С другой планеты

      Снегопад не прекращается уже вторую неделю. Их маленький двухэтажный домик засыпало по самые окна и, если бы не ежедневные усилия Вари и Маши по расчистке двора, погребло бы под снегом до весны.       Впрочем, до апреля остается всего пара дней, а весной в Мышкине и не пахнет.       К концу второй недели отключают электричество, и тогда сдается даже Варя. Закутывается в старый плед с чашкой какао, удобно пристроив голову на Машином плече, пока его хозяйка читает при свечах старую потрепанную книгу.       В доме так тихо, что слышно, как от перепадов температуры скрипят половицы. Они втроем все свободное время проводят в гостиной возле камина. Все, кроме Снежки.       Снежка словно растворилась в этой бесконечной зиме. Она почти не появляется внизу и все время проводит на втором этаже, одна в своей холодной комнате.       Аленка от скуки слоняется по дому и поджигает валяющиеся повсюду фантики от конфет, не обращая внимание на ворчание Вари. Ей так скучно, что она готова спалить весь дом, лишь бы закончился этот проклятый снегопад. Лишь бы поскорее пришла весна.       Лишь бы не видеть больше Снежку такой…       Сумерки окончательно уничтожают надежду на весну, ударив по стёклам морозом. В окно бьётся слепая метель, разрисовывая его причудливыми узорами. Его серебристые завитки похожи на Снежкины локоны. Пока Аленка бездумно водит по ним пальцем, она буквально чувствует на себе осуждающий взгляд Вари. Аленка глядит на нее в ответ и замечает на столе три чашки какао.       — А Снежка? — машинально интересуется она.       — Если хочешь, приготовь и отнеси ей сама. Нам надоело, — фыркает Варя. — Мы с Машей не смогли до нее достучаться. — И, пока Аленка соображает, что к чему, раздражённо добавляет: — Но мы хотя бы попробовали.       «В отличие от тебя», — мысленно заканчивает Аленка. Она хватает со стола свою чашку, от злости расплескав половину, и спешит с ней наверх. Ее тошнит от Вариного тона.       В Снежкину комнату она врывается без стука и замирает на пороге, глядя туда, где на кровати под грудой одеял лежит тоненькое тельце. Только лишь серебристые локоны виднеются на подушке.       — Снежка, — зачем-то шепотом зовёт Аленка.       Но ответа не следует. В голубоватом свете, льющемся из запорошенного окна, виднеются раскиданные по полу рисунки. На них Вася, девочки, Аленка, снова Вася. Его портреты повсюду, яркие, акварельные, но те, которые последние — все больше нечёткие и размытые, словно художник с трудом вспоминает его лицо.       — Снежка, — ещё раз зовёт Аленка.       Она подходит к спящей девушке и отыскивает под одеялами ее руку. Одеял тут скопилось не меньше пяти, наверное, все, что есть в доме, а рука у Снежки просто ледяная.       Аленка испуганно вглядывается в ее бледное личико. Дышит. Всё-таки дышит. А затем выходит из комнаты, забыв о какао.       Мальчишки так и не вернулись с того задания. Прошел уже месяц, и Аленка, наверное, была единственной, кто по-прежнему верил в их возвращение. Но ведь для того, чтобы это произошло, должен кончиться чертов снегопад!       Она спускается в гостиную и плюхается на стул. Маша с Варей все также сидят под одним пледом, укутавшись по самые плечи, и Аленка почему-то уверена, что они держатся за руки.       — Ты ведь ничего не понимаешь, да? — вдруг спрашивает ее Маша, оторвавшись от чтения. А Варя отворачивается в сторону, и глаза ее подозрительно блестят.       — Нет, я…       Ей нечего ответить.       Аленка сидит в гостиной до полуночи. Она не замечает, как подруги уходят в спальню. Она долго разглядывает себя в маленькое зеркальце, словно пытаясь найти в нем ответ, но видит лишь худенькое веснушчатое лицо с огромными, полными беспокойства глазами.       Понимание вдруг обрушивается на нее снегопадом, ещё более сильным, чем тот, что сыпет за окном. Это все Снежка. Это все из-за нее. Если её не разбудить, не согреть, не растормошить, то она заморозит весь Мышкин. И насмерть замёрзнет сама.       Аленка срывается с места, бежит в спальню девочек лишь для того, чтобы убедиться, что Варина кровать пуста. Конечно. Она ведь отдала свое одеяло Снежке, и им с Машей приходится теперь делить одно на двоих. Пока Аленка думает об этом, она вдруг понимает, что Варин совет ей не нужен.       Она снова поднимается наверх, стараясь не шуметь. Под ногами тоскливо стонут ступени. Дом спит, и слышно, как внизу, в камине, потрескивают поленья, да тихо завывает метель за окном.       Снежка все так же лежит на кровати, скукожившись под грудой одеял. «Ты ведь ничего не понимаешь, да?» — звучит в голове Машин голос.       О, нет, она понимает. Теперь она все понимает. Она знает, что надо делать.       Аленка подходит к кровати. Ее щеки мгновенно вспыхивают от того, что она собирается сделать. Она решительно стягивает с себя футболку, скидывает кеды вместе с носками, снимает брюки и белье.       Есть только один способ согреть Снежку.       Она стаскивает с нее ворох одеял и бережно раздевает девушку. Холодный шелк падает на пол, оставляя тонкое тельце совершенно обнаженным.       Аленка ложится рядом, стараясь не смотреть на подругу. Она укрывает их обеих чуть ли не по самый нос и решительно притягивает к себе насквозь продрогшую Снежку.       — Я не позволю тебе замёрзнуть, слышишь? — горячо шепчет на ухо она и переплетает подругу руками и ногами, слушая, как гулко колотиться сердце, стараясь унять крупную дрожь, сотрясающую тело несомненно от холода.       Аленка не замечает, как засыпает. А когда просыпается, в комнате начинает светать. Снизу доносятся шаги и приглушённые голоса. Хлопает дверь. Кто-то басовито смеётся.       Аленка приподнимается на локте, глядя на то, как Снежка мирно сопит, выпростав руки и ноги из-под одеяла. За окном идёт дождь, размывая остатки снега.       — Мальчишки вернулись, — взволнованно шепчет она, приглаживая растрепавшийся Снежкин локон.       Снежка недовольно морщит носик во сне и утыкается им в подушку.       — Но мы никуда не пойдем, правда? — продолжает Аленка. — Как минимум до обеда.       Она притягивает к себе крепко спящую девушку и слышит, как та сквозь сон бормочет:       — Ничего. Подождут.