Двойная жизнь

— Господи, Питер, ты меня почти подловил — смеется ЭмДжей, качая головой. Затем она наклоняется, чтобы поцеловать его снова, но он останавливает ее, придерживая за плечо и как бы говоря, что это не шутка. — Я это… Я это серьезно, ЭмДжей. У меня есть чувства к тебе, больше чем дружеские. Это не совсем точное выражение, на самом деле. Скорее… Я люблю тебя. Я так тебя люблю, так сильно, — говорит он ей, беря ее руки в свои. Она на мгновение опускает взгляд на их переплетенные руки, разом все переосмысливая, прежде чем вырвать свои руки из его. — Уже давно. — Нет, не надо, — сурово отвечает она, будто внезапно осознав, что это не какая-то шутка, которую они с Недом придумали, чтобы подшутить над ней. — Ты не любишь меня, Питер. — Откуда ты знаешь? — он обиженно хмурит брови. — Я действительно люблю тебя, ясно? Ты не можешь это решать. — Нет… Боже, ты же даже не знаешь меня, — ЭмДжей встает, прижимая тыльную сторону ладони ко лбу. Она хватает свою рубашку и быстро натягивает ее через голову. — Тебе никак не может нравиться — не говоря уже о любви — тот, кого не знаешь. Ты ну просто не можешь и вообще, я ухожу. — Ты собираешься уйти сейчас? Прямо сейчас? — парень смотрит на нее, тяжело сглатывая, пытаясь без слов передать всю печаль, которую чувствует сейчас. — Я знаю тебя, ЭмДжей. Я знаю, какая ты жесткая, злобная, саркастическая, но и знаю, что ты самый любящий и сострадательный человек, которого я когда-либо встречал. Я знаю, насколько огромное у тебя сердце, независимо от того, хочешь ты показывать его людям или нет. И я также знаю, что ты показала его мне, хотела ты того или нет, но это именно то, благодаря чему я тут же влюбился в тебя. Она смотрит на него, прямо в глаза, стиснув челюсти так, что сложно понять, какие именно чувства обуревают девушку. Кажется, это гнев. Но она все же молчит. — Пожалуйста, ЭмДжей, — печально и отчаянно умоляет он, вставая и тоже глядя ей прямо в глаза. — Я люблю тебя, я люблю все в тебе. Я не хочу разрушать то, что у нас есть, как у друзей, но… Больше не могу сдерживаться. Это слишком больно, и я просто… Не могу. И хочу сделать это ради нас самих, потому что знаю, ты не испытываешь ко мне таких же чувств и все это наверное не сработает и убьет меня. Извини. — Перестань извиняться… за то, что ты чувствуешь, — сердито отвечает Мишель, отводя от него глаза и сжимая кулаки. — У меня чувства к тебе с тех пор, как я впервые увидел тебя в приюте, — выдыхает он, его горло сжимается. — Я видел, как ты обращаешься с ними, как сильно ты любишь их, и… Это заставило меня полюбить тебя. — Я пойду, ладно? Я даже не знаю, что должна сказать прямо сейчас, И… Я не по части тупых, романтических фильмов. Я просто должна… Хорошенько подумать. Пока, Питер, — она надевает куртку и выходит, не сказав больше ни слова. В то же время, как она выходит за его дверь, он слышит, как Мэй открывает дверь, поворачивая ключ в замочной скважине. — Привет, милый, я подумала, что мы могли бы поесть индийскую еду сегодня вечером и поговорить о том, из-за чего ты так расстроился на весь де… — кричит тетя через всю квартиру, а затем резко останавливается. Питер закрывает лицо руками. — О, ЭмДжей, я не знала, что ты здесь. — Собственно, Мэй, мне уже нужно идти, — тихо говорит ей девушка, вероятно, не желая, чтобы Питер подслушал их разговор. — Мне очень жаль. Пока. А потом Питер слышит, как дверь открывается и закрывается снова, и огромный комок застряет в горле. — Питер? — он слышит мягкий голос Мэй рядом с собой, но не может найти в себе сил взглянуть на нее. — Милый, что не так? Что случилось? Он еле сдерживается, чтобы не разрыдаться прямо сейчас. Не услышав его ответа, она спрашивает: — Ты хочешь поговорить об этом? — Не сейчас, — бормочет парень, стараясь говорить как можно мягче. Он не хочет ранить чувства тети, но не уверен, что смог бы говорить об этом, даже если бы захотел. — Мне очень жаль. — Не стоит, — отвечает она, грустно вздыхая. — Я буду рядом, если ты захочешь поговорить, хорошо? И вообще для всего, что тебе будет нужно. — Спасибо, — наконец он смотрит на нее, и слезы текут из его глаз, когда он моргает. — Люблю тебя, милый, — она встревоженно улыбается ему и закрывает дверь. Он откидывается на кровать, закрыв лицо руками и тихо всхлипывая. Чувствуя себя грустным, растерянным и совершенно безнадежным. Честно говоря, Питер был почти на сто процентов уверен, что она все равно не ответит ему взаимностью, но все же оставался маленький, совсем крошечный шанс, что, возможно, все будет иначе. И эта мысль была настолько приятна, что он уцепился за нее, надеясь, что если он достаточно сильно захочет, то мечта станет реальностью. Но это, по-видимому, не сработало. Он понимает, почему Мишель себя так чувствует. Только представить, чтобы кто-то — особенно друг — набросился на него вот так случайно и из ниоткуда, особенно если не испытывать к нему таких чувств. Это должно было быть ужасно для нее, поэтому он понимает, почему она так отреагировала. Но все равно это очень больно. По правде говоря, Паркер немного шокирован тем, что она не знала о его чувствах к ней, прежде чем он сказал. На самом деле ему не очень хорошо удавалось скрывать их; то, что он скрывал гораздо тщательней, например Человека-паука, она узнала. Парень лежал в постели с опухшими глазами и думал обо всем на свете. Хоть он и сожалеет о том, что рассказал ей и разрушил все между ними, с его плеч упала огромная тяжесть, что ему больше не нужно лгать и хранить эту тайну внутри себя. Он чувствовал, как в висках стучит какая-то тупая боль, которая может исходить только от рыданий. Эта печальная, пустая, болезненная боль, которой он никогда раньше не испытывал. Он так лежал в комнате уже час — может быть, два, он не уверен — когда почувствовал удивительный запах, идущий из кухни. Поборов желание просто лежать в постели и быть угрюмым до конца ночи — и недели, — Питер заставил себя встать. Открыв дверь, он увидел, как Мэй снимает рукавицы для духовки и ставит на стол яблочный пирог. — О, Питер! — она посмеивается, заметив его и пряча рукавицу за спину. Тетя явно пыталась заманить его своим любимым десертом, и это сработало. — Я приготовила тебе яблочный пирог. Не уверена, что ты готов съесть его прямо сейчас, может это поможет чувствовать себя лучше. — Спасибо, Мэй, — парень слегка улыбается, обнимая ее в крепких, благодарных объятиях. Тетя сжимает его в ответ, целуя в лоб. — Конечно, — тихо отвечает она, и они идут на кухню. — Насколько большой кусок? Ты можешь взять столько, сколько хочешь. — Всего лишь маленький кусочек, — Питер немного смеется, садясь в кресло. — Знаешь, тебе не обязательно быть такой милой. Я в порядке. — Ну, я просто беспокоюсь, когда ты расстроен, — вздыхает женщина, подвигая ему тарелку и вилку через стол. Яблочный пирог дымится перед ним, но он смотрит на Мэй вместо того, чтобы копаться в нем. — А когда я увидела, что ЭмДжей уходит… — она замолкает, пытаясь подобрать нужные слова. — Я просто хотела немного поднять тебе настроение, вот и все. — Спасибо, — парень протягивает руку и накрывает ее ладонь своей. — Ты всегда можешь поговорить об этом, когда будешь готов, хорошо? — она улыбается, сжимая его руку. — Тебе не нуж… — Я сказал ЭмДжей, что она мне нравится, — выпаливает Питер, быстро и нервно подбирая слова. — Ты… Ты сказал? — Мэй пристально смотрит на него, на ее лице читается неподдельный шок. — Так… Значит, все прошло не очень хорошо. — Да, не очень, — вздыхает Питер, делая глубокий вдох. — Была парочка… инцидентов. В смысле, мы целовались. Ну и немного больше, ну ты поняла. И, эм, я не знаю, это было похоже на то, что мы собирались… Кое-что намного серьезнее, чем я был готов. — Ты ведь читал книгу, которую я тебе дала, верно? — Мэй смотрит на него широко раскрытыми глазами. — Да, — смеется он, успокаивая ее. — Но все не зашло настолько далеко, совсем нет. Но есть… С этим все хорошо. Тебе не нужно беспокоиться. — Хорошо, это обнадеживает, — она тоже смеется, вздыхая с облегчением. — Так что же случилось потом? — Она… Она не очень хорошо все восприняла, — он смотрит в тарелку, опять вздыхая. — Знаешь, она даже вроде как взбесилась. Я не виню ее, но… Да. Мы действительно расстались не в лучшем виде. — Ох, милый, мне так жаль, — женщина сжимает его руку, ее брови поднимаются домиком в искренней печали за племянника. — И как думаешь, что будет дальше? — Честно? Понятия не имею, — Питер убирает свою руку чтобы схватить вилку и медленно поковырять ею пирог. — Я не могу… Я никогда не смогу понять ее, понимаешь? Вот жду, что она собирается сделать одну вещь, а она делает что-то совершенно другое, причем то, о чем я бы даже не подумал. Наверное, она никогда больше со мной не заговорит. — Ну не говори так, — вздыхает тетя, подпирая подбородок кулаком. — Может быть, ей просто нужно немного времени, чтобы все обдумать. Это было довольно неожиданно, как я поняла, поэтому неудивительно, что она не знала, как реагировать. — Знаю, — кивает он, наконец откусывая кусок пирога. — И понимаю. Просто трудно не знать, что будет дальше, понимаешь? Как же я боюсь идти завтра в школу, не зная, чего ожидать, или что сказать, как действовать. Это ужасно нервирует. — Сочувствую, — отвечает она ободряюще, парень смотрит на нее и вздыхает. — Я знаю, что это раздражает, но если все это должно было произойти именно таким образом, то значит так нужно. В любом случае, я горжусь тобой за то, что ты был верен своим чувствам и сказал ей. Это было очень смело с твоей стороны. — Спасибо, Мэй, — наконец улыбается он, делая глубокий вдох. — Думаю, завтра будет видно. Надеюсь, она по крайней мере останется моим другом.

///

— Вот дерьмо, чувак, прости, — вздыхает Нед, сидя рядом с Питером на скамейке перед школой. Питер попросил его прийти на десять минут раньше, чтобы он мог объяснить ему свое нынешнее положение до того, как они увидятся. Он до сих пор не знает, чего ожидать. — Если бы я знал, то не стал бы тебя подговаривать, ты же в курсе. — Нет, все в порядке… Я вроде как рад, что все-таки сделал это. Я имею в виду, это, конечно, отстой, но такое чувство, что снял с себя огромный груз. Теперь вот просто надеюсь, что она в курсе, что я все еще могу быть ее другом без всяких странностей, понимаешь? У нее нет таких чувств ко мне, и я определенно буду уважать это, — Питер пытается объяснить, тяжело сглатывая. — Я просто чувствую, что она в шоке от этого… Я понимаю. Это отстой, но я понимаю. — Как ты думаешь, она вообще будет здесь сегодня? — спрашивает Нед, оглядывая учеников, которые толпятся в школе, как будто она действительно где-то в толпе. — Я не знаю, — беспомощно пожимает плечами Паркер, глубоко вздыхая. — Я ничего не знаю.

///

— Так она здесь? Ты уверен, что это не кто-то другой? — спрашивает Питер, нервно покусывая губу и постукивая ногой по полу. Он лихорадочно оглядывает кафетерий, ища ее повсюду. — Определенно, — говорит ему Нед, откусывая кусочек пиццы. — Она бросила на меня тот самый злобный взгляд, который всегда на меня бросает. Совершенно точно. — О Боже. О Боже, вот она, — Питер быстро отворачивается, не желая встречаться с ней взглядом. Сейчас это слишком странно. — Она идет сюда? — Э-э… — шепчет Нед, пытаясь все рассмотреть. Он ждет мгновение, и Питер чувствует, что умирает от предвкушения. — Да, идет прямо сюда. — О Боже, — Питер сглатывает, откидывая волосы назад. Он дрожит и нервничает. Он ожидает, что она либо просто уйдет и полностью проигнорирует их, либо сядет и полностью проигнорирует их. Но Мишель подходит и откашливается, чтобы парень посмотрел на нее. — Встретимся в «Свитлиф» в пять пятнадцать, — говорит она Питеру, и он сглатывает, краснея, когда они смотрят друг на друга. Он чувствует себя таким уязвимым после того, как выплеснул свои чувства таким образом, и теперь вынужден стоять с ней лицом к лицу. — Нам надо поговорить. — Хорошо, — кивает Паркер, широко раскрыв глаза. — Я буду там. Она смотрит на него мгновение, явно сглатывая, прежде чем повернуться и уйти, не сказав больше ни слова.