С другой планеты

      Уже глубокая ночь. Девчонки разбежались по домам. Начальство отпустило всех пораньше, напомнив о том, что им необходимо хорошенько выспаться, ведь завтра предстоит серьезная работа.       Серьезная работа… Выспаться… Звучит так, будто они занимаются менеджментом по продаже стоматологического оборудования или ещё какой-нибудь скучной ерундой.       Завтра предстоит…       Варя тяжело вздыхает и смотрит в дальний угол комнаты, где светится призрачным голубым светом большой монитор.       Маша тоже не уходит. Сидит за компьютером, прямая, как палка, и сосредоточенно стучит по клавиатуре. На экране вращается мудреная трехмерная модель портала. Завтра им нырять в него с головой, и кто знает, каковы шансы.       — Каковы шансы, Маш? — спрашивает Варя, старательно придавая голосу равнодушный оттенок, и тихо подходит к подруге, остановливаясь за ее спиной.       Машино напряжение чувствуется даже отсюда.       — Я построила кривую Андерсона-Фуко для нуль-транспортировки. Верхние показатели неплохо коррелируются между собой, и если раскидать погрешность…       Маша механическим голосом произносит заумные фразы и ведёт себя, будто бы она на лекции. Значит, все очень плохо.       — Сколько процентов, Маш? Сколько процентов, что мы успешно пройдем через портал?       Маша роется в папках, открывает графики, диаграммы, 3D-модели одну за другой.       — Если ты посмотришь на график зависимости функции…       Варя осторожно накрывает ее руку своей ладонью и отодвигает подальше от мышки. Рука у Маши ледяная.       — Здесь никого нет, — почти шепотом говорит Варя. — Только мы с тобой.       Маша нервно сглатывает. Всё-таки ее спокойствие — напускное.       — Полтора процента.       Полтора процента… Полтора процента — это ничто. Полтора процента — это смерть.       Варя вцепляется похолодевшими пальцами в спинку кресла и смотрит в окно, за которым зияет непроглядная темень. Хорошо, думает она, как хорошо, что здесь нет ни шебутной Алёнки, ни милой Снежки с ее зайками, нет мальчишек или кого-то из старших. Они подняли бы панику, предложили бы отменить операцию или отправить кого-то одного (каждый захотел бы пожертвовать собой) или всем дружно остаться в ожидании чуда. Они начали бы рассуждать здравыми спокойными голосами: а давайте ещё раз все пересчитаем. А учтены ли условия? Необходимо связаться с вышестоящей инстанцией и только после этого принимать решение.       Ну какая вышестоящая инстанция?! Ведь каждому же ясно, что выбора у них нет. Каждому понятно, что им придётся пройти портал.       Маша сидит, словно замороженная, все такая же спокойная и прямая, и ничем не выдает своего волнения.       Всё-таки она удивительная.       Ее мягкие каштановые волосы слегка выбились из прически, и от этого ещё сильнее хочется запустить в них пальцы или уткнуться носом и утонуть в этом нежном шёлке.       Иногда Варе кажется, что это Маша, а не Снежка, должна быть ледяной принцессой.       Варя садится на корточки возле подруги и, уже не скрываясь, берет ее ладонь в свою, гладит, перебирает пальцы. Подружки часто прикасаются друг к другу невзначай, что уж тут такого.       — Полтора процента — это не так уж мало, — говорит Маша, и дыхание ее слегка сбивается с ритма.       Варе хочется уткнуться ей в плечо, а ещё лучше — в шею. Но она просто устраивает голову на Машиных коленях.       Полтора процента — это ее шансы на Машину взаимность.       Они так сидят ещё очень долго. За окном начинает предательски светать, и от бессонной ночи, от черного беспробудного страха все кажется каким-то нереальным.       — Тебе надо поспать, — говорит Варя и медленно стягивает с Машиного лица очки.       Маша подслеповато щурится, фокусируя взгляд на Варином лице. Мешки под глазами делают ее такой трогательной.       — Я бы никогда этого не сделала, — тихо говорит Варя, — если бы… У нас был шанс вернуться. — и склоняется к Машиным губам.       Иногда ей кажется, что это она, а не Аленка, должна управлять огнем, потому что внутри у нее просто пожар.       Губы у Маши мягкие и теплые. Маша отвечает на поцелуй, и внутри у Вари вспыхивают тысячи солнц.       Рассвет медленно пробирается в комнату. Горизонт вспарывает яркая коронка огненного диска, прогоняя прочь ночные тревоги.       Варя думает о том, что полтора процента — это очень много. А ещё ей больше ничего не страшно. Она счастлива.