Последний герой

Стоя на крыше малоэтажного дома в два этажа, коих хватало для обзора оставшейся части местности, задумчиво смотрела в бинокль, но думала, как ни странно, о своем. Они собрались в бывшей столовой нашей местной школы и сейчас выставили окружение из своего тупоголового народа. Средневековье, епт. Я невольно ухмыльнулась, но мне было настолько не до улыбок, что становилось страшно. Плечо ныло. Болело с каждой секундой еще больше, заставляя мое воображение придумывать ужасающие картины гниения раны... Бррр! - Они в столовой. - я обернулась к ребятам, вынуждая их оторваться от своего занимательного занятия: Миша показывал Жене как смастерить рогатку, но на самом деле хотела отвлечь себя от ужасных мыслей. А они определенно подружились! Смотря на подобную идиллию, невольно ощущаешь себя лишним. - И что же ты предлагаешь? - Миша исподлобья глянул на меня с неикой иронией, не переставая пальцами поглаживать древко рогатины. От этого взгляда пробивало на озноб. - Предлагаю следующее. У меня в кармане одна пуля. Этого вполне может хватить. Кто-то из вас отвлечет их охрану на себя, ввиду того, что они тупые, а я проникну внутрь и включу газ на плитах, а после, едва свалю, вы выстрелите и мы поджарим ублюдков, как шашлык на 3-е июля. После моих слов повисла гробовая тишина. Женя смотрела на меня испуганными широко раскрывшимися глазами, а мой друг, наоборот, опустил голову и его плечи странно ссутулились, словно он решил отыграть нелегкую роль Атласа. - Почему ты? - наконец задал он свой вопрос, который его мучал и, как ни страно, я знала, что он его задаст. При этих словах и его интонации я чуть было не разревелась. Хотелось все рассказать, но я знала - сделаю это и последняя пуля будет потрачена на меня, а именно зря. - Во-первых, - начала блефовать я, скрывая свою рассеянность под задумчивостью. - Ты стреляешь лучше меня. Существенно. Кому, как не тебе, доверить это дело? А во-вторых, Женя в столовую не пойдет, это видно, да и думаю, она не знает расположение газовых плит. Все это время Миша пристально смотрел на меня, словно подозревал, словно знал, что я лгу, оправдывая эту ложь благой целью. - Что, идей получше нету? - буквально выплюнула я едко, желая прервать эту гребанную тишину, что давила мне на уши и ломала изнутри. Миша кивнул, отводя светло-карие глаза куда-то в сторону, а девочка лишь вздохнула, сжимая в руках рогатку. Единогласно. Пытаясь глубоко и ровно дышать, я сидела за баком, сжимая маленькую ручку. Иногда Женя на меня косилась молящим взглядом, но я была неприклонна. Сейчас я предпочитаешь действовать, а не думать, ибо начну загоняться. - Давай. - дала я сигнал, едва зомби отвернулись спинами от нашего места, продолжая свой марш охраны. Женя сделала отчаянный рывок, сотворила шаг вперед, выходя из-за бака на открытое место, а после замерла, словно испугалась своего порыва. - Давай, твою мать! - прорычала я не столько на нее, сколько из-за боли, которая уродливыми когтистыми пальцами сжимала плечо. Она кинула на меня испуганный взгляд, на миг показалось, что она увидела вместо меня кого-то другого, и бросилась вперед, привлекая их внимание. Оно и не диво - когда я в последний раз смотрелась в зеркало? Не будем о грустном. Пространство наполнилось утробным рычанием и стонами, а толпа, размахивая руками и всем, что было в этих же руках, кинулась за хрупкой фигуркой, которая через мгновение исчезла из виду. Со свистом втянув воздух ртом, я собралась с силами, а вероятнее всего со смелостью, от которой не осталось и следа, и начала забег. Никуда не денешься. Охраны возле здания больше не было, однако от этого было не менее страхово. Буквально влетев в здание, как пассажирский поезд в тоннель, замерла у главных дверей лишь на мгновение, чтобы сделать еще один глубокий вдох, и бросилась в конец коридора, где был проход в столовую, стараясь не думать, не погружаться в воспоминания, иначе я отсюда вообще не выйду. Стараясь не задевать стульев, которые были свалены везде абы как, пересекла зал и оказалась на кухне, тут же вспоминая где стоят плиты, на которых готовили обед. Странно. На плиты у них деньги были, а на нормальную пайку - нет? Скоты. Дрожащими руками отвернула вентили, пуская по помещению газ и тут же закашлялась, думая что пора отсюда валить. На ладонях появилась кровь. - Блядство! - выругалась я и развернулась к мойке, чтобы вымыть руки, но тут же замерла, прижимая запястья к груди, сделав это совершенно рефлекторно. Они стояли и смотрели на меня. Все десять. Склонив головы к плечам, просто стояли и смотрели, пока не предпринимая никаких действий, даже не качаясь из стороны в сторону, был виден интерес в их глазах, а так же искра разума. Умных за версту видно. Уродливое обнаженное тело этой женщины становилось еще гаже в лучах лампы, куски костюма мужика справа сыпались на пол при каждом его движении. Парень посередке, с кепкой, на которой был логотип магазина "Соседи", заинтересовано ухмылялся оставшимся целым уголком губ, половины же губ не было, они открывали уродливые зубы и десна. Секунда, вторая.... И я сорвалась с места, сотворила отчаянный рывок в сторону, надеясь, что успею, смогу выбраться раньше. Они двинулись с места, слишком слаженно, слишком синхронно, двое плотно заслонили вход, а потому я кинулась к окнам, нервно обкусывая нижнюю губу. Я знала на что шла, предлагая подобный план, но я не хотела тут погибнуть, видит Бог, не хотела! Я хотела лишь завершить начатое, а потом сделать все сама! Твою мать!!! Я хотела сама, черт вас дери! Я вцепилась окровавленными руками в раму, оставляя на ней гадкие позорные следы и тут же почувствовала, как кто-то тянет меня за капюшон вниз, назад, прочь от пути спасения. - Нет! - простонала, падая на раковину, больно ударяясь коленями об гребанный металл, на джинсах проступила кровь. Ножи в подставке зазвенели и я схватила один из них, вгоняя его глубоко в шею той падле, что посмела меня скинуть. Это был тот мужик в остатках костюма. Он попытался схватить меня за руки, но в итоге свалился на плитку, дергаясь в конвульсиях, пуская кровавые пузыри важнейшей в организме артерией. Мои руки обожгло черной горячей кровью, стирая с них следы моей и я задохнулась от омерзения. Тут же захотелось блевануть, но было нечем - с утра не завтракала. Может, и к лучшему? Они взревели, смотря на распростертое тело своего собрата возле моих ног. Все девять, собрались кругом и теперь в их глазах плясала месть, а не интерес, как пару минут назад. Это случилось за пару минут?! Боже праведный! Хотя... Он тут не помощник. Если б он был, то не допустил бы подобного. Закашлявшись вновь, я вытерла свою кровь с лица, размазывая по нему чужую и взяла второй нож со стойки. - Ну, кто следующий в Ад? Сегодня вход бесплатный, твари. - голос был хриплым, словно у меня был дикий сушняк. Рукоять противно скользила во влажных от пота и крови ладонях, а пальцы чуть подрагивали. Мне было страшно. Очень страшно. Просто до ужаса. Он пробуждался каждый раз, едва такое мертвое лицо было рядом и я на него смотрела. Сердце трепыхалось где-то внизу живота, словно скручивая мои внутренности в тугой и прочный узел, едва я смотрела в их глаза, горящие местью. И вдруг осознала, с горечью, что я отсюда уже не выйду. Больше нет. Они не дадут. Умрут сами, но мне уйти не дадут. Вновь кинула взгляд на окно, смотря как солнце скрывается за свинцовыми тучами, затянувшими небо, словно не хотело видеть ужасную картину расправы, и в глубине души я его понимала. Неосознанно потекли слезы и я машинально шмыгнула носом. А после развернулась: рука пошла плавно, вперед, нож был ее продолжением и едва он вонзился стоящему с края в глаз, я знала, что этим подписываю себе смертный приговор; но смысл был тянуть, если все и так уже ясно?! Они бросились. Все разом. Как тараканы на тарелку с печеньем. От противных шмоток несло смрадом, а от обнаженного тела потом и разложением. - Нет! - хрипло закричала, чувствуя, как несколько пар мертвых рук упрямо гнут меня к полу. - Нет, не хочу!!! Невыносимо. Невыносимо это чувствовать. Если помру, то пусть это будет по-быстрее. Удар о холодный пол выбил воздух из легких, заставляя задохнуться криком, а резкая боль в руке принудила выгнутся и посмотреть в сторону. Она методично пожирала мое левое запястье, разрывая зубами мышцы и артерии и смотрела прямо мне в глаза, словно хвасталась, ее большие груди качались туда-сюда, но вряд ли она кого бы нибудь здесь соблазнила. Иногда ткани кровеносной системы были для нее слишком крепкими и она рычала от злобы, мотая головой, как собака, разбрызгивая мою кровь на добрый метр. Я закричала вновь, но уже не столько от боли, сколько от досады - я не хотела умирать, не хотела. Только не такой смертью! Сука! После того укуса я мечтала застрелиться, зарезаться, выпасать из окна, да что угодно, неважно, но сделать это сама! Но я не хотела, чтобы меня методично разрывали на куски! В пизду такую помощь в нелегком деле! Чьи-то пальцы ринулись к моему боку и впились, желая порвать кожу, в попытке добраться до самого деликатеса. И это почти получилось - кожа трещала под пальцами, глубокие борозды оставались от ногтей, которые были на удивление крепкие. Боль была настолько сильной, что сознание уже не реагировало на нее, она стала чем-то собой разумеющимся, что, прекратись она, я бы удивилась. Еще один болезненный укус куда-то в бедро и я чувствую, как кровь, такая теплая и липкая, заливает мне джинсы, стекает по бедрам... Кашляю. Кровь выходит ртом, чуть не попадает в глаза, но я вовремя отворачиваюсь, ожидая, пока приступ пройдет. Перевожу взгляд на правую руку - в кулаке, будто в агонии, зажата моя любимая зажигалка с фигуркой дерева на корпусе, которую мой отчим подарил мне на 8 марта. На грани где-то уловила тяжелый запах газа, что щекотал ноздри, заполняю все помещение, но был уже не столь важен, и улыбнулась, чувствуя, как текут слезы. Еще один укус. Захлебываюсь кровью. Они обступили со всех сторон. Они не хотели есть, они это делали из чувства мести. И из чувства мести они закончат начатое, можете не сомневаться, сеньоры и сеньориты. Мстительные мертвецы. Звучит, как название отстойного ужастика. Непослушными пальцами откидываю крышку зажигалки, она чуть не падает из ладони. "Не закрывать глаза. Еще не время. Еще нельзя. Я не могу так просто умереть." - мысль, самая главная, заполняла собой все. Где-то там, на грани, всплыло осознание того, что если помирать, то как истинный герой. Правда хотелось чтобы не так мучительно... Хрипло смеюсь, выпуская кровавые пузыри, отчего парочка мертвецов задумчиво смотрит на меня, отрываясь от моих бедных погрызенных конечностей. Надо спешить, иначе умру от кровопотери и все будет зря, а так нельзя, не нужно. Герои не умирают иначе. Они погибают во имя великой цели и только мучительной смертью, никакой другой. "Мазохизм." Смотрю в потолок и делаю последний вдох, чувствуя, что дышать уже нечем, нажимая на кнопочку зажигалки, высекая искру, зная, что этого хватит и зная, что этим ломаю последнюю баррикаду. "Все. Край." Искра высекается одновременно с пулей, вошедшей сквозь открытую форточку и пронзившую прямо газовую трубу из металла у соседней стены. "Как же вовремя!.." Новая волна боли обрушилась на меня лавиной, уши заложило от ужасающего рева пламени, в воздухе отчетливо запахло паленными волосами, принося осознание, что я лишилась ресниц, а белый свет от огня опалил глаза, добавляя порцию новой боли. И я закрыла их, чтобы уже никогда не открывать, чувствуя, что темнота уже пришла, обступила со всех сторон, ожидая, когда я прийду к ней сама. Иду-иду, куда я денусь... Миша напряженно гипнотизировал здание школы взглядом, сжимая пистолет с одним-единственным патроном. Промаха быть не должно, нельзя. Ну когда же она выбежит?! Почему так долго?! Договорились же! Парень с самого начала знал, что план дурацкий, но ни лишенный смысла, а еще его напрягало поведение Вероники в последнее время. Она не пойдет на бессмысленный риск просто так. Было нечто, нечто личное, о чем она решила промолчать. Это гложило. Неужели он недостоин доверия?! Черт!! Краем глаза он заметил бегущую тень и облегченно выдохнул, облизывая потрескавшиеся губы. "Ну наконец-то!" - подумал он, нажимая на курок, и лишь через мгновение понял, что совершил ошибку. Это бежала Женя. Она бежала и кричала, привлекая его внимание, призывая не стрелять, но он воспринял ее действия иначе и вообще принял за ту, которая сейчас была в здании. Секунда. Школа с оглушительным ревом взорвалась и в ее реве потонул чей-то знакомый крик, который после прервался, словно человек, издавший его, устыдился в своем поступке. Женя дико закричала, прижимаясь спиной к соседнему зданию, и закрываясь от жарящего пламени, что бушевал на обломках... Миша кинулся в бешеный забег, буквально прыжком преодолел пролет шаткой лестницы и вылетел на улицу, часто дыша и неверяще смотря на огонь, а после опустил голову, закрыв ее руками, не издав ни звука, слушая пронзительный крик девочки, что уже сидела на земле. Спустя минут тридцать пламя стало утихать, что было странно, но, наверное, газ просто весь вышел и ветер стал слишком сильным, пригнал черные, тяжелые перины туч. Миша открыл глаза, хотя, делать этого не хотел, лишь бы не смотреть на ужасающее пепелище. В его руках остался пистолет Ники с криво выведенными инициалами на боку, с пустым магазином и такой же пустой, как и душа парня. Так не должно было случится! Не должно! Это он желал своей смерти, это он шел на неоправданный риск, но никак ни она! Он должен был погибнуть! Он отбросил пистолет от себя, словно он превратился в одно мгновение в гадюку и пошел к пепелищу. Женя проводила его взглядом опухших от слез глаз и подняла пистолет той странной девушки с красными волосами, с которой была знакома лишь день, но успела привязаться. Если пистолет - все, что осталось, она его сохранит, хоть она не знала, откуда у нее внутри такая твердая уверенность. Парень шагал по доскам, кирпичам, чувствуя, как они неприятно крошатся под сапогами; его глаза шарили по земле, выискивая хоть что-нибудь и наконец он заметил: сжавшуюся в кулак руку, в которой была зажата зажигалка. Не ощущая жара досок, Миша отбросил их в сторону, смотря на лицо, что наполовину обгорело: без ресниц, брови опалены, но волосы пламя затронуло лишь немного. На мгновение он закрыл глаза, желая прогнать мысли и собраться с силами, а после заметил в кармане байки клочок бумаги. Не зная, что творит, парень нагнулся, подцепил его пальцами и понял, что это фотография: Вероника и Саша стояли возле новогодней елки на какой-то площади, веселые, смеющиеся... На обороте значилось - 2017, 29 декабря... Выкинуть эту память чужой жизни он не мог, а потому сжал в кулаке и засунул в карман. Оставлять ее так нельзя было, это было б не по-людски, а потому Миша аккуратно взял ее за руки и тут же охнул, видя, что вторая рука висит лишь на мышце... - Я положу? - Женя нерешительно замялась, держа в руках букетик наскоро собранных цветов. - Да, - Миша кивнул, опираясь на лопату и старательно не смотря на ужасающий его в глубине души холм. Девочка склонилась и опустила цветы на землю, а после долго смотрела на них, понимая, что ромашки и васильки для нее навсегда станут знаком траура. Когда они уходили из города, пошел дождь. Тяжелыми каплями он стучал по крышам брошенных машин, что стояли на выезде из города. Не надо быть умником, чтобы догадаться, что люди хотели свалить отсюда и как можно скорее. - Миша, что это?! - неожиданно девочка вцепилась ему в руку и испуганно заозиралась. Миша прислушался. - Мы передаем, что войска организуют лагерь вблизи [Город], а также командно-пропускной пункт. Там есть еда и ночлег, а так же опытные медицинские работники. По странным обстоятельствам, эпидемия схлынула. Их координаты.... - Успели, ничего не скажешь! - парень сердито плюнул на землю. - Где вы раньше были?! Эпидемия схлынула! Знали б вы, благодаря кому. И это было правда - оставшиеся живые мертвецы падали. Некоторые пытались за них уцепится, протягивали руки, но были настолько слабы и глупы без своих командиров, что не представляли угрозы. - Пролезай. - Миша придержал решетку, давая Жене пролезть и ухом уловил, что из покореженной машины доносится музыка. "Остаться в живых! Отчаянный псих, Ни свой, ни чужой - Последний герой!"* Они уходили из города, к кромке чернеющего впереди леса. Две фигуры и каждый думал о своем.