Родное и чужое

Когда вернувшийся с перерыва судья громко оповестил, что признал действительным брак Ариэля с Гордоном, в зале поднялся неистовый шум. Многие альфачи в знак одобрения захлопали в ладоши, другие, с ними несогласные, грозно потрясали в воздухе кулаками. В бешенстве побледнев, Рудольф было рванул к Гордону, но дружки его вовремя сдержали и быстро утащили в сторону выхода. Если молодой альфа что-то и орал, так эти проклятия растворились в общем гомоне голосов. Тем временем к ним приблизился тощий и длинноносый секретарь и, склонившись к Ариэлю, почтительно осведомился, будет ли тот подавать на развод. — О, нет! — в панике затряс головой омежка. — Благодарствую, уважаемый. Я всем вполне доволен. Гордон взглянул на него несколько изумленно, после чего в знак уважения поклонился судье, и вскоре они вслед за остальными покинули зал заседаний. Уже на выходе Ариэль ухватил за рукав Дина. — Большое спасибо за участие! — сердечно воскликнул он. — Передавай привет Тейли. Очень надеюсь, что еще свидимся! — Конечно! Обязательно навестим друг друга на заимках, а может и в городе пересечься удастся, — задорно подмигнул ему юный альфа. — Но, для меня самое главное, что я не солгал в показаниях. Верно? — Ох, да, — эхом отозвался смущенный омега. Когда они достигли номера, Ариэль испытал огромное чувство облегчения. Все! Похоже, его мытарства и страдания завершились. Наступил час, когда наступила возможность хоть немного расслабиться. Альфачи куда-то ушли по своим неотложным делам, а омежка ничком лег на кровать, пристроил альфенка рядом с собой и забылся крепким, благодатным сном. И с губ его при этом не сходила счастливая улыбка… *** Утреннее солнышко ярко осветило деревянное крыльцо гостиницы. Ариэль, довольно щурясь, ступил на него. Он только что позавтракал сметанкой с медовыми булочками, поэтому чувствовал себя великолепно. Гордон и Жан уже подогнали к гостинице пять запряженных осликами повозок. Три из них — наемные, нагруженные строительными материалами и инструментом, а еще две — их собственные. На одной в основном разместили продукты, а на другой — кое-что из одежды и вещей первой необходимости. На нее Гордон и усадил Ариэля. Лилиан и беточка Тео пока изъявили желание идти пешком. Их провожал хозяин гостиницы — Клари, который любезно раскланялся, приглашая останавливаться впредь только у него. Признаться в последние дни — с губ Ариэля не сходила улыбка. Когда он официально расстался с Рудольфом, с его плеч словно рухнула тяжкая ноша, и он понимал, что никогда еще не чувствовал себя столь счастливым. Он пылко и благодарно поглядывал в сторону Гордона. Но альфач был суров, деловито хмурился, изображая чрезмерную озабоченность. На самом деле, он просто стеснялся столь явного проявления приязни со стороны омеги, потому что никак не мог к тому привыкнуть. Около крыльца вдруг возникло подозрительное движение, и из-под ступенек вынырнул весь перепачканный землей альфенок. Он тут же подскочил ко взрослым альфачам и протянул ладошку, явно попрошайничая. — Да этот же тот самый, который провожал нас с пристани до гостиницы! Помните? — поразился Гордон. — Что же ты, малыш? Никак, и ночевал на улице? Когда же ты ел в последний раз? — Уже два дня ничего не ел! — замотал головой тот. — Альфы, умоляю, дайте хоть одну монетку! — Что же ты? — Гордон негодующе повернулся в сторону Карло, с лица которого мигом стекла добродушная улыбка. — Ведь уверял, что альфенок имеет в твоем доме постель и еду? — А я, знаю? — суетливо затараторил пузатый бета, пряча глаза. — Разве обязан следить за ним? Он день не явился, два не явился! Мне, что, бегать, искать его? Он — сирота, ничейный, и никому не нужен. И я за него не в ответе. — А когда он приводит к тебе клиентов с прибывшего корабля, и ты деньги у малютки отбираешь, это нормально? — недовольно рыкнул альфач, а потом, немного подумав, присел на корточки и обратился к альфенку. — Привет. Как тебя зовут? — Чик, — застенчиво произнес малыш. — Где твои родители, Чик? Скажи, как ты сюда попал? — Родители давно померли, я их даже не помню. Я с дядей сюда приехал. А тот напился пьяным, упал с причала в море и утоп. — Кто же о тебе заботится? — Никто. Альфа, пожалуйста, дай монетку, сильно кушать хочется, — заныл мальчуган, размазывая слезы грязными кулачками по еще более чумазому личику. Гордон бросил испепеляющий, полный ненависти взгляд в сторону Карло, который тут же отступил, сгорбился и будто бы сразу стал в два раза меньше, а потом перевел вопрошающий взор на Ариэля. — Что, супруг мой, скажешь? — тихо вымолвил он. — Что я могу сказать? — отозвался омега, у которого при виде голодного и оборванного ребенка, у самого навернулись на глаза слезы. — Я и сам отлично знаю, что такое ночевать на улице, дрожать от холода и голода на паперти. Подобной страшной участи никому не пожелаешь, тем более — малолетнему ребенку. Остальное решай сам, ведь ты — альфа. — Поедешь с нами? — обратился к альфенку Гордон. — Если тебе у нас понравится, то я оформлю все документы и стану твоим отей! — Настоящим отей? — просиял было малыш, но тут же со взрослой рассудительностью добавил. — Хм… Поеду, но посмотрим. Хоть лицо у тебя страшное, но, чувствую, что сердце доброе. Скажи, ведь ты не злой? В ответ Гордон рассмеялся, ловко подхватил Чика подмышки и усадил на повозку рядом с Ариэлем. — Омега, — властно распорядился он, — достань из запасов кусок мясного пирога, пусть альфа перекусит. К сожалению, сейчас нет возможности накормить его более прилично, но, ничего, мы это сделаем на первом же привале. Ариэль просиял, выдал Чику большой ломоть кулебяки и, несмотря на то, что малыш был весь перемазан землей, без тени брезгливости привлек его к себе. — Ты с ума сошел? — шепотом вознегодовал Жан. — Как так можно — прямо с улицы брать чужого, неизвестного никому, ребенка? — Был чужим, а станет родным, — бодро отозвался Гордон и, снизив тон, добавил. — Тише, Жан. Подумай, разве помешает уже подрощенный и здоровенький альфенек? Или прикажешь ему вечно просить милостыню, а потом начать воровать и хулиганить? Ведь пропадет же! А мы его обучим ремеслам. Я — кузнец, а ты… — Плотник, — неохотно подсказал Жан. — Ну ты и даешь, напарник! Господи, сделай так, чтобы мы больше не повстречали беспризорный детей, а то этот безумец их всех усыновит! — Но-о-о, трогай, поехали! — прикрикнул Гордон на осликов. Их небольшой обоз неспешно двинулся по дороге. — Удачного промысла и добро пожаловать! — приторно-учтиво распрощался с ними Карло, при этом низко склонившись. — Да, провались ты! — сердито отозвался Гордон. — Негодяй чертов! Некоторое время они шествовали молча. Ариэль ехал на двигавшейся впереди повозке. Одной рукой он прижимал к себе маленького альфенка, другой заботливо обнимал и придерживал Чика. Ух, как же ему по нраву пришлось, что Гордон не оказался жесткосердным! По его мнению, на такого альфача следовало молиться и молиться. И он вновь метнул в сторону супруга страстный взгляд. А Гордон снова смутился и торопливо отвернулся. — Первым делом, когда достигнем заимки, — вещал Меченый напарнику, — соорудим для наших омег с детьми просторную времянку. Это очень просто. Вбиваем восемнадцать кольев по периметру, сверху кладем доски и ветви, а на стены навесим ковры. И сразу начнем строить более основательное жилище на фундаменте, а так же снимать в ручье пробы на золото. — А можно я тоже буду снимать пробы на золото? — увлеченно вскричал маленький Чик. — Мне страсть, как хочется отыскать самородок! Один раз даже приснилось, что я нашел целый золотой камушек! — Найдешь, малыш. Непременно, найдешь! — и с этими словами Гордон ласково потрепал альфенка по спутанным волосенкам. — А я, представьте, кажется, уже нашел, — застенчиво опустив ресницы, вымолвил Ариэль.