Последняя игра

Ты никогда не будешь частью этого мира. Никогда не станешь чем-то большим, смириться, порой легче чем вести борьбу. Это лишь в сопливых фильмах нам показывают, что изгои меняют стереотипы и рушат устои общества. Что бедный может быть с богатым, убийца превратиться в святошу, на практике всё куда прозаичней. Изгой остаётся изгоем. Чистокровный - элитой мира, ну а булыжник, он никогда не станет бриллиантом, сколько не ограняй...это лишь камень. Гермиона проснулась слишком рано, первые лучи солнца едва коснулись верхушек деревьев, небо еще оставалось темным, но восточный горизонт уже озарился грядущим рассветом. Она всегда просыпалась раньше всех обитателей небольшой комнаты, и дело не в том что ей не хотелось спать и она являлась заядлым жаворонком, всё куда проще... Не уйдёшь раньше и вновь будешь слушать насмешки. На первом курсе стерпеть унизительное «грязнокровка» было куда проще, чем сейчас, но детки имеют свойство вырастать, а вместе сними растёт и жестокость. Теперь слизеринцы не ограничивались одним только унизительным статусом её крови... Им хотелось большего, настолько большего, что порой... ей и самой было страшно насколько далеко могут зайти избалованные отпрыски чистокровных родителей. Страх порождает неуверенность, а неуверенность порождает страх... Смешно, но она боялась. Боялась настолько, что в конечном итоге это переросло в настоящую фобию. А в будущем перерастет в настоящую манию. Но это будет в будущем, а пока срывы становились чаще... Последний был на прошлой недели, тогда когда жирная, и не совсем уклюжая Пэнси Паркинсон со всей силы влепила ей пощечину, прямо в большом зале, на глазах у всех факультетов и даже немногочисленных профессоров. Не объясняя причин своей агрессии, ей захотелось, и не нужно искать смысл в этих действиях или скрытый смысл. Всё до безумия прозаично... Ты грязнокровка, она элита. Либо ты играешь по правилам общества, либо ты станешь изгоем. Так думали многие. Волна боли прокатилась по организму, ещё один рубец на израненном сердце, ещё один демон, что в будущим отравит их жизни нанеся куда большую боль, чем эта легкая пощёчина. Стерпеть такое было сложно, но Гермиона смогла. Ей никто не приходил на помощь. Никогда. И к этому она смогла привыкнуть, не сразу, но смогла. Постепенно, стискивая зубы до скрежета, не ища защиты в лицах учеников и профессоров, скалясь подобно умалишенной, она выстояла. Слизерин это гребаная черта, за которую другие не смели перешагивать. И даже всеми любимый гриффиндор: гордый и благочестивый молча взирал на унижения, опуская невинные взгляды в тарелки... Они все были ублюдками, кто-то больше, кто-то меньше. Но, разве это что-то меняет? Все они мрази, что в итоге вскормили зверя. И этот зверь был не против питаться ими. Каждым... По своему... Иногда миру не нужен герой. Иногда ему нужен зверь. Зайдя в гостинную, девушка огляделась по сторонам, повсюду пустые бутылки от огневиски, стойкий запах спиртного и элитных духов кружил голову. Сраный смрад гнилых душ. Не более... Что ж богатые детки умеют отрываться, ведь это их первый день отрыва после долгих каникул. Уже пятый курс... Чёрт возьми, как быстро летит время. Нет ни искупления, ни отпущения грехов; грех не имеет цены. Его нельзя выкупить обратно, пока не будет выкуплено обратно само время. А кто из этих тварей осмелится выкупить её время. Её боль... Девушка задумалась, потеряв нить времени, неужели она знает их пять лет? Но до сих пор так толком ни с кем и не сблизилась, не считая Блейза. Он был единственным с кем девушка могла поговорить или помолчать. В основном они молчали... всех других можно отнести к разряду ненавистных. Хотя таких мразей ещё поискать нужно, в голове звучали их насмешливые голоса и едкий смех... Она никогда не сможет их стереть из памяти... Впрочем, ей этого и не хотелось. Месть то блюдо которое подают холодным, и что бы месть свершилась, она хочет помнить каждый их голос, впрочем, как и крик. Сначала это казалось безумием, но вскоре Гермиона поняла, что жестокость порождает жестокость. Она помнит третий курс и Клювокрыла, который был в шаге от того что бы навечно стереть одного из ублюдков с лица земли, тогда Гермиона, как и многие другие искренне переживала, можно сказать ей было жаль мальчишку... Острые когти прорезали плоть… бледная кожа рвалась под натиском зверя. На перьях хищника появлялись первые капли крови. Малфой из человека превращался в фарш. Он что-то истошно кричал, когда его кусали за руку. Кости раздробляются под натиском острого клюва, ткани рвутся, артерии открываются взору, и кровь бьет фонтаном в морду клювокрыла. Как ему удалось избежать расправы? или ему просто напросто повезло? Лишь тонкий шрам на правой стороне лица, как клеймо о том дне будет вечно напоминать о случившемся. Но сейчас, вспоминая себя в тот момент, Гермиона жалела, что зверю всё же не удалось свершить задуманное. Какой-то чёртов миг помог мальчишке избежать смерти... А поможет ли ему удача и в будущем, или фортуна отвернётся от него. — Дерьмово вы развлекаетесь... Забини усмехается в привычной ему манере, заметив её безразличный взгляд скользнувший по его обнажённой груди. Наверное он единственный, кто не разу не гнобил её за все пять лет совместной учёбы. Поправив рубашку и лениво закатав рукава, парень встаёт и приблизившись к девушке, поправляет прядь выбившихся волос. Впрочем обычный жест, к которому она привыкла, он всегда так делал когда они были наедине. — Я так и знал, Грейнджер, что ты появишься тут. А ты не меняешься... Она закуривает. По обычному, магловской зажигалкой без всяких фокусов с палочкой, протягивая поредевшую пачку Camel слизеринцу, зная на перёд, он не откажется. Парень обнял девушку за плечо и сильно прижал к себе. Гермиона крепко обняла его в ответ. — Устала? — шатенка отстранилась и посмотрев в его глаза, вновь прижалась к нему, а ему казалось, что он всегда ее успокаивал, подобно старшему брату, что так сильно любит свою сестру. — Смертельно, Блейз...настолько, что порой хочется сдохнуть. Гермиона снова сделала затяжку. Слизеринец вдохнул запах сигаретного дыма и отравленного воздуха. Но даже эта гремучая смесь не заполнила пустоту внутри. Он усмехается и подкуривает собственную. — Зачем ты сюда вернулась, Грейнджер? Девушка сделала глубокий вдох и медленно отстранилась. Да она и сама не знала ответа, зачем возвращается из года в год в этот ад. Зачем калечит себя, и свою душу. Ведь проще было бы бросить всё и забыть, очнуться от жуткого сна, начать жить обычной жизнью, и она клялась себе каждый год, что не вернётся...но вновь возвращалась на проклятый перрон и садилась в поезд понимая, что тем самым калечит себя и свою жизнь. — Не знаю, наверное я сошла с ума... — Дементора на тебя нет, Грейнджер...Ведь они сожрут тебя, детка. — Я знаю, Блейз...знаю. Девушка затушила сигарету и скрестила руки на груди. Слизеринец молча придвинулся ближе и, обняв подругу, старался передать ей своей тепло. Гермиона плотно прижалась к Забини и, обмякнув в его руках, уставилась в пустоту.