То, что всегда с тобой

Миновало еще три года, принося свои радости и огорчения. Редко какой год выдавался в Сварожьих Землях совсем уж безоблачным; если не было слишком больших несчастий, вроде медведицкого великого пожара, или вражеских нашествий, - люди могли уже считать миновавший год счастливым. Как всегда бывало, кто-то рождался, кто-то умирал за это время. Первенец великого медведицкого князя, Данслав, умер на втором году жизни в особенно раннюю и холодную зиму, когда печи не могли как следует обогреть Крепость. Князь Лютобор с княгиней Росавой вынуждены были принять и этот удар судьбы. Их потерю немного смягчило, что молодая княгиня ожидала уже нового ребенка. Второй княжич, нареченный Всеславом, казался крепче первого, и молодые родители воспрянули духом. Родился еще один сын и у княгини Белославы, спустя два года после первого. Его назвали Бранимиром, ибо Лютобор Яргородский давал своим сыновьям значимые имена. Надеясь, что его сыновья в свой черед послужат своим братьям, медведицким князьям, он помнил древнюю поговорку сварожан: "Мир стоит до рати, рать - до мира". Надо думать, и следующим поколениям сварожан не придется совсем уж выпускать меч из рук, как бы ни сложилось у их родителей. И будущим князьям и воеводам придется быть готовыми ко всему. Пока же маленький Бранимир рос беспокойным мальчишкой, поднимающим громогласный рев, чуть что было не по его. Лицом и темными волосами и глазами он пошел в мать, и Лютобор Яргородский втайне предпочитал его старшему, Ростиславу - в том воскресла древняя порода яргородских и приморских князей. После неудачного похода литтов с ними заключили мир, при чем, между прочим, договорились и о свадьбе князя Бронислава с дочерью Радвиласа, княжной Рутой. Невеста, тоненькая и хрупкая, с лебединой шеей, белокурая, зеленоглазая, приглянулась пылкому молодому князю, и тот совсем забыл о прежней вражде с литтами. После женитьбы Бронислав поселился с молодой женой в собственном родовом уделе - в Зеленограде, желая, чтобы супруга его была хозяйкой в своем доме, а не приживалкой при медведицком дворе. Так, во всяком случае, объяснил Бронислав, и Яргородцу послышалось в этих словах нечто новое, прежде ему не свойственное. Но Лютобор Медведицкий охотно согласился отпустить брата, и простились они вполне сердечно, обещая друг другу придти на помощь в случае необходимости. А что этого случая вряд ли придется ждать долго, понятно было всем. Мирный договор с Литтским княжеством никак не учитывал интересов волчановского князя Мстислава и не обещал ему никаких выгод, скорее наоборот. Лишившись покровительства литтов, Мстислав поехал проторенной дорожкой прямо в Орду. Медведицкие доброхоты известили, что Мстислав привез богатые дары темнику Улзию, прося поставить его великим князем в Сварожьих Землях. Улзий согласился, но войск Мстиславу не дал, предоставив бороться за власть самому. Медвединцы не стали ждать, пока противник подготовится. Подняв рать среди зимы, Лютобор Яргородский нежданно-негаданно захватил Волчанов. Его укреплениям далеко было до медведицкой несокрушимости, даже земляной вал, облитый замерзшей водой, не смог стать серьезным препятствием. С этого времени миновало почти два года. Но теперь до Медведицы дошли слухи, что Мстислав опять что-то затевает. Взялся расширить свои владения за счет уделов своих родственников, просто изгнав их из дома. Один из них - престарелый Лосинборский князь Владислав Мстиславич, родной дядя нынешнего Мстислава, обратился за защитой к могущественному медведицкому князю. Тот пригласил Мстислава приехать на переговоры, не очень-то надеясь на их успех. Принял давнего своего соперника великий князь в большой горнице, в присутствии Яргородца, князя Аджарова и Мстиши. Не было тысяцкого Зимина - тот хворал. Зато за столом с краю сидел его старший сын Тихомир, нервно крутя в руках бобровую шапку. С волчановскими князьями их семья с давних пор поддерживала неплохие отношения, не чета многим медвединцам. И теперь молодого боярина мучила тревога - а ну как князь Мстислав выдаст его ненароком? Да и присутствие Лютобора Яргородского за столом спокойствия не добавляло. Как взглянет, будто перережет пополам, колдун проклятый! Тихомир хоть и не смел больше ничего предпринимать против Яргородца, но боялся и ненавидел его еще больше. Не меньше нервничал и сам великий князь, хоть и старался держать себя в руках. Если Мстислава не смогли убедить медведицкие полки под Волчановом, то что толку в словах, даже самых красноречивых? Хватило бы терпения не поругаться с ним, и то хорошо будет. А тот наверняка станет язвить, стараясь задеть за живое. Но оскорблять Мстислава нельзя - тот, как-никак, доверился его гостеприимству. И вот, наконец, волчановский князь приехал. Вошел в горницу, где накрывали стол, во всем величии, на ходу сбрасывая на руки челядинцам соболью шубу и шапку. Рослый и статный, крупную голову венчали русые с проседью кудри, роскошная борода тщательно уложена. Нарядился тоже соответственно: в длинном, до колен, синем аксамитовом кафтане с золотыми пуговицами, на сапогах - и то золотые пряжки. Прямо великий князь в гости пожаловал, а не равный по значению. И не скажешь, что ему ярлык Улзия да войска Радвиласа - как подпорки хромому... Медведицкий князь приказал подать угощение к приезду гостя. Волчановских бояр, не приглашенных на переговоры, разобрали к себе в гости его ближники, самого же Мстислава привели в горницу. Приветствуя гостя, медведицкий князь поднялся из-за стола. Ростом и шириной плеч он не уступал Мстиславу, хоть и был моложе лет на пятнадцать. Только черная борода пока еще покороче, чем у зрелых мужей. Да и одет он был заметно проще, по-домашнему: короткий кафтан и штаны из легкого сукна, одни только пуговицы сделаны из речного жемчуга. - Здравствуй, гость знатный, князь Мстислав Святославич! Присаживайся, угощайся за моим столом! Мстислав сперва настороженно приглядывался даже к самым заманчивым на вид и запах блюдам. Но челядинцы подавали ему то же, что и своему князю с его боярами, и он постепенно успокоился, отведал сперва стерляжьей ухи, затем - вепрятину со сливами, пирог с мясом боровой птицы. Заметив недоверие гостя, Лютобор Медведицкий иногда со своего блюда передавал ему лакомые куски, указывал челядинцам подлить ему еще кваса или сбитня. Хмельного питья пока что не подавали - не пир праздничный здесь идет, для серьезного разговора собрались. Глядя, как ест великий медведицкий князь, Мстислав усмехался про себя. Тот, почти не глядя, жевал все, что подадут, точно бык жвачку, не спеша пережевывал крепкими зубами все, что оказывалось на блюде, потом так же равнодушно брал следующий кусок, лишь бы был побольше. Волчановский князь, привыкший к роскошным пиршествами литтских властителей и вельмож, только фыркал про себя. Да что литты - даже у чжалаиров знатные люди научились наслаждаться вкусом изысканных яств, приобретают чуть ли не на вес золота редкие пряности из далеких стран, сыплют их даже в кумыс - для новых ощущений. Мстислав и сам пробовал в Орде редкие яства, и чуть рот не обжег с непривычки. А этому медведицкому мальчишке, кажется, решительно все равно, какие приправы повара добавили к кабаньему мясу, он их не различит. Не князь, а деревенщина неотесанная, учить-то было некому... Но вслух проговорил совсем другое, со всей полагающейся любезностью: - Благодарю тебя за прекрасное угощение, брат мой! - князья обыкновенно именовали друг друга братьями, подчеркивая свое равенство, к тому же, прадеды их, Святослав и Вирагаст, были родными братьями. Лютобор Медведицкий торопливо прожевал кусок вепрятины и подцепил ножом еще один. Как обычно, ему от беспокойства сильней обычного хотелось есть, а с таким гостем за столом и целого кабанчика можно умять, не заметив... Поднявшись из-за стола, проговорил многозначительно: - Я надеюсь, что тебе мой прием понравится, Мстислав Святославич. По крайней мере, не меньше, чем у литтов или у чжалаиров... Знаешь ли, мне трудно представить, как тебе кусок в горло лез у них за столом. Звякнул нож, выпав из рук Мстислава на стол. Волчановский князь тоже поднялся на ноги. - Право, не знаю, о чем ты, Лютобор Тихомирич! Всякий князь волен сам гостить у кого захочет, и к себе приглашать любых гостей. Многим из нас случалось даже родниться с иноземцами, - он кивнул в сторону сидевших за столом Лютобора Яргородского и Ратисвета Аджарова. - Это верно, - подал голос Яргородец, смерив Мстислава пристальным взором синих глаз. - Главное - чтобы душа была подлинно сварожская, а кровь тогда не важна. Мстислав попытался было выдержать его взгляд, да и не смог, отвел глаза. Остановил взор на медведицком князе, якобы не замечая его бояр. - Так в чем дело-то? Я надеюсь, мы все здесь - подлинные сварожане. - Я тоже надеюсь, - кивнул Лютобор Медведицкий, стараясь сдержать давно копившееся раздражение. И все-таки не выдержал: - Кроме тех, кто лижет сапоги иноземцам, чтобы они помогли добиться власти! Мстислав побледнел, затем нагнул голову, как бык. - Какие еще сапоги? Не понимаю! - А разве в Орде теперь новые условия ставят, чтобы получить ярлык? - притворно удивился Лютобор. - Хотя, теперь Улзий нового хана поставил, могут что-нибудь еще придумать. Но тебе не привыкать... Мстислав уже задыхался от ярости, оглядывая то ненавистного медведицкого князя, то насмешливые лица его бояр. Но попытался еще сделать хорошую мину при плохой игре, напустил на себя выражение торжественной важности: - Перед Ордой все мы равны - все одинаково бесправны, и незачем упрекать друг друга в общей слабости. Если я терплю унижения, то и медведицким князьям приходилось их терпеть не раз. Чжалаиры и самых гордых из нас научили терпению. Им было угодно меня поставить великим князем, а от их подарков не отказываются. - Разному нас научило ордынское иго, Мстислав Святославич, - покачал головой Лютобор. - Я в них привык видеть несчастье наше, которое нужно преодолеть. А вот ты так спокойно говоришь о том, что они нам назначают князей, будто таков и должен быть порядок. Я же думаю - Сварожьи Земли и сами прекрасно смогут собой править, без чжалаиров и литтов. - А ты во главе их станешь? А после тебя - твой род? - скривив пухлые губы, усмехнулся Мстислав. - Как же, понимаю, к чему ты клонишь, братец любезный! Только мне-то зачем у тебя на поводу идти, покоряться твоей воле? Родом и знатностью я равен тебе, да и город мой старее вашей берлоги. Может, лучше ты меня признаешь великим князем, как велит чжалаирский владыка? Так и по возрасту приличней будет! Яргородец, слушая препирательства князей, вздохнул с досадой. Княжеская спесь - корень всех зол. Еще во времена Бронислава Великого каждый князь себя считал лучшим из всего рода и единственно достойным править в Сварожьих Землях. Но все же против общего врага шли заодно. А ведь тогда степные кочевники вдесятеро были менее опасны, чем нынешняя Орда. Что же сделать с упрямыми и высокомерными князьями, чтобы научились думать не только о себе? А Лютобор Медведицкий, топнув ногой, запальчиво воскликнул: - Будь ты и впрямь достойнее меня - признал бы. Но ты годишься воевать лишь со слабыми, а на сильных тявкаешь из-за спины Радвиласа Литтского! Мстислав побагровел, пригнулся к столу, как перед прыжком. Схватил бы сейчас нож со стола да метнул в грудь медведицкому князю! Но он понимал, что ему не справиться против четверых или пятерых людей, из которых каждый с малолетства учился сражаться; и единственный тайный союзник, Зимин, здесь наверняка его предаст. И он проговорил язвительно, уже не надеясь поладить добром, желая лишь задеть побольней: - Ты меня попрекаешь чжалаирами, а ведь в этом и ваш род не меньше повинен. Твой дед оговорил моего перед Саин-ханом, погубил его в ордынском плену. Черная тень наползла на лицо медведицкого князя. - Я за деда не ответчик, Мстислав Святославич. Он действовал по-своему - пусть Боги судят его. Чжалаирское иго всем калечит души - одним больше, другим меньше. Я действую по-своему - ты мог заметить, что справляюсь только лишь силами своих войск, вот мой первый воевода подтвердит, - при этих словах великого князя Мстислав снова нервно дернулся, поймав насмешливый взор Яргородца. - Ты же, Мстислав Святославич, своим родичам жить не даешь. Пошто родню свою владений лишаешь, брату своего отца спокойно дожить не позволяешь? - А-а, вон откуда ветер дует! - насмешливо кивнул Мстислав. - Уж позволь, твое величество, я сам как-нибудь со своей родней решу, как быть! Что за привычка всюду совать свой нос? Каждый, от холопа до князя удельного, стоит им наступить на ногу, теперь бежит жаловаться медведицкому князю: знают - он всюду вмешается, был бы повод! Кто ты такой, чтобы указывать нам?! Лютобор Медведицкий вцепился пальцами в край стола так, что костяшки их побелели; того и гляди, начнет крошиться в его руках крепкое дерево. - Я - великий князь в Сварожьих Землях! В последний раз тебе предлагаю быть заодно со мной и вместе стоять против любого врага. Тем приобретешь великую честь и благодарность народную, славу среди потомков! Но Мстислав, не меньше его взбешенный, закричал, злобно скалясь: - Ни за что! Лучше я подожду, когда чжалаиры свернут тебе шею, как всем прочим бунтовщикам - а тогда уж погляжу, да и подберу владения, что тебе, по твоей великой глупости, станут уже не нужны! На крик волчановского князя распахнулись двери, в горницу вбежали воины и остановились, глядя на замерших в боевой стойке князей. Лютобор Медведицкий, тяжело дыша, указал им на Мстислава: - Взять его и проводить в Закатную башню! Содержать сообразно княжескому званию, вместе со всеми волчановскими боярами. Пусть посидит и подумает, как мне угрожать. Целых полгода великий медведицкий князь продержал в заключении Мстислава Волчановского. Сам, поостыв, устыдился, что говорил с ним слишком резко, вызвав ответные оскорбления. Правда, Мстислав наверняка и премудрого князя Святослава Храброго умудрился бы вывести из себя, окажись тот на месте своего несовершенного потомка. Но что делать с ним теперь? Выпустить скоро - значит, признать свою вину перед ним, а на это Лютобор Медведицкий никогда не пошел бы. Все что угодно, только не извиняться перед литтским прихвостнем, даже если впрямь сознаешь долю своей вины!.. Вот и приходилось ждать - может, Мстислав первым образумится, посидев в Закатной башне, признает главенство Медведицы. Но тот был упрям не менее него, и ожидание затягивалось. В конце концов, из Орды приехал посол, и потребовал от Лютобора отпустить Мстислава. Медведицкий князь невесело усмехнулся, услышав их требование: за своих ставленников ордынцы исправно заступаются. Однако перечить им было опасно. А тут еще из Айваре пришла новость: умер князь Радвилас. Его смерть вызвала у медведицкого князя смешанные чувства. С одной стороны - не стало одного из сильнейших противников Сварожьих Земель, хитрого и коварного полководца, недавно еще стоявшего под стенами Медведицы. Без Радвиласа литты уже не будут так опасны, кто бы из его многочисленного семейства не сделался князем. С другой - он ведь и чжалаиров сдерживал в какой-то мере. Даже им, считающим себя народом победителей, приходилось считаться с усиливающимся закатным соседом, от которого, бывало, и их тумены терпели поражения. И, во всяком случае, Радвилас был достойным противником. Да нет, даже не так - это самому медведицкому князю и его воеводам приходилось прилагать все усилия, чтобы не дать себя обойти многоопытному литтскому владетелю. В глубине души Лютобор Медведицкий всегда жалел, что литты ему враги, а не союзники. И, как бы там ни было, когда уходит столь значительный не только званием, но и собственными дарованиями, человек, как был Радвилас, - перемену ощущают все. Точно в лесу, когда рушится источенное временем дерево-великан, падает с грохотом и шумом, и там, где широким пологом раскидывалась его крона, остается широкая брешь, в которую врываются солнечные лучи, и после падения исполина уже ничего не останется таким, как прежде. Пока же, для начала, Лютобор вызвал к себе пленного волчановского князя и дал ему прочесть послание, сообщавшее о смерти Радвиласа. Учитая, Мстислав несколько раз изменился в лице. Его могущественный покровитель, благодаря которому он мог бороться с Медведицей на равных, на помощь которого надеялся и теперь в своем заточении, - был мертв... - Теперь тебе на поддержку литтов надеяться вряд ли можно, Мстислав Святославич, - сказал ему медведицкий князь, вроде бы, даже сочувственно. - Кто бы ни стал князем, им не до тебя будет - такое наследство делить надо! Больше ты их на Сварожьи Земли не наведешь. Да если бы и помогли, не взять им Медведицы. Смирись, Мстислав. Сварожьи Земли велики, в них столько еще предстоит сделать... - Смириться? Перед тобой? - глаза у волчановца налились кровью. - Это после того, как ты меня заманил сюда и захватил в плен? Когда я полгода просидел у тебя взаперти, точно тать в порубе? - Оно и видно, - усмехнулся Лютобор. - В таком страшном порубе сидел, что скоро в дверь протискиваться станешь боком! Что-то не похоже, чтобы у тебя крысы утаскивали последнюю корку... Мстислав смутился, запахнул шелковый охабень. В плену он и вправду немного погрузнел - кормили его и волчановских бояр с княжеского стола, а движений не хватало... - Разве в этом дело? Я тебе не бык в стойле, чтобы быть довольным, если исправно приносят корм! Я - князь, равный тебе! Я могу повиноваться чжалаирам, но тебе я не холоп. Ты делаешь своими подручными мелких князьков, у которых всех владений - деревянная крепость да пара сел. Но по-настоящему независимые властители никогда не покорятся тебе! Никогда не позволят сесть им на шею, не жди! - О том ли речь, когда чжалаирский аркан стягивает шею нам всем? - досадливо поморщился медведицкий князь, стараясь на сей раз сохранять спокойствие, и все же постепенно закипая гневом. - Передо мной ты храбришься! Вот так бы еще перед ордынцами да литтами, а, Мстислав? Почему-то подобные тебе мечтают о независимости только от ближайшего соседа, от кровной родни своей. А приди кто чужой - ты ведь им не скажешь: "Руки прочь, иноземцы, и без вас разберемся, мы хотим жить независимо". От них ты все стерпишь, лишь бы тебе выгода была, а там хоть трава не расти! Как ты думаешь, Лютобор Мстиславич? - обратился он к Яргородцу, сидевшему тут же. Тот задумчиво кивнул. - Плохие настанут времена, если когда-нибудь в Сварожьих Землях станут править люди, воображающие, что иноземцы им помогут добиться власти. - Сварожьи Земли - они разные покуда. Что для вашей Медведицы хорошо, Волчанову и даром не сдалось, а для Азани просто опасно, или там Вышеграду. - Но есть и общие интересы, и общий враг - Орда чжалаирская, - еще раз попытался уговорить великий князь. - Доходят до меня вести - Улзий, вроде, что-то затевает. Перестраивает тумены, устраивает большой смотр войск, проверяет их готовность. Если двинет их на Сварожьи Земли, как Ерден-хан ходил, перед ними все мигом станут одинаковы. Не отличить станет медвединца от волчановца, когда оба станут хорониться в лесах, обобранные до нитки. - И кто их вынудит к такому, как не наглость и непокорность твоя? - возразил Мстислав. - Я-то с Ордой как-нибудь договорюсь. А ты помычи еще, безрогий бычок, вздумавший забодать дуб! Лютобор Медведицкий хлопнул ладонями по столу, глубоко вдохнул, одолевая раздражение. - И ты, и я бывали в Орде, только разное заметили там. Ты разглядел несметные тумены могучих батуров, сбивающих из лука птиц на лету, рассекающих саблей железные доспехи. Они тебя испугали, а блеск золотого трона - ослепил. А я, кроме них, разглядел еще и то, что кроется за ними. Чжалаиры уже не в состоянии держать в руках свои владения. Черная Орда много раз воевала с Великой. Наши распри - капля в море по сравнению с тем, что между чжалаирскими ханами творится. Не только братья - сыновья отцов и отцы сыновей режут ради золота и власти. А в их знаменитых туменах воины сражаются лишь чтобы самим не умереть с голоду и семью кое-как прокормить. У ханов и мурз тысячи наложниц, а многие простые воины и одной жены не могут взять, потому что не на что уплатить калым. Нет, Орда уже не та, что при Ерден-хане. Если сейчас мы соберем силы вместе, то сможем победить! Но волчановского князя не тронула пылкая речь собеседника. Угрюмо глядя на ореховый стол, он проворчал: - Я - твой пленник, и от меня сейчас не зависит ничего. Но, если когда-нибудь выйду отсюда, видят Боги, против чжалаиров с тобой не пойду. Я еще не сошел с ума! - Пусть будет по-твоему, - согласился Лютобор Медведицкий. - Но выйдешь ты, лишь признав меня великим князем и пообещав не притеснять больше родичей своих, союзников Медведицы. Иначе, видит Отец-Небо, отправишься отсюда в настоящую темницу, и не выйдешь до скончания века, хотя бы за тебя заступался сам Улзий вместе со всеми ханами! - Что? Что?! - прохрипел Мстислав, не веря своим ушам. - Ты угрожаешь мне? Вопреки воле великого хана, владыки земли и воды?.. - Я не угрожаю, а предупреждаю, - твердо отвечал великий князь. - Заступников у тебя ныне поубавилось, так что не рассчитывай, что тебя отсюда скоро вытащат. А чжалаирам, как их не величай, ты не очень-то нужен. Сейчас бояре мои угощают посла, чтобы у него остались о Медведице самые приятные представления. Как ты думаешь, в чью пользу он перед Улзием выскажется? Мстислав Волчановский приподнялся было, да так и упал обратно на жалобно скрипнувшую под ним скамью. Он понял, что выхода у него нет. Отсюда он выйдет подчиненным великого князя или не выйдет никогда. - Ладно, говори, что надо делать? - буркнул он охрипшим голосом. Великий князь распахнул дверь, ведущую в боковые покои. Оттуда медленным шагом прошествовал старый жрец Богумир. За ним двое младших служителей несли меч в украшенных золотом ножнах и широкую деревянную чашу с водой. - Он согласился, дедушка Богумир! Не зря мы пригласили тебя засвидетельствовать клятву, - проговорил Лютобор, уступаю жрецу свое место. Сумрачным взором исподлобья князь Мстислав наблюдал, как жрец взял меч из рук помощника, вынул из ножен. Зачерпнув воды из чаши, брызнул на лезвие меча, отливающее синеватым блеском булатной стали. - Во имя всех сил Прави, Яви и Нави, князь Мстислав Святославич признает себя младшим братом великого медведицкого князя. Боги и люди слышат его клятву! Мстислав приложился губами к холодному лезвию, по которому расплылась вода. Увидел в отражении свое лицо. - Я, князь волчановский Мстислав Святославич, от имени своего и своей семьи клянусь признавать тебя и того, кто наследует тебе, великим князем в Сварожьих Землях, старшим братом своим. Обязуюсь не идти против тебя ни военной силой, ни умыслом, ни советом или помощью другому. Если же нарушу свою клятву, пусть Боги покарают меня, как клятвопреступника, в этом мире и в том! По синеватому узору на лезвии, вроде бы, прошло движение, хотя, возможно, это лишь падающий в окно свет мерцал в каплях воды. Затем помощник жреца вытер меч рушником и вложил в ножны. - Теперь можешь ехать, брат. Твоих бояр я уже велел отпустить, - сказал великий князь. Волчановец понуро поднялся из-за стола. Только что он простился навсегда со всеми честолюбивыми замыслами. Никогда теперь ему не быть великим князем. и ханский ярлык в его руках ничего не значит перед клятвой, данной перед Богами жизни и смерти. Не было еще в Сварожьих Землях человека, осмелившегося пренебречь клятвой, данной на мече. Теперь он ничего больше не сможет сделать против Медведицы... - Но и за тебя воевать не пойду, хоть луна на землю упади! - с вызовом крикнул Мстислав, направляясь к двери. - Я не враг тебе больше, но и другом не обещал быть! И он вышел прочь, громко хлопнув дверью, и в тот же час покинул Медведицу. А великий князь переглянулся с Яргородцем, когда остались одни. Оба они понимали, что было невозможно обязать надменного волчановсого князя помогать им. Никогда бы Мстислав не стал служить по обязанности, как подчиненный великого князя. Да и от иных служилых князей и бояр великий князь имел право требовать лишь то, на что они были согласны, они же имели право оставить его по своей воле, если хотели. Что же говорить было о равном по влиянию властелине; такой бы предпочел служебной клятве вечный плен или даже смерть. И у великого князя не было возможностей принудить своих соперников военной силой. После недавней победы Яргородца над Волчановом Мстислав по-прежнему остался княжить. Иначе и быть не могло - волчановцы первыми бы взбунтовались, вздумай медведицкий князь по своей воле менять им правителей. Власть удельных князей в их владениях была еще велика. - Ладно, пусть не помогает. Не станет мешать - и то уже много, - проговорил Лютобор Медведицкий, глядя сквозь слюдяное окно, как уезжает со двора Мстислав. - Ты прав, государь: сейчас и это немало. Со временем люди привыкнут, что они все же больше сварожане, чем медвединцы, волчановцы, азанцы, влесославцы, и многие другие. Но эта мысль у них должна созреть. Навязывать ее теперь, только озлобишь, - отвечал Яргородец. Не отвечая своему первому воеводе, великий князь еще некоторое время глядел в окно, сцепив за спиной руки. Потом вернулся на свое место. - Я по поводу литтов не все сказал. Радвилас оставил наследником почему-то одного из младших своих сыновей - Иманта. Что за человек, знаешь его? - Не знаю, видел разве что пару раз еще мальчишкой, особо и не приглядывался. Думаю, старшие сыновья Радвиласа не очень-то радуются такой последней отцовской воле... Лютобор Медведицкий кивнул, оживляясь. - Вот об этом и хотел с тобой поговорить. Литты, как тебе известно, глубоко вклинились в Сварожьи Земли, целые княжества прибрали к рукам с разных сторон. В Темноборске сейчас сидит старший сын Радвиласа - Саулис. В Дебрянске второй - Линас. Не пора ли нам вынуть эти занозы? Князь Имант этим братьям вряд ли станет помогать, они сейчас предоставлены сами себе. Но Яргородец, едва услышав имена двоюродных братьев, подумал об ином. - Нелегко будет их изгнать, Лютобор Тихомирич: сыновья Радвиласа умеют воевать, и лишаться последних владений не захотят. Много крови прольется. Подумай вот о чем: не лучше ли тебе оставить им княжества, но обратить их в своих союзников? Ты же мечтал о литтских дружинах под своим знаменем - вот они и придут. Думаю, братья и сами сейчас поймут, что в Сварожьих Землях смогут теперь остаться, лишь заручившись поддержкой сильных союзников. Карие глаза великого князя оживленно блеснули, он сразу приободрился. - Вот это замыслы у тебя, Лютобор Мстиславич! Я бы и не додумался. Лишь бы можно было положиться на них... - Я давно с ними не виделся, но в прошлые годы они заслуживали доверия. Кроме того, они наверняка теперь не очень-то любят своего братца Иманта. И, если медведицкий князь пообещает им вернуть престол... Смуглое лицо Лютобора Медведицкого озарилось широкой улыбкой, и он весело хлопнул Яргородца по плечу. - Не только получим новых союзников, но со временем посадим на престол в Айваре обязанного нам литтского великого князя!.. Лютобор Мстиславич, я думаю, кроме тебя, никто не сумеет лучше договориться с сыновьями Радвиласа. Готов к небольшой поездке? Яргородец притворно вздохнул. - Я-то готов, а вот с Белославой Тихомировной ты, государь, уж объясняйся сам, - проговорил он, и оба засмеялись.