Родное и чужое

— Ой! Отя, смотри, что я нашел! — восторженно вскричал Чик. Альфенок подбежал к Гордону и протянул ему камушек неправильной формы, величиною примерно с грецкий орех. Альфа сосредоточенно нахмурился и принялся очищать его от грязи и глины. За последние дни Чик принес ему уйму таких же, не имеющих ни малейшей ценности камней, которые все, ко всеобщему разочарованию, пришлось выбросить. Но на этот раз кусочек породы вдруг засверкал на солнце… — Невероятно! — изрек альфа сорвавшимся от волнения голосом. — Господи, да это же настоящий самородок! Жан! Омеги! Быстро сюда! Чик нашел самородок! Все тут же все сбежались к Гордону и стали рассматривать камушек, передавая его из рук в руки. — Это точно, золото? — недоверчиво осведомился Жан. — Да, сто пудов! Детка, — Гордон склонился к Чику, — пожалуйста, припомни, где именно ты его нашел? — Да, вон, на пригорке, — альфенок беспечно махнул рукой. — И там еще блестело. Альфы наперегонки бросились в указанную сторону. Гордон лопаткой принялся ковырять почву, и из-под нее во все стороны брызнули блестки. — Жан, мы напали на жилу!!! Господи, да я глазам своим не верю! Ариэль схватился за сердце, Тео и Чик радостно скакали и плясали, а Лилиан одновременно и смеялся, и чуть не плакал от счастья. На заимке они жили уже четвертый месяц и, признаться, достаточно много намыли золотого песка из ручья, заполняя им уже пятую банку. Но, чтобы найти жилу — подобное им даже не снилось! — Молодец, альфенок! — Гордон подхватил на руки приемного сынишку. — Проси у меня все, что захочешь! — Ничего не хочу, только не выгоняй на улицу, Будь, всегда моим настоящим отей! — жалобно всхлипнул пацан. В глазах альфы промелькнула скупая слеза. — Даже не сомневайся, — сурово кивнул он, — что буду твоим отей навсегда. Мысли такие позабудь, что я могу тебя бросить или выгнать. В это время со стороны тропы раздался свист, и Ариэль встрепенулся. Их призывал торговец, который на своей повозке, запряженной двумя осликами, проезжал мимо каждое воскресенье, что являлось великим событием. У него можно было приобрести много всего полезного. К примеру, соль, сахар, керосин, табак и виски, лекарственные травы, чай и кофе, чернила и бумагу, овсяную крупу и даже кое-что из текстиля. Кроме того, торговец, заодно подрабатывая почтальоном, распространял печатные издания, доставлял письма и собирал послания для отправки с прииска на континент с попутным судном. Ариэль всякий раз ждал его с огромным нетерпением. Во-первых, он вел весьма оживленную переписку с Тейли. Омеги не забывали друг друга и делились всем, описывая свою жизнь. А во-вторых, Ариэль, хоть и редко, но иногда получал весточки от дяди, который забрал к себе жить его отца, признанного невменяемым и выпущенного из острога по состоянию здоровья. Гордон быстро передал самородок Тео, жестом велев надежно его припрятать, и они все вместе направились к повозке, где их ждал целый передвижной магазин. Торговец уже разложил свои товары и принялся их расхваливать. Ариэль и Лилиан с горящими глазами уставились на все это изобилие в надежде, что альфы окажутся в настроении, и, помимо предметов крайней необходимости, купят и для них что-нибудь приятное. — Есть сладкое? — деловито осведомился Гордон. — Из сладкого только мед и сахар, — учтиво сообщил торговец, у которого, кстати, не хватало одной руки. По слухам, ее он потерял еще в молодости, будучи осужденным за воровство. Именно поэтому он теперь считался самым кристально честным среди всех своих коллег. — Давай мед. А это у тебя что? — Плед из верблюжьей шерсти. Очень теплый и мягкий. — Тоже давай. Два. А есть фрукты или овощи? — Да ты смеешься? — хохотнул торгаш. — Могу ли я на своих двоих осликах возить в такую даль картошку и морковку? Вот, лишь квашеной капусты осталось немного, если желаешь. — Беру. А что-то из детских игрушек? Или книжки? — Книжка только одна — азбука с картинками. А игрушек нет. Но, если хочешь, через неделю привезу под заказ. — Хорошо. Привези ружье, стреляющее пульками. Чик, что ты еще хочешь? — Я? — мальчонка обомлел от счастья. — Ой… Ну, ружье хочу, а больше, наверно, ничего не надо… — Так, берем мед, два пледа, квашеную капусту, газеты, одну для чтения, а другую с местными новостями, кулек табака, азбуку и бочонок керосина. И, еще. Прими два заказа. Нужно игрушечное ружье и к нему несколько обойм с пульками. И второй, самый важный. Привези золотое обручальное кольцо на самый тоненький пальчик. Сердечко Ариэля ухнуло в сладостной истоме. Уж этого он точно не ожидал! Никак, Гордон решил купить ему колечко! Господи, как же ему повезло с альфой! Какой же тот оказался внимательный и заботливый! К тому же омега понимал, что второй плед предназначался для Лилиана, так как у Жана почти не было денег, а намытое золото, от греха подальше, им до поры до времени приходилось тщательно скрывать. Пока Гордон рассчитывался, Ариэль робко осведомился, нет ли писем. И, к великой радости, им вручили сразу несколько. Жану от брата, Гордону от родителей, Лилиану от старшего папи, беточке Тео от друга, а самому Ариэлю от Тейли. Несколько печалило, что не было вестей от дяди, но с континента почта доставлялась крайне редко, не чаще, чем раз в месяц, поэтому стоило набраться терпения и ждать. Наконец, однорукий торгаш отбыл, а они, нагруженные покупками, поспешили вернуться к своим делам. Беточка Тео с восторженным видом нес две толстые газеты. Радовался он не зря, ведь именно ему предстояло читать их вслух после вечерней трапезы. Чик радостно скакал, мечтая о ружье с пульками. Лилиан, благодарно улыбаясь, нес два скрученных в тугие рулоны пледа. Жан тащил бочонок керосина, а Гордон — кадушку квашеной капусты. — Альфа, подожди! — Ариэль догнал супруга и взял его под руку. — Спасибо тебе за колечко! Как бы я мог тебя отблагодарить? — Ты, о чем, омега? — искренне изумился Гордон. — Нет ничего, чтобы я для тебя не сделал. Мне давно пора раздобыть для тебя кольцо, а то ходишь, неприкаянным, будто не замужем. Одно то, что ты есть в моей жизни, уже огромное счастье. И, надеюсь, что мы заведем с тобой общих детей. Два альфенка уже с нами, теперь омежечку бы надо. «Господи, — зажмурившись, взмолился Ариэль. — Скорей бы у меня наступила течка! Тогда, может, удастся соблазнить его. Ведь альфач так увлекся добычей золота, что еще ни разу, с того дня, как мы покинули корабль, со мной не спал!» И это было в самом деле так. Альфачи, хоть и соорудили добротный дом для детей и омег, но сами в нем не жили. С первых утренних лучей и до самого заката они, ежедневно, самоотверженно возились в грязи, промывая грунт из ручья и добывая золотой песок. Все остальное их, казалось, совершенно не интересовало. Трижды в день альфачи подходили к столу трапезничать, а ночевали на пару все в той же, ранее сооруженной наспех, времянке. Надо сказать, что накормить шестерых человек полноценными завтраком, обедом и ужином для омег, при общем дефиците продуктов, стоило значительного труда. На завтрак, как правило, варилась подслащенная каша на воде. К обеду подавался рыбный суп, в который для густоты добавляли муку. Благо и того и другого хватало, так как мукой они запаслись на десять лет вперед, а рыба в ручье ловилась практически голыми руками, и расставленные с утра сети всегда оказывались полны. На ужин омеги жарили блины, лепешки или оладьи. Иногда, если Гордону удавалось подстрелить дичь, на стол ставилась запеченная на углях птица. И все. Никаких овощей, фруктов или разносолов. Но никто не роптал. Все знали, что находились здесь ради великого дела. Они добывали золото, сколачивали капитал во имя будущего. А все остальные трудности — это явление временное. Подельники вместе вернулись на стоянку. Ариэль тут же метнулся к самодельному манежу, где по одеяльцу ползал его альфенок. Они с Гордоном назвали малыша Диком, и тот уже не лежал в колыбельке, а неугомонно крутился, вертелся и требовал постоянного внимания. Просияв счастливой улыбкой, Ариэль взял его на руки и сразу направился к золотоносному пригорку, возле которого альфы развернули бурную деятельность — уже во всю орудовали лопатами, откидывая самородки под ноги детям. Тео и Чик, присев на корточки, обирали с них грязь и шумно радовались. Ариэль отлично понимал, насколько им повезло с напарниками. Жан во всем подчинялся Гордону, буквально заглядывая ему в рот. Лилиан, в свою очередь, обладал услужливым и кротким нравом. Большую часть домашних забот старший омега взял на себя, ненавязчиво обучая Ариэля мастерству вести домашнее хозяйство — как разводить огонь в печке, заправлять керосином лампу, замешивать тесто, чистить рыбу или ощипывать птицу. Благодаря ему, Ариэль постепенно нахватался полезных навыков и теперь уже не чувствовал себя столь бесполезным и косоруким. В общем, омеги отлично поладили. В это время маленький Дик раскричался, и Ариэлю пришлось отойти с ним в сторону. Он присел на лавку возле ручья, которую специально для него смастерил супруг, и приложил ребенка к соску. Тот принялся жадно сосать, захлебываясь. Уж, слава Богу, молочка теперь хватало, и ребенок рос и креп на глазах. Вскоре к ним приблизился Гордон. Альфач присел возле и нерешительно приобнял омежку за плечи. — Все в порядке? — осведомился он. — Дик уж слишком раскричался. — Просто испугался, что все ушли, — отозвался Ариэль. — Он ведь все понимает, хоть и не может сказать. Послушай, Гордон. Я… Обязательно рожу тебе детишек, которые будут твоими родными. И не одного, а нескольких. И беточку рожу, и омежку, и альфенка. Помяни мои слова, вот увидишь! — Не сомневаюсь, — ласково ответил Гордон. — Ариэль, не знаю, как ты к тому отнесешься, но у меня имеется одна мысль. В общем, я решил в следующее воскресенье выпроводить Жана на несколько часов переночевать в дом, а тебя пригласить к себе во времянку, чтобы преподнести колечко в торжественной обстановке. Ведь мы с тобой так сумбурно поженились, минуя все ухаживания, что даже стыдно. Это, как бы, непорядок, не красиво. Ты не против? Придешь? — Ах… Конечно приду! — с улыбкой отозвался Ариэль, — Я и сам давно надеялся, что пригласишь. И омега вдруг почувствовал, как внутренности его скрутило болезненным спазмом, что предполагало скорое наступление течки. Он, приглушенно застонав, слегка согнулся и приложил ладонь к животу. — Что случилось? — тут же обеспокоился Гордон. — Ты заболел? — О, нет… Ариэль обернулся на супруга и при свете солнечного дня заметил, что шрам на лице Гордона, благодаря лечению, значительно посветлел и уже не столь бросался в глаза, и осанка альфача стала более величественной и прямой, так как тот постоянно выполнял предписанные Доком упражнения. Но, на самом деле, все это было не важно. В порыве благодарности и приливе нежности омега пылко обхватил супруга обеими руками за мощный торс и к нему прижался. И Гордон ответил ему тем же. Привлек к себе, обнимая обеими руками за худенькие плечики. Нежные губки омеги слились с жесткими губами альфача. И у обоих не оставалось никаких сомнений в том, что они навсегда полюбили друг друга.