Двойная жизнь

Тетя Мэй закусила губу и сожаление скользнуло на ее лице. Питер сглатывает, переводя взгляд с одной на другую, чувствуя, что все это будто сон. Это должен быть сон, потому что откуда она могла знать его адрес? И почему она здесь? Особенно, когда они должны встретиться всего через два часа? — Что… Что происходит? — спрашивает Питер, изо всех сил прикрываясь двумя рубашками. ЭмДжей смеется и вздыхает, качая головой. Похоже, ее это очень развлекает. — Почему ты здесь? — Я оставлю вас наедине, — улыбается тетя Мэй, и Питеру ужасно хочется сказать: «Нет, пожалуйста, не надо», но она уже уходит, а он в панике, и ему кажется, что его легкие вот-вот разорвутся. — Где твой рюкзак? — спрашивает Мишель, проходя мимо него в его комнату. — Что? Почему? — он выдыхает, следуя за ней. Она оглядывает его комнату, и внезапно до него доходит: она знает. Она ищет его рюкзак, потому что думает, что его костюм там, и она хочет доказать это раз и навсегда. — Я кое-что ищу, — говорит она ему, и он кладет рубашки на кровать, неловко стоя, не зная, что делать. Должен ли он заставить ее выйти? Ни за что. Сначала схватить рюкзак и выбросить в окно? Конечно нет, тогда он будет выглядеть в миллион раз подозрительнее, чем сейчас. Боже, это ужасно. — Вот, — она находит его в углу комнаты, расстегивая молнию. Она стоит к нему спиной, и его сердце бешено колотится, когда он откидывает волосы назад, зная, что она, наконец, раскроет его секрет с полным доказательством. Питер сходит с ума. — Ага! — говорит девушка, и он со вздохом закрывает лицо руками. — Как ты догадалась? Я знаю, ты гений, но… — Боже, я думала, что потеряла его, — она поворачивается, выдыхая и прижимая что-то к груди. — Извини, что ворвалась, но я ужасно волновалась. — Что? — спрашивает он, совершенно сбитый с толку. — Что это? Она протягивает руку, на которой болтается то самое ожерелье, за которое она избила грабителя. — О, — смеется нервно Питер. — О чем, по-твоему, я говорила? — девушка скрещивает руки на груди, подозрительно его оглядывая. — Ни о чем, — отмахивается он, делая вид, что не понимает, о чем она говорит. — Я просто… Шутил. Она подошла к его кровати и села, уставившись на свое ожерелье. Затем она внезапно поднимает на него глаза, и он замечает, что ее взгляд скользит по нему быстрым, едва заметным взглядом. Питер уверен, что это больше похоже на «посмотрите на этого придурка, все еще стоящего здесь только в своих боксерах», чем на «зацените его тело», так что это даже не радует. — О Боже, — выдыхает он снова, пробираясь к комоду, когда внезапно вспоминает, что на нем только боксеры и носки. Он хватает футболку и спортивные штаны, затем натягивает их и начинает заикаться. — Я совсем забыл, что был… Ты понимаешь. — Почти голым? — она спрашивает, без намека на юмор. Питер хочет умереть. Наконец он натягивает одежду и неловко садится во вращающееся кресло, сцепив руки. — Как ты вообще прячешь это тело под всеми этими занудными научными рубашками? — спрашивает она, глядя на него сверху вниз. Его сердце колотится. — Что ты имеешь в виду? — отвечает Питер смущенно высоким голосом. Это комплимент? — Ничего, — качает Мишель головой, снова глядя на ожерелье. — Кстати, мне очень понравилось твое исполнение «гуляя в солнечном свете». — Ты, ты слышала это? — парень сглатывает, совершенно уверенный, что сейчас потеряет сознание от смущения. Эту песню он пел в душе и напевал в своей комнате, прежде чем узнал о ее присутствии. — Конечно, — отвечает девушка, слегка улыбаясь. Даже она знает, что это неловко. — Послушай, ты можешь просто забыть все это? Мне и без того неловко, что ты будешь говорить мне об этом при каждой встрече, — нервно смеется он, глядя на свои руки. — Это не было неловко, — уверяет она его, и он смотрит на нее с надеждой. — Крайне унизительно, но… — Заткнись, — смеется он, качая головой. Она тоже смеется. — Так в чем же дело с ожерельем? — О, это… Это принадлежало моей бабушке, — объясняет Мишель, глядя на него. — До того, как она умерла. Мы были очень, очень близки, и это все, что у меня осталось от нее. Я забыла, что оставила его в книге, потому что только что прочла… Я думала, что потеряла его. — О, — кивает он, не зная, что сказать. Питер вздыхает и печально смотрит на нее. — Мне очень жаль, — похоже, она не очень-то хочет об этом говорить, поэтому он меняет тему. — Ты могла бы позвонить, и я бы проверил, тебе не нужно было приезжать. Как ты вообще узнала, где я живу? — У меня нет твоего номера, поэтому я не могу. Но мне пришлось взломать школьную систему, чтобы узнать твой адрес, — она пожимает плечами, как будто это самое простое, что она когда-либо делала. — Что? У них самая плохая охрана в мире, это даже не сложно. К тому же, твой дом ближе к моему, даже ближе чем кофейня. — Как-то жутко с твоей стороны пройти через все это, чтобы узнать мой адрес, — он слегка улыбается, скрестив руки на груди. — И я уверен, что номер Мэй тоже есть в системе, так что ты могла бы позвонить. — Заткнись, Питер, — смеется она, швыряя в него подушкой. — Я просто… Торопилась. Я думала, что потеряла его, и я была немного напугана, так что телефонный звонок не успокоил бы меня. — Я понял, — кивает Паркер, прикусив губу. — Я рад, что ты это сделала. После этого становится как-то неловко, потому что она ничего не говорит, и его последнее предложение звучит как «ты мне нравишься, и я хочу, чтобы ты была здесь», и теперь они сидят здесь в полной тишине. — Тетя Мэй готовит спагетти на ужин, — говорит он, наконец нарушая невыносимое молчание. — Ты можешь остаться, если хочешь, и мы можем просто заниматься здесь. В любом случае, это не имеет значения, но… — Да, все в порядке, — кивает она, пряча ожерелье в сумку. — Спагетти — это круто. — Хорошо, — улыбается он, глядя в пол только потому, что слишком счастлив. — Здесь не так много места, поэтому мы могли пойти на кухню и сесть за обеденный стол, если хочешь. — Давай сделаем это, — она встает, следуя за ним с сумкой. — Кажется, я наконец-то закончил этот раздел, — объясняет он, листая блокнот, чтобы показать ей свою работу. Они не только сидят за столом рядом друг с другом, но каждый раз, когда один из них двигается, их руки соприкасаются. Он едва дышит. Интересно, чувствует ли она это? Если нет, то как он может чувствовать так много прямо сейчас, а она ничего не чувствует? Это невозможно. — Выглядит хорошо, — кивает она, оценивая всю работу. — Мне нравится техника, с помощью которой ты нашел решение в восьмой задаче. — О, спасибо, — кивает он, поворачиваясь к ней. ЭмДжей задумчиво просматривает его записи, покусывая губу и перелистывая страницы. Питер смотрит на нее, подперев голову кулаком, прижатым к щеке. Он не пытается, и если бы он не был полностью загипнотизирован прямо сейчас, он бы понял, насколько это странно. Но… Он полностью загипнотизирован ею и не может оторвать от нее глаз. Она такая умная, веселая, красивая, интересная и… — Я приготовлю ужин, хорошо? Не обращайте на меня внимания, — Мэй проходит мимо, ухмыляясь. Затем, заметив, что ЭмДжей полностью поглощена учебой, Мэй смотрит на Питера и одними губами говорит: «она такая умная! И красивая!». Питер улыбается и отвечает: «Я знаю» — Спасибо, мисс Паркер, — Мишель на мгновение поднимает голову и мило улыбается, совершенно не обращая внимания на их молчаливый разговор. — В любое время, — счастливо улыбается Мэй, входя в кухню. — А ты можешь звать меня просто Мэй. — Твоя тетя действительно классная, — говорит ЭмДжей Питеру, все еще глядя в свой учебник. — Да, она крутая, — кивает Питер, их руки снова соприкасаются. Он улыбается, уткнувшись в свой листочек, ошеломленный тем фактом, что она, кажется, чувствует себя вполне комфортно рядом с ним сейчас. Она в его доме, слегка открываясь ему темой о своей бабушке и ожерелье. И теперь их руки соприкасаются, и она помогает ему с домашним заданием, и все в мире кажется правильным.

///

— Кто хочет спагетти с чесночным хлебом? — через час приходит тетя Мэй с миской спагетти и тарелкой чесночного хлеба. — Пахнет замечательно, — Питер потирает руки, встает и берет с кухни тарелки и посуду. Он ставит их всех за стол, и ЭмДжей благодарит его, когда он садится. — Я так рада наконец-то познакомиться с ЭмДжей, — улыбается Мэй, сидя напротив них. Она крутит вилкой спагетти, откусывает кусочек и ждет ответа. — Питер рассказывал мне о тебе. Питер смотрит на нее широко раскрытыми глазами, пытаясь молча сказать, чтобы она перестала смущать его. Она не замечает. — Неужели? — девушка поворачивается к нему, поднимая бровь. — Нет, я не рассказывал, — Питер поворачивается к женщине, качая головой. — Ну, только то, что мы вместе занимаемся десятиборьем. Вот и все. — Спагетти очень вкусные, Мэй, — улыбается ей ЭмДжей, не отвечая Питеру. На этот раз он действительно рад, потому что он действительно не хочет снова обращаться к смущающему комментарию тети.  — О, благодарю тебя! Это так мило! — Мэй с улыбкой поправляет очки тыльной стороной ладони. — Питер обычно готовит спагетти, но я решила, что раз уж вы двое занимаетесь, то сегодня вечером я их приготовлю сама. — Ты готовишь? — Мишель поворачивается к нему, выглядя немного удивленной. Тетя Мэй улыбается Питеру и пытается ему сказать «всегда пожалуйста» — Ну, вроде. Не очень много чего, но я могу приготовить кое-что, и я просто… — он останавливается, вздыхает и немного смеется. — Я имею в виду, да. Да, немного чего. Она кивает и снова принимается за еду. Паркер делает долгий, необходимый для него вдох, осторожно вытирая пот со лба. — Он просто скромничает, — Мэй закатывает глаза, наклоняясь к ЭмДжей, как будто рассказывает ей секрет. — Он отличный повар. — Может быть, ты как-нибудь приготовишь мне что-нибудь, Паркер, — пожимает плечами девушка, слегка улыбаясь. — Прекрати, — он качает головой, краснеет и улыбается, глядя в тарелку, пряча лицо в ладони и игриво подталкивая ее плечом. — Ты прекрати, — смеется Мишель, подталкивая его в ответ. Он смотрит на нее, тупо ухмыляясь, и видит, как она качает головой и смеется, заправляя волосы за ухо и вонзая вилку в лапшу. Затем он качает головой, заставляя себя выйти из состояния задумчивости, и сглатывает, его улыбка исчезает. С ней становится трудно справиться. После этого тетя Мэй задает ей вопросы, например, что она собирается делать после школы, почему решила присоединиться к команде по десятиборью и прочие. Ничего больше, чего Питер бы не знал, и он рад, что Мэй не пыталась копать слишком глубоко и не доставляла неудобств. — Нужна помощь? — спрашивает Питер, вставая из-за стола, когда женщина начинает убирать посуду. — Ты можешь просто взять тарелки и отнести их на кухню, чтобы вы двое могли скорее вернуться к учебе, — говорит она ему, и ЭмДжей благодарит его еще раз, когда он берет ее тарелку. Он хватает и остальные, и Мэй идет за ним на кухню, к раковине. Они оба оборачиваются, чтобы убедиться, что девушка не смотрит на них. Затем Мэй включает воду в раковине, позволяя им говорить, не будучи услышанными. — Я люблю ее! — Мэй улыбается, радостно хватая Питера за руки. — Питер, ты не должен все испортить, ладно? — Ого, спасибо за слова ободрения, — смеется он, нервно потирая затылок и оборачиваясь, чтобы убедиться, что ЭмДжей не подслушивает. Он видит, как она берет свои книги и кладет их на стол перед собой. — Прости, я не это имела в виду, — смеется она, кладя руку ему на плечо. — Я просто хотела сказать… Я думаю, она великолепна. Я определенно могу сказать, что ты в ней нашел. — Да, она… Она потрясающая, — смеется парень, медленно и задумчиво потирая вспотевшие руки. — Теперь мне надо идти, пока она не начала что-то подозревать. — Повеселись, — улыбается Мэй и выключает раковину. Потом она говорит, обращаясь к ним обоим. — Ладно, я думаю, что эта старушка собирается сегодня вечером помедитировать в своей комнате и держаться от вас подальше. ЭмДжей поворачивается к ней, слегка улыбается и машет рукой. — Люблю тебя, Мэй, — смеется Питер, обнимая ее. — Еще раз спасибо за ужин. — Нет проблем, — она ерошит его волосы, махнув рукой в сторону ЭмДжей. — Не забывайте время от времени делать заслуженный перерыв, — говорит им женщина и выходит из кухни. Питер складывает руки по швам, закрывает глаза и делает глубокий вдох, потом возвращается к столу и садится рядом с Мишель. — Готовы приступить к поперечным сечениям? — спрашивает она, листая книгу. — Они у тебя не получаются. — Да, все в порядке, — кивает он, слегка задыхаясь. Он надеется, что она не заметит. — К счастью, теперь я в этом уверен. — Ну, я надеюсь, — пожимает она плечами, теперь записывая полное уравнение, продолжая разговор. Затем она протягивает ему карандаш и бумагу. — Тем более, что завтра у нас тест. — Что?! — Питер удивленно открывает рот и судорожно сглатывает. — Нет, нет, нет. Ни за что. — Ты серьезно? Она говорила нам об этом почти каждый день на прошлой неделе, — девушка странно смотрит на него. — И я знаю, что мы на разных параграфах, но у нас одинаковые объявления и все такое. Серьезно, Питер, ты не знал? — Наверное, я просто… Не знаю, отвлекся в последнее время. О, Боже, — он проводит пальцами по волосам, начиная волноваться. — Знаешь, что? Я просто провалю. Не похоже, что все мое будущее зависит от этого или чего-то еще, но… — Расслабься, Питер, — смеется она и легонько толкает его в плечо, что, как он полагает, является ее особым способом утешить кого-то. — Я останусь еще на несколько часов. Мы будем учиться, я помогу тебе, и мы убедимся, что мы выучим весь материал до завтра, хорошо? — Ты… Ты сделаешь это? — парень сглатывает, глядя ей в глаза, молча умоляя. — Думаю, мне больше нечем заняться, — пожимает она плечами и завязывает волосы на затылке. — Ну? Ты собираешься начать или просто продолжишь пялиться на меня? — О, нет… Я не пялился, — смеется он, поворачивается к бумаге, хватает карандаш и принимается за работу. — Спасибо, ЭмДжей. — У вас здесь есть кофеварка? — спрашивает Мишель, и Питер поднимает на нее глаза. — Она нам понадобится.