Последняя игра

Сеешь зло — так жди кровавой жатвы. Расин Жан

Гермиона сплюнула на холодный пол, трезво оценивая своё дерьмовое положение и перевернувшись на бок, скуля и скребя зубами от боли, как подзаборный пёс брошенный на произвол судьбы любящими хозяевами в стужу зимы, попыталась опереться о стену. Рука ныла, а пальцы в конечном счёте полностью отказывались слушаться свою хозяйку. Дерьмовый день, плавно перекочевал в хуёвую ночь. Что ж таким как она никогда не везло и стоило ли с её то везением ожидать иного. Удача любит счастливчиков, а она никогда не относилась к разряду последних, всегда находясь на скамье запасных, довольствуясь подачками и мелкими крохами «суки судьбы» Такова жизнь... и стоит ли её ненавидеть за то что она вытирает об тебя ноги, Гермиона не знала. Кого винить в том, что ты сама и попала в это вязкое, вонючие болото? Себя, а быть может родных? Или друзей, которых по априори у неё и не было, или всё же стоит винить свою никчёмную кровь, где по стечению обстоятельств проснулась ебучая магия, выписывая тебе счастливый билет в мир магии и волшебства, а ты считая себя особенной, словно продажная курва с привокзальной станции увидев потенциального клиента сама же и вцепилась всеми руками и ногами в нечто неизведанное и манящее. Воспаленный мозг будто в насмешку кричал ей: пожинай плоды, ведь этот мир так прекрасен, смотри как ярко светит солнце, что же ты тогда стонешь и заливаешься слезами, неужели слишком ярко? Из размышлений её буквально вытянул знакомый голос, она бы с радостью послала его куда подальше, если бы остались силы. Но их не было... впрочем, похуизм с размахом сверхновой полностью завладел её сознанием и ухмыльнувшись в глаза зеленоглазого брюнета, Гермиона осторожно протянула не искалеченную руку, в надежде, что ей помогут подняться. Круглые очки Гарри вновь были разбиты и тонкими паутинками трещинки расползлись по гладкой поверхности стекла, заставляя Грейнджер невольно хмыкнуть. — Ты так и не научился базовым заклинаниям? — уже поднявшись и слегка качаясь на ватных ногах, Грейнджер всё же выудила из складок мантии палочку и не спрашивая разрешения, затянула одним точным взмахом разбитое стекло, замечая в глазах парня немые слова благодарности. Оглядев его с ног до головы, Гермиона отчаянного вздохнула. Понимая кто должен стоять на передовой за их к херам прогнивший мир. Что он может? Он словно кукла: маленькая, беспомощная, в которую можно смело играть. А самое главное — пустая. Никчёмный герой, мальчишка... против величайшего мага всех времён. Жизнь — это в любом случае дерьмо. А в его ещё и смертельное дерьмо. Что можно чувствовать, когда перед тобой стоит живой труп? И это только вопрос времени, когда в этих удивительных, наполненных зеленью глазах засияет пустота в перемешку с сочившимся гноем. А в том что он не выстоит Гермиона не сомневалась ни на секунду. Слишком много света, слишком много грёз втолкали в этого ребёнка, навязали дотошный ярлык героя, заставляя в конечном итоге поверить в эту херню. И он верил. Слепо следуя за своим палачом, облачённого в директорскую мантию, самозабвенно веря, что это его судьба. Судьба, что бы сдохнуть от рук социопата, так себе религия, но другой он и не знал. И лишь по этому отчаянного гнал от себя ненужные мысли послать всех и наслаждаться отведённым ему судьбой сроком. А стоило бы пожить и для себя. И ему хотелось. Отчаянно до дрожи в коленях хотелось жить. Но кто он такой, что бы желать что-то для себя, когда в мире творится настоящий хаос? Смущённо улыбнувшись и всё же сухо поблагодарив слизеринку за починку очков, он вновь уставился на её нефункционирующую руку. Ей нужна была помощь лекаря, но как сказать, Гарри не знал. Ведь это по сути не его дело, но роль мальчика-героя видать и впрямь прочно засела на его лице, впитавшись сквозь вены в кровь плавно добираясь до сердца. Прочистив горло, гриффиндорец всё же осмелился на совет или даже помощь. — Тебе бы в лазарет... твоя рука, нужно осмотреть. — Гарри стеснялся, и видать ему было как-то не по себе под холодным взглядом девушки, переминаясь с ноги на ногу, он напоминал ей всё того же мальчишку, вот только мальчишки больше не было, как и той девочки. Гермиона всегда думала, что человечность — это способность участвовать в судьбах других людей. Так странно, почему же у неё самой отключена эта функция? Или её раздают всё по тому же сценарию: гриффиндорцам человечность, слизеринцам стальные нервы и напрочь отбитую нервную систему. Нет, всего вернее здесь дело не в факультетах, а в самих людях. Вернее что из них формируется. Ведь всеми известный факт, что героями не рождаются ими становятся, впрочем, как и мразями. Границы есть только у нравственности и человечности. У бесчеловечности и безнравственности их нет. Всё просто и как не удивительно слишком прозаично. — Со мной всё хорошо, — подойдя чуть ближе, нарушив границу дозволенного, и коснувшись почти что мочки его уха, пересохшими и обветренными губами, девушка с придыханием выпалила каждое слово, замечая, как напряглось его тело, как нервная дрожь проскользнула по его рукам. Забавно играть с чувствами других. Эмоции человека — дар от наших животных предков. Похоть — это дар, который люди приобрели сами. И этой сучке плевать кто перед ней: мальчик который выжил, или аполлон купающийся в ласках и разврате. Все равны... В этом то и заключается её козырь. Ведь даже Троя пала из-за желания обладать запретным. Как прозаично... Гермионе нравилось его смущение и легкий румянец на бледных щеках. — И всё же...ты можешь мне помочь, — Гарри посмотрел в глаза напротив. Это были глаза распутства. Перед ним стояла девушка, молодая и красивая, желанная и привлекательная. Хотелось целиком и полностью отдаться в её власть, чтобы она забрала и душу, и тело. Он не знал правил игры, не знал, что они обитают совсем в разных мирах, хоть этот мир и был под одной крышей. Параллель мать её. И хоть мир и был жесток, но гриффиндорец до сих пор витал и обитал в сказке, где хоть его и готовили, как пушечное мясо для убоя, но всё же заботились, и оберегали до определенного дня, этакая бойная свинья, пока не откормилась за ней убирают дерьмо. Но когда заветные килограммы набраны, приходит всё тот же добрый хозяин, но вместо корма в его руках заточенный нож. Похоть порождает желание обладать, а желание обладать порождает желание убивать. Всё закономерно, стоит ли нарушать дисбаланс? Сейчас все мысли не имели значения, лишь его томный взгляд и её желание, об остальном она подумает позже. Когда останется наедине со своими внутренними демонами, вновь зализывая раны на старой астрономической башне. Гермиона осторожно обхватила лицо Гарри в свои ладони и поцеловала в манящие губы. Такие мягкие и тёплые… Наверняка ещё ни разу не целованные. Первый поцелуй должен быть пряным и нежным, чтобы вспышка приятной эмоции запомнилась навсегда. Поначалу Гермиона лишь просто касалась мужских губ, сминала их и покусывала, проверяя, дают ли ей добро двигаться дальше, и Гарри дал, утопая в новых ощущения, подобно Еве он вкусил запретный плод,полностью отдаваясь во власть похоти. Истинное зло, прежде всего, соблазнительно. У дьявола, который стучит к вам в дверь, нет рогов или копыт. Он прекрасен. Он искушает, предлагая все, что угодно сердцу, словно сирена, манящая вас на верную погибель. В этот раз дьявол был в образе обворожительной слизеринки. Он сам прильнул к её пышной груди, обнял за шею и, склонив голову на бок, поцеловал в ответ. Тогда Гермиона рискнула и, раскрыв губы, ворвалась языком в рот гриффиндорца, углубляя поцелуй и делая его в разы интимнее. Он гладил её по спине, блуждая руками в разные стороны, и прижимал Гермиону плотнее к стене, испытывая страстное влечение к ней, особенно в те моменты, когда её ладонь скользнула к его паху. Здесь не было места любви, или симпатии. Обычная похоть, опиум для истлевшей души. Гермиона хотела забыться, раствориться в мире наслаждения и экстаза. В такие минуты боль уходит на второй план, выключая и разум и сердце. А было ли у неё сердце? Или там уже осталась лишь зияющая рана, кусок мяса, что перегоняет кровь. Всего вернее так оно и есть. — Нам не стоит этого делать, — слова слетели с его губ, но тут же были заглушены очередным требовательным поцелуем девушки, давая тем самым зеленый свет молодому, и ещё совсем не опытному мальчишке, которому по иронии судьбы вскоре суждено было отправиться к праотцам. Подхватив слизеринку под ягодицы, Гарри поднял её над полом, и дождавшись, пока та обовьёт его ногами, чтобы крепче держаться, впился в обветренные губы, нежным почти что невесомым поцелуем, он не знал как им удалось преодолеть расстояние до небольшой ниши и усадить возбужденную до предела девушку на выступающий подоконник расставляя стройные ноги трясущимися от возбуждения или стеснения ладонями. Гарри в первые в жизни осознавал что живёт. — Ты меня трахнешь, Гарри? — спрашивала слизеринка, расстегивая его брюки и ловко отодвигая в сторону намокшие от возбуждение своё бельё. — Трахнешь? Опустив голову, парень прижался лбом ко лбу Грейнджер и стал медленно в неё погружаться. Было пиздец как тесно. Стенки влагалища приятно сдавливали его член, отчего парень задрожал, испытывая небывалое удовольствие, и одним резким толчком ворвался внутрь горячего и узкого тела. Гермиона застонала от пронзающей её истомы, выгнулась и вцепилась ногтями в кожу гриффиндорца, как дикая пантера, отчего тот сдавленно зашипел, полностью растворяясь в новых ощущениях, заставляя на миг забыть кто они друг для друга. — Теперь мы пара? — Гарри поправив свою измятую одежду и вернув съехавшие очки на переносицу, скосил свой взгляд на девушку, что всё это время наблюдала немигающим взглядом за манипуляциями гриффиндорца. Огонь лизнул кончик сигареты и легкие наполнились сизым дымом, заставляя Гермиону луково улыбнуться оголяя белоснежный ряд зубов. — Ты совсем ебанутый? Это был секс, спонтанный, не скажу, что охуенный...трах. Мы поимели друг друга. — В его взгляде было столько непонимания, что эта гамма чувств даже позабавила слизеринку. — Но ведь это не правильно, — эго голос дрогнул, надломился, неужели его использовали, как обычную проститутку, ещё не хватало для полноты картинки бросить пару купюр или того хуже запихнуть эти сраные купюры в его трусы. Мол молодец мальчик, а теперь выметайся. — Гарри, отношения — это когда готов на что угодно ради любимого человека, всё остальное — не более, чем похоть... Хватит жить в иллюзиях, мир далеко не таков, как ты себе его напридумывал, он намного грязнее и опаснее чем ты думаешь. На этих словах, девушка затушила сигарету и мазнув легким поцелуем по его щеке, поспешила удалиться, чувствуя как боль в руке вновь нарастает с каждой секундой, плавно перерастая в мигрень.