Чёрный, Красный, Золотой

      Целых две недели ничего не делала Марья Ивановна. Ну как – ничего? Ничего интересного, я имею в виду. А так-то работы было много, ещё как! Ну, систему званий учительница составила довольно быстро. Орки стали рядовыми, их бывшие паханы – капралами, начальниками над десятками орков; наиболее дисциплинированные превратились в сержантов и получили под командование по пять-десять капралов. Десять сержантов подчинялись одному человеку-полковнику, а десять тех – генералу. Примитивная, казалось бы, система – но как помогла! Генералы командовали целыми легионами – по десять тысяч рыл и больше. Всё это дело было расквартировано по военным лагерям и получило свои названия. Всего легионов вышло тринадцать – то есть сто тысяч орков-рядовых плюс командиры и снабженцы. Это меньше, чем Саурон выставил в Войне Кольца – но и организация не страдает. Особняком встали «штрафные полки» - в которых согнали самую падаль, мразь и быдло с орочьих лагерей. Этим предназначалась в бою только одна роль – роль пушечного мяса. Кто выжил в неудачной атаке – расстрел! Из луков, пока ещё. К тому же, к ним появились и заградотряды – которые должны были стрелять тем в спины, подгоняя штрафников на противника.       Еду теперь приносили по расписанию. Просыпаться, блин, тоже надо было вовремя! Нет, можно было пытаться спать, конечно, - но вот «днём» гонг сильно лупил по ушам. Об этой проблеме Марья Ивановна, конечно, раньше не подумала... Целыми днями попаданка отдавала различные распоряжения, изрядно материлась на слуг-неудачников, не способных обойтись без совета свыше, а также пялилась на Средиземье из Ока. Вернее, не просто пялилась, а наблюдала за конкретными вещами. Ах да, и ещё она отпустила Горлума. Точно в нужный момент – когда Гэндальф приехал в Минас-Тирит, читать свиток Исильдура. А значит, это был задний край 3017 года. До Братства оставалось ждать ещё много – аж до конца октября 3018 года.       Ещё Марья Ивановна поглядывала на собственные границы – вдруг какая подозрительная активность намечается? Синие маги вылезли, другие попаданцы нарисовались, или, там, Трандуил перестал бухать и из своих покоев выполз? М-да, последнее выглядело наименее вероятным. Собственно, ничего не деланью должен был когда-нибудь прийти конец – и он не заставил себя ждать.       Сегодня тёмная владычица разглядела, как в сторону Мораннона из Руна двигалась нехилая процессия. Видать, посольство. Да с самим Лôк-Хâном Хÿз-Маргôзом во главе! Им – и его супругой... И если имя правителя учительница помнила (пусть и кое-как), то вот о его жене не упоминал никто. А зря – даже мутный взгляд Ока вполне неплохо показывал, что девка-то под стать мужу. Молодой Лôк-Хâн только недавно был воином лучшей сотни и оказался возведён на престол чуть ли не случайно. Помня об ошибках предшественника, предыдущего Правителя-Дракона, этот не только не снимал брони, но и даже спал только в палатке посреди тронного зала и только с женой. Позапрошлого правителя убили ударом кинжала – и следующий носил доспехи круглосуточно. Однажды он пережил за день целых восемь покушений – а потом лёг спать. И, что бы вы думали? На мужика рухнул балдахин кровати, причём совершенно случайно. Травма черепа и мгновенная смерть. Лежала бы на нём девка какая или жена – отделался бы лёгким испугом... В отличие от девки, конечно. Так что новый хан ходил в доспехах и всегда водил с собой жену, тоже в доспехах. Даже в карете они сидели спина к спине – чтобы видеть всё вокруг. Правда, в такие моменты девушка всё-таки позволяла себе снять шлем и расправить колтун чёрных кудрей, в который был вплетён какой-то веер. И как только он шлему не мешал?! Собственно, такой эту сладкую парочку и увидела Саурон – и тут же поняла, что к их приезду нужно подготовиться. Желательно так, чтобы затащить их в постель. Обоих.       Вся процессия прибыла довольно быстро. Всего-то через неделю! Ну, логично, учитывая, что они все были конные. Мораннон они миновали без проблем, а в Барад-Дуре их ждал очень специфичный приём...       Готовилась к этому Марья Ивановна долго. М-да, пытаться совратить парочку параноиков – непростая задача. Особенно, когда параноикам действительно есть чего бояться. Как говорил один знакомый автора, «здоровая паранойя – залог здоровья параноика!». Открылись ворота Барад-Дура, и головная бронированно-позолоченная карета въехала внутрь крепости. За ней – вторая. Это были отнюдь не ханские – они лишь их изображали. На деле же Лôк-Хâн ехал в шестой из десяти. Марья Ивановна знала это, но решила не пугать гостей. Она думала встречать якобы хана из первой кареты, но затем поняла – что расчёт на то, что, как-раз Саурон-то всё знает. Поэтому первым, что увидел Хÿз-Маргôз, выйдя из кареты, была... Спина и шея идущей первой, жены, конечно! Вторым – спины солдат, и уже третьим – небольшая процессия встречавших.       Собственно, это было одиннадцать нуменорцев. И ни одного орка – эти были крайне тупы для понимания фокуса, да и вообще нелицеприятны. На время визита они были отправлены вон. Десять нуменорцев держали знамёна Мордора, а одиннадцатый – ошейник полуголой девки с серебряным подносом в руках. Кто изображал рабыню с хлебом, было, в общем-то, понятно. Нуменорцы со знамёнами чуть ли не давились от смеха. Уж они-то всё знали, в отличие от хана, которому этого раньше времени было знать не положено. - Владыка Тар-Майрон приветствует тебя, Хÿз-Маргôз, Дракон-Правитель Рудэля! – донеслись звуки, исходящие от стен крепости.       Истерлинги поклонились, а их хан-параноик всё-таки не стал нарушать многовековую традицию и подошёл к рабыне, отломив кусок от каравая хлеба. Правда, психика взяла верх, и тот, боясь отравы, попытался убедиться, что хлеб чист. Он капнул на него какой-то гадости из флакона, а затем скормил кусочек жене. Простояв в напряжённом молчании минут десять, он решился-таки попробовать хлеба сам. Фишка давней традиции состояла в том, что гость хавает хлеб и целует халявную девку. На этом погорело, честно-то говоря, немало народу – как на отраве, так и на специально обученных девках. Так что Марья Ивановна нехило так разочаровалась – хан целовал её крайне, крайне вяло. Впрочем, фокус с хлебом удался – и, если местный нуменорец-лекарь подкинул не слабительное и не отраву, а то, что от него требовали, хана можно будет полноценно пользовать уже через час. Хотя, учитывая, какую нехилую дозу закинул туда фармацевт – ещё неизвестно, кто кого будет пользовать и через сколько времени.       Впрочем, и скучные десять минут разглядывания истерлингов оказались не пустыми. Во-первых, доспехи их действительно походили на киношные. Позолоченная чешуя, ведрообразные шлемы с плюмажами и фиолетовая ткань с огромным количеством складок. Оружием были алебарды – тоже, ничего удивительного. Но у некоторых были и луки. А вот тут пора было удивляться. Попаданка, конечно, знала про стальные нуменорские луки – но не могла даже предполагать, что у истерлингов есть их позолоченный аналог. Или это всё-таки искусно замаскированное дерево? Об этом додумать ей уже не дали. Нуменорцы пригласили хана с женой пройти дальше в крепость – апартаменты для них были готовы заранее. Специальные – без излишеств, без балдахинов-убийц и без каких-либо подозрительных предметов. Зато – с шестом, специально для Марьи Ивановны. Параноидальная парочка крайне подозрительно оглядывалась по сторонам, будто (или не будто?) запоминая путь эвакуации из крепости в случае чего. За ними шёл только один нуменорец – остальные уже провожали остальных. Учтиво открыв перед высокими гостями дверь, он быстрым шагом вошёл внутрь, и, нацепив на шест наручники своей госпожи, вышел вон. Звукоизоляция, крайне хорошо поставленная для этого конкретно помещения, позволила ему тут же скрючиться от смеха и чуть ли не получить от полуминуты дикого ржача кислородное голодание.       Марье Ивановне снова пришлось, чёрт побери, ждать! Нет, она, конечно, знала, что хан долго будет мыться, но не столько же! Хорошо хоть, что поочерёдно с женой. Видать, та следила за входом. Вернувшись уже в фиолетово-золотом халате, он сменил её на посту дозорного и уткнулся взглядом в дверь. Снова ждать! А жена-то оказалась быстрее мужа. Он там что, стены простукивал? Хотя, и такое может быть. Наконец, обнявшись, супруги легли на кровать и... И опять уткнулись, мать их, в чёртову дверь! Марья Ивановна уже пыталась кусать локти от досады – выходило, кстати, довольно эротично, учитывая её положение, - когда на неё, наконец, обратили внимание. - А эта что, развлекать нас будет? – спросила жена хана. - А разве вы не хотите? – пошловатым голосом произнесла «рабыня» и облизнула ярко выкрашенные губы. - Знаешь, - задумалась ханская супруга, - мы сами способны себя развлечь! – она попыталась поцеловать мужа. - Налира, а нас не угробят? – отстранил её хан. – Если мы отвлечёмся? - Вам ничто не угрожает, - заверила танцовщица, снова изгибаясь на шесте. – Отдыхайте. Может, и я поучаствую? – добавила она заговорщицким тоном и подмигнула. - Нет, - будто отрезал хан. - Ла-а-адно, - протянула Марья Ивановна, - я тогда потанцую. Вы же не против музыки?       Вообще, было довольно сложно заставить проходить через стены только нужный звук и только в нужном направлении. Зато «качество» получилось очень даже ничего, как в концертном зале. Стены комнаты превратились в динамики, ретранслировавшие музыку небольшого оркестра на другом конце крепости. Как попаданка учила музыкантов подходящей музыке – вообще отдельная история, ведь изначально те кроме маршей вообще ничего не знали. Сделать из этих барабанщиков тех, кто может сыграть какой-нибудь лёгкий, ритмичный музон оказалось действительно сложно. Но зато – каков эффект! Хÿз-Маргôз со своей женой Налирой решили, наконец, перейти от слов к телу. «Да, хорошую себе девчонку взял в жёны тамошний царёк!» - оценила красотку попаданка. Всё-таки эти двое очень подходили друг другу – смуглые, черноволосые, с коричнево-голубыми глазами... Хан, сбросивший халат, оказался не столько мускулистым, сколько жилистым и «резким». Жена его, куда более грациозная, но не менее резко двигающаяся, уселась ему между ног, принявшись ласкать языком его, мягко говоря, нехилое мужское достоинство. Руками они сцепились друг с другом, но уже через минуту принялись чуть ли не драться – даже не переходя к самому интересному, Налира умудрялась оставлять на муже кровоточащие царапины, а тот – покрывать тело жены синяками. Марья Ивановна даже испугалась этих двоих товарищей – если они друг с другом такие бешеные и агрессивные, то что же будет с ней? Она, конечно, в прошлой жизни пробовала многое – и жёстко, и втроём. Даже придерживалась интересного мнения, что третий не лишний, а лишь находится с другой стороны. Но перед ханом всё-таки было страшновато. Впрочем, себя бывшая учительница легко успокоила мыслью о том, что попала в сказку, где плохого не бывает. Сказку – пусть и взрослую.       Тем временем Маргôз схватил жену за руки, и, заломив ей их за спину, связал куском дороженной простыни. Треск ткани ударил по ушам хозяйки, о личности которой хан с супругой даже не подозревали, но та лишь ещё больше от этого возбудилась, принявшись с удвоенной силой похотливо тереться о шест. Это уже был даже не танец, а откровенное извращение – впрочем, выглядело это ещё круче и гораздо, гораздо эротичнее. Настолько, что на девку обратила внимание ханша! Оторвавшись от члена супруга, плотоядно облизнувшись и сглотнув, она предложила: - Может, девочке скучно, дорогой? Порадуем... – хотела предложить Налира, но не успела. - Скучно тут, видимо, тебе, - выдавил хан и, намотав волосы жены на руку, резко дёрнул её на себя и перевернул.       Перекинув супругу через подлокотник кровати, он спрыгнул на пол и резко вошёл в вастачку сзади. Та даже не вскрикнула – видимо, привыкла. Зато, при виде дальнейшего у Марьи Ивановны округлились глаза – Маргôз откровенно насиловал жену, и, заставив её нереально выгнуть спину, одной рукой грубо играл с её языком, а другой – со всей силы душил за горло. И, судя по горящим глазам вастачки, девке это очень даже нравилось! Та пыталась что-то говорить, но вместо связной речи выходили только рваные стоны. Попаданка уже даже не знала, чего хочет – свалить от условного степняка-маньяка или же оказаться на месте его жены. Внезапно, девушка резко вывернулась из захвата мужа и бросила того на пол, тут же оказавшись сверху. На этот раз душили уже его самого. Впрочем, девушка очень быстро кончила, и, изогнувшись, спрыгнула с мужа. Пока тот вставал, она уже успела обхватить руками «рабыню» и нагло поцеловать её взасос. Впрочем, насладиться языком ханши тёмной владычице не дали – муж оторвал её от этого занятия, поставив резким движением на колени и принявшись долбить её в рот, схватив за волосы.       Марье Ивановне в этот момент окончательно сорвало крышу. Она тут же вывернулась из наручников (а как же, по-вашему, без такой возможности?), и, больно дёрнув за длинные волосы Налиру, встала на её место. Ханская супруга, конечно, ожидала такого – ну или просто сымпровизировала, не растерявшись. На горло, так и распираемое изнутри членом Маргôза, легли мягкие, но агрессивные и шаловливые ручки Налиры. Такое попаданка пробовала впервые – но поняла, что хочет делать так почаще. Это было неудобно, больно – но доставляло извращенке огромное удовольствие, не столько физическое, сколько моральное. Сам факт ощущения собственной занятости чем-то настольно непристойным дико заводил и заставлял тело требовать разрядки. Уже не важно, чем. Перед глазами окончательно помутнело – и деваха чуть ли не потеряла сознание, взорвавшись в оргазме, когда Налира, всё-таки отпустив одну руку, вошла ей во влагалище. Резко, быстро, всеми пальцами – но доставая до всех необходимых точек. День попаданки явно удался – и из дальнейшего она помнила разве что то, что сначала муж с женой поменялись местами, потом – ещё раз, а затем – что она обслуживала разом и его член, и её длинные пальцы. Ну а затем – то ли фармацевт переборщил с наполнением хлеба, то ли просто усталость сказалась – Марья Ивановна и не заметила, как уснула. Связанная обрывками некогда дорогой простыни, вымазанная ханской спермой, покрытая синяками и фингалами – но чертовски довольная, она заснула с предвкушением. Ведь завтра она увидит лицо хана, когда тот войдёт в тронный зал и увидит свою «рабыню» на троне Мордора...