая, когда он споткнется в подходящий момент. Каллен, возможно, наказывал бы самого себя за излишне драматические мысли, если бы не наткнулся на завывающую метель, вызвавшись сторожить лагерь перед лицом чудовищной бури, прокатившейся по горам не более получаса назад. Аввар, путешествовавший вместе с ними, тот, кто называет себя Наблюдателем, предупреждал их о подобных буранах — по сравнению с которыми вспышки раздражения Гаккона Зимодыха казались мелким ребячеством, требующим внимания своих преследователей. Небо преобразилось из ясного бледно-голубого в чёрное за какие-то несколько минут, облака проплывали над вершинами, как вода в стремительном течении реки, ужасающие и захватывающие при наблюдении. Случайная вспышка молнии в высоких мчащихся облаках лишь сделала их более завораживающими, поторапливая подготовить лагерь для нескольких тысяч воинов к наступлению ужасной погоды. Температура упала невероятно быстро, вызывая панику у некоторых жителей Убежища, чьи нервы были изрядно потрёпаны после потери собственных домов, и которые были достаточно хорошо знакомы с путешествиями в горах, чтобы осознавать, что ожидает всех их. Животные топтались на месте, нервничали, потягивая верёвки, и били копытами, делая и без того трудную работу намного более сложной. Это была гонка наперекор времени, тяжелые раскаты грома эхом отражались от вершин, прокатываясь по долине, будто какой-то проклятый предупреждающий колокол, предвещая их надвигающуюся погибель. К этому времени караван, состоящий из солдат, мирных жителей и магов, слишком привыкших к жизни в башне, а также огромного количества раненых, что доблестно боролись, пытаясь выжить после нападения на Убежище, растянулся длиной почти в полу-милю, он ускорился, пробегая по снегу, и выкрикивал инструкции, экономя время, чтобы помочь натянуть тент для палатки. Ветер поднимался, обещая бурю, взбивал снежные сугробы, которые обжигали открытую кожу, дергая за палаточные стропы, и делал жизнь ещё большим кошмаром, чем она была до этого. По воздуху доносились крики, обрываемые ветром, и он мог только скрипеть зубами, молясь Создателю и Андрасте, чтобы каждый нашел укрытие вовремя, и чтобы короткого мгновения предупреждения оказалось достаточно для них. Он должен был поверить в это, потому что думать иначе означало поддаться отчаянию. Снежная метель буквально сгущалась на глазах, темнота расползалась по округе, когда буря прокатилась прямо над ними, и перед тем, как его ноги увязли в снегу, мужчине пришлось поднять руку, защищая глаза от порывистого ветра. Тёмные силуэты вокруг него погрязли в темноте, оставляя лишь расплывчатые цветные вспышки и приглушённые звуки, когда люди побежали, пытаясь спрятаться от бури, а он всё продолжал идти; если хоть один человек останется без защиты, хотя бы один, он никогда не простит себя за то, что даже не попытался помочь, не настоял, не защитил… Огромная фигура бросилась на него с очередным раскатом грома, и он упал в снег, мычащий рёв и огромная челюсть пронеслись в паре сантиметров от того места, где он стоял всего несколько секунд назад. Морозный холод почти мгновенно окутал его, впиваясь в кожу, снег растаял под бронёй, заставляя стиснуть зубы, проглатывая проклятия, что почти слетели с его губ. Темная фигура над ним снова взревела, а рядом с его ухом топнула здоровенная нога с тяжёлым копытом. Он откатился в сторону, теперь уже узнавая в силуэте паникующего бронто, и разглядел рядом ещё одну фигуру поменьше. Спотыкаясь, он поднялся на ноги, держась подальше от тяжелых ударов копыт и обходя по кругу животное, и приближался к молодой эльфийке (он не мог вспомнить её имя, но помнил по Убежищу), цепляющуюся за поводок-верёвку, беспомощно дёргая, когда она пыталась уговорить бронто вернуться обратно в укрытие. Холод оказался сильнее, чем он мог себе представить, и Каллен почувствовал тысячи крошечных иголок, пронзающих лёгкие, когда вдыхал. На самом деле это было невероятно больно, и ему потребовалось мгновение, чтобы устойчивей встать на ноги, ощущая, как промокшая нижняя рубашка скрутилась поперёк груди. Бронто снова взревел, девушка закричала, и Каллен вырвал верёвку из её рук. — Живо в укрытие! — крикнул он, едва слыша собственный голос из-за рёва ветра. — Оставь зверя! — Но, мессер… — Бронто горные животные! — добавил он, довольно настойчиво подталкивая её по направлению к палаткам, слегка оборачиваясь в темноте. — Он сможет позаботиться о себе! Эльфийке не нужно было повторять дважды, и метель поглотила её за считанные секунды, оставив мужчину одного в темноте с всё ещё испуганным бронто. Он бросил верёвку в сторону не задумываясь, потому что, как он и сказал девушке, животное вполне могло само о себе позаботиться. Если это означало, что к утру они не потеряют очередного члена группы, то он с радостью воспользуется этим шансом. Каллен содрогнулся, обнимая себя руками, и не то, чтобы это сильно помогло, когда холод уже проник под кожу настолько, что он чувствовал, как горит изнутри. Снег опускался невероятно быстро, что мужчина даже не видел своих рук, протянув их перед собой, когда пробирался вперед сквозь усиливающуюся метель к тому месту, где, как он надеялся, виднелись палатки. Каллен больше не чувствовал свои пальцы, и ему хватало ума понять, что это совсем не хорошо, но он всё ещё… Пропади оно всё, где стоят палатки? Чёртов бронто, должно быть, заставил его повернуть направо, и он, прищурившись, вглядывался в стену из падающего снега, пытаясь смахнуть лёд с ресниц неуклюжими, не слушающимися пальцами, которые, казалось, решили не подчиняться ему. Он шипел проклятия себе под нос или, по крайней мере, подумал, что прошипел — он едва ли смог бы услышать голос из-за рёва ветра, а его зубы стучали так сильно, что, при всём желании, он навряд ли смог бы что-то сказать. Мужчина стиснул зубы, качая головой, его волосы покрылись ледяной коркой; в то время как некоторые части тела растопили налипший снег, и теперь он чувствовал бурю ещё ощутимей, потому что вода в волосах и влажная одежда снова замёрзли, он всё ещё не мог найти грёбанные палатки. Всё вокруг было тёмно-серым, и Каллен не был уверен, от холода ли его головокружение или от отчаянного вращения на месте, и он вглядывался в темноту в надежде обнаружить свет, какой-нибудь силуэт или хоть что-то ещё. Его грудь вздымалась, но на самом деле ему не хватало воздуха, и мужчина не был уверен, стоит ли он на коленях или упал окончательно и… …и не мог сконцентрироваться, не мог сосредоточиться, он очень устал, а желание уснуть внезапно стало невероятно сильным, и, может быть, если бы он просто передохнул всего несколько минут, то смог бы… — Венедис! — грубые руки схватили его, и он предпринял слабую попытку оттолкнуть их, но его конечности только вяло двигались, лишь мешая своему хозяину. — Ты, самый великий идиот из всех людей, вставай! Под подмышками его обвила рука, обхватывая вокруг туловища, и ладонь Каллена скользнула по чужому плечу, слабо цепляясь, и он не был в силах удержать свой собственный вес на ногах, когда его поставили в вертикальное положение, снова оседая и вызывая очередное проклятие, которое он едва мог расслышать из-за бури. — Фестис бей умо канаврум, ты бестолковый идиот, — дышать было больно, Создатель видит, как больно, но он должен был попытаться, и ему пришлось продолжать. Он цеплялся за плечо спасителя, сжимая в кулаке ткань чужого плаща, когда его практически тащили по снегу. — Бродить посреди метели, как будто ничего лучше не смог придумать, честное слово. Смаргивая снег, попавший в глаза, Каллен сумел сконцентрироваться достаточно, чтобы поднять голову и разглядеть лицо своего спасителя. — Дориан? — Конечно, нет, Мадам де Фер, назначенная королевской чародейкой... Знаешь, я даже не могу вспомнить её титул, и, если она услышит меня, то, вероятно, превратит в какую-нибудь неприятную породу долгоносика. Борясь за то, чтобы оставаться в сознании, Каллен пытался сосредоточиться на словах Дориана, а затуманенный разум не мог придать им абсолютно никакого смысла. — …что? — Фаста васс, прибереги свою энергию, Командующий, — ответил он, сжав губы в тонкую линию. — Скоро ты будешь в безопасности. Это был приказ, и он был более чем счастлив следовать ему, голова мужчины опустилась на грудь, а рука Дориана только сильнее обняла его, не давая упасть в снег. Он не может держать своё внимание сфокусированным долго, чтобы увидеть, куда они направляются или как далеко магу придётся тащить его; всё, что он осознавал, это то, что он мог умереть всего в полудюжине шагов от палаток, до стыдного близкого спасения, но он всё же ушёл слишком далеко, чтобы увидеть их в темноте. И когда в темноте прямо перед ними появился силуэт, Каллен выдохнул бы с облегчением, если бы мог безболезненно дышать, как бы то ни было, он упал бы вниз лицом, если бы Дориан не развернул его в последний момент, наполовину завалившись в палатку, в то время как другой мужчина пытался подвинуть их вперёд. — Вы полны решимости сделать всё ещё более неловким, насколько это возможно, Командующий? — Каллен почувствовал, как Дориан приподнимается, упираясь руками и коленями по обе стороны от того места, где он лежал в измождении, и ровно мгновение спустя маг сжал в руках меховой воротник его плаща, перетаскивая в палатку и защищая от бури. — Конечно, давайте нанесём так много снега, насколько это возможно! И раз уж эта нереально безрассудная вылазка с твоей стороны и не менее безрассудная с моей, почему бы ещё и снега с собой не прихватить? Каллен лежал, дрожа, на полу в палатке, лишь наполовину осознавая, что Дориан отодвинулся, чтобы закрыть полог на пуговицы. Теперь, когда ветер не окутывал его со всех сторон, он ощущал яростную боль, разливающуюся по коже, и если бы мог нормально дышать, то обязательно бы закричал; почему всё горело так яростно, когда ему не встречалось ничего, кроме обжигающего холода, явно противоположного теплу? Мужчина снова ощутил чужие руки, что мягко повернули его лицо вверх, осторожно поглаживая под подбородком, и расслабил спину. Дориан опустился на колени перед ним, нахмурив брови, и Каллен посмотрел в серые глаза некроманта, взгляд которых определённо можно было назвать разгневанным. — Что…? — повторил Каллен тот же вопрос, но оставался запутанным, как и раньше. И точно не мог вспомнить, в какой момент замечать цвет его глаз стало достаточно, чтобы успокоиться. — По всей видимости, спас твою жизнь, — ответил Дориан, его слова были слегка наполнены раздражением. — Потому что, веришь или нет, ты далеко не бессмертен, и твоё глупое сердце преданного мабари убьёт тебя такими темпами. — Моё… — Что? — Дыхание Создателя, у тебя губы синие, — маг цыкнул, будто ругал непослушного нерадивого ребёнка, возвращающегося домой из однодневного приключения в разорванной рубашке. — Нужно вытащить тебя из этой мокрой одежды, прежде чем она тебя убьёт. Возможно, это холод повлиял на его рассудок или, может, то, что его голова была лёгкой и пустой, вызывая головокружение ранее, но он хихикнул. — Я польщён, Дориан, — сказал он немного невнятно. Руки некроманта, до этого стремительно ослабляющие ремешки на его доспехах, остановились. — Уверяю тебя, Каллен, меня не интересуют полу-замороженные идиоты, — ответил он, возвращаясь к процессу раздевания, бормоча спустя мгновение. — И когда ты снова будешь в своём уме, я надеру твои уши за подобные предположения. Каллен считал разумным возражать против неожиданного оголения, но с каждой снятой частью брони он мог лишь сильнее дрожать от прикосновений холодного воздуха к своей обнажённой, замёрзшей коже. Это было… Он стиснул зубы, закрывая глаза на дрожь, пробежавшую по его плоти, и не смог сдержать стон, слетевший с губ, мгновение спустя сквозь него прошёл мягкий поток магии, руки Дориана гладили его кожу, когда он нежно прошептал мужчине слова, которые тот не смог разобрать в своём состоянии. Тепло следовало за пальцами мага, расцветающее, как тепличные цветы, и его тело откликнулось на жар всплеском адреналина, оставив его дрожать под ладонями мага, измотанным и подрагивающим. Это было настолько неожиданно, и в тот момент, как эта мысль промелькнула в голове Каллена, он понял, насколько нетипично это было для Дориана. Дориана, рискнувшего всем, придя в Убежище с высоко поднятой головой, терпевшего проклятия, плевки в его сторону, свирепые взгляды и бесконечные сплетни, которые преследовали его; Дориана, встречавшего каждое оскорбление очаровательным и едва угрожающим флиртом, будто их гнев был настолько смехотворен, что не стоил его внимания. Дориана, который не оправдывался за то, кем он был, или за свою родину, который отдал всего себя Инквизитору из желания снова увидеть мир в целости и сохранности. Их дружба была краткой и удивительной, несмотря на то, что он мог подумать иначе вплоть до их встречи, но обнаружил, что совсем не возражал против его компании. Дориан заражал энтузиазмом, сначала не казавшийся подозрительным, выискивал Каллена на тренировочных площадках, когда Инквизиция не нуждалась в его услугах, просовывая голову в Зал Совета, когда Каллен терялся во времени, забывая поесть, дразнил, шутил и заставлял смеяться. «Вы, по крайней мере, обязаны быть вежливым со мной, так как Ваш уважаемый Инквизитор столь любезно предложила союз мятежным магам», — пошутил Дориан несколько недель назад, и мужчина едва успел прикусить себе язык, потому что но ты не из мятежных магов, что приходили на ум, потому что, несмотря на легкомыслие, он ощущал бесконечную усталость в Дориане и отчаянное стремление к тому, чтобы его оценивали не по поступкам прошлого, откуда он пришёл. Каллен понимал эту тоску, и если бы он думал, что наступит день, когда он найдёт что-то общее с тевинтерским магистром — извините, альтусом — то, скорее всего, это оказалось бы сном, запомнившимся после пробуждения. «Я уверен, что справлюсь с вежливостью не только из чувства долга», — ответил тогда он, покачав головой, и улыбнулся, принимая тарелку с едой, которую маг принёс ему из таверны. Дориан был необыкновенно терпелив, даже учитывая возмутительный флирт, который, казалось, был направлен на нечто большее затем, чтобы добиться какой-нибудь реакции, чем из вызванного интереса, и поскольку здравомыслие медленно возвращалось к Каллену, лежащему на полу палатки некроманта, полуобнажённому и совершенно уязвимому, он внезапно осознал, насколько наслаждался теплом чужих рук, согревающих его.