Дисциплина и кое-что ещё...

      Сказать, что Леви «немного» прифигел — ничего не сказать. Он даже не помнил, как ему вообще удалось так быстро сгруппироваться, что Микаса не встретилась с каменной поверхностью. У него не было ничего. Просто ни-че-го. Леви не мог ни позвать кого-то, ни спуститься с девушкой хотя бы вовнутрь. Попробуй по деревянной лестнице, которой хрен ещё знает сколько лет, попытаться спуститься с кем-то. От собственной немощности он начал жутко злиться, но именно с этой злостью пришёл и здравый рассудок с правильными мыслями: мысленно проклиная все решения, которые даже поверхностно касались Микасы, Леви начал снимать рубашку. Чистую отбеленную рубашку! Да она ему после этого великодушия до конца жизни должна будет! Аккуратно развязал шарф и из двух предметов гардероба сформировал какую-никакую подушку. Ночь уже не казалась такой уж тёплой, а «лёгкий» ветерок напоминал сотни булавок разом.       Он начал шарить по телу девушки, ища любые затягивающие предметы и, к его несчастью, этими предметами оказались, мать его, бинты. В этот момент его как током шибануло. Он всегда умел абстрагироваться в таких ситуациях, но сейчас было невероятно сложно и противно. Леви злился на себя за это. Как справился с пуговицами даже не помнил, каждое действие было пересилив себя. Зафиксировав рубашку так, чтобы та не слетела, Леви достал нож и начал аккуратно перерезать стягивающие путы. Ему казалось, что для него проще прирезать Микасу, чем заниматься бинтами. Следом пошёл ремень.       Леви не помнил, сколько они пробыли там, пока его подчинённая начала приходить в себя. Он аккуратно разместился и приподнял её ноги, предварительно сняв сапоги и очень надеялся, что не будет дождя. Ветер и свобода от стягивающих предметов быстро вернули Микасу обратно, и она тут же попыталась резко подняться на что Леви тут же среагировал и вернул её в исходное положение. Сам он уже давно замёрз, но как всегда надеялся на то, что в очередной раз здоровье его не подведёт.       — Что произошло, капитан? — голос девушки был подозрительно спокоен. Она смотрела в небо, послушно выполняя недавний жест капитана, который говорил: «Лежи».       — Сначала завела странный разговор, а затем грохнулась в обморок, — Леви положил её ноги на твёрдую поверхность и встал. — Перепугала меня и провалялась как чёртова Спящая красавица несколько минут.       — И вы были со мной всё это время? Заботились и не оставили? — она приподнялась с помощью локтей и заметила, что он по торс обнажён. — Рисковали своим здоровьем ради моего благополучия?       От этих слов у Леви мурашки по телу пробежали. Её голос и взгляд были странными, настолько странными, что хотелось поскорее скрыться от них. Он всматривался в Микасу, а в голове была полнейшая каша. Нужно было ответить. Выдавить из себя хотя бы пару слов.       — Может, я и моральный урод в твоих глазах, но бросить человека нуждающегося в чей-либо помощи не могу, — Микаса продолжала сверлить его этим странным взглядом. — Нужно идти. В кабинете есть чай с ромашкой, он приведёт твои нервы (и мои) в порядок.       Ему не нужно было оборачиваться, он итак знал, что девушка пойдёт за ним.       — Только не забудь мою рубашку.       Пока Микаса шла за Леви, она прислушивалась к самой себе. Небывалая лёгкость и спокойствие в душе, которые она уже забыла, так хорошо царили. Девушка не знала с чем это было связано, но была очень рада этому. Ещё она была рада тому, что они шли молча, казалось, капитан тоже чувствовал эту странную атмосферу. И лишь скрип двери разорвал эту идиллию.       Спустя три минуты около неё стояла чашка с горячим чаем. Микасе показалось, что Леви насыпал себе намного больше заварки, но, впрочем, это не очень важно. Тишину прерывал стук часов в кабинете. Каждый думал о своём и эта дума была одной из самых сложных для одного из них. Слова Микасы так вонзились в капитана, что он и слово лишнее боялся сказать.

«Я хочу быть похожей на Вас»

      Шесть слов, перевернувшие его сознание. Казалось, что именно сейчас вся это история с дисциплиной достигла своего грандиозного апогея и смеётся над ним с высока.       Тишина затянулась слишком надолго, и первым разорвал её Леви.       — Микаса, с этим нужно заканчивать, — от своего имени она вздрогнула и перевела на него свой ясный взгляд, будто бы у неё были все ответы на мучающие его вопросы.       — О чём Вы? — голос вроде знакомый, но отчего-то чуждый. Мужчина начал задумываться над тем, что всё происходящее — сон.       — Всю эту глупую идею. Не знаю, как это связано с твоим состоянием, но я не хочу, чтобы ты от этого померла.

«Я не хочу, что бы ты померла»

      — Со мной всё хорошо, я не понимаю о чём Вы.       — Ты помнишь, что сказала мне несколько минут назад перед твоим падением? — тяжелый и уставший взгляд мужчины вонзился в неё.       — Я не помню даже того, как Вы пришли. Всё будто в тумане, — Микаса не врала, она действительно не помнила своих слов и причины падения.       — Вот именно поэтому. Прошло только пять дней, но по моим ощущениям — вечность. Изначально это рассматривалось как идиотская затея под давлением Смита, но сейчас я серьёзно беспокоюсь о твоём здоровье.

«Я беспокоюсь о твоём здоровье»

      Очередной приступ «ударил» в голову и чашка летит на пол, а Микаса хватается за виски. Леви уже просто боится говорить, не то что подойти к ней.       — Извините… я… — девушка хочет собрать осколки, но почему-то не может пошевелиться. В голове болезненно проносятся все эти пять дней. Помощь, поддержка и наставничество. Любая мысль о других болезненно блокировалась разумом, будто это и только это должно занимать её мысли, будто она должна приложить все усилия, чтобы эти моменты могли повториться. Всё, что было до этого, настолько ничтожно, что Микаса не жила, а жить она начала здесь и сейчас. Благодаря нему. Не Эрену. Леви. Боль мгновенно уходит и становится ещё лучше. Искомый ориентир настолько очевиден, что сидит с ней сейчас в одном помещении. Капитан Леви — её ориентир. Истинный. На губах появляется лёгкая улыбка, а благодарность к этому человеку настолько безгранична, что невозможно её выразить ни словами, ни действиями.       У новоиспеченного ориентира пробежали мурашки, но теперь уж точно не от холода. Он наблюдал, за дальнейшими действиями. Отчего-то каждая минута с ней становилась тяжелее, сейчас Микаса сминала в руках свой собственный шарф, будто месила тесто, а в комнате царило напряжение. Неожиданно капитана осенило: всё её поведение было не последствием глупости, а криком. Страшным немым криком заметить её. Эрен умело выстроил стену между ними, чётко расставив границы на нужном расстоянии и Леви, своими необдуманными действиями начал давать ей то, чего она так желала от другого человека. Это происходило неосознанно и настолько быстро, что он сделал самую страшную ошибку в их жизнях — негласно взял на себя ответственность. На первый взгляд Микаса являлась превосходной машиной для убийств, идеальным разведчиком с небывалой силой, но за всем этим скрывалась девочка. Девочка которую она похоронила, последовав за Эреном и которую Леви «откапывал» каждый грёбанный день. Когда даёшь или показываешь человеку, что может быть иначе, стараешься понять его и поддержать на сложном пути ты становишься для него ориентиром. Он знал это по себе, он испытал это в день смерти Фарлана и Изабель и именно поэтому он сейчас находиться здесь, именно поэтому выбрался из трущоб. Возможно, головные боли были тем самым звонком, который Леви упорно игнорировал, а сейчас он должен решить судьбу этой запутавшейся в себе и в этом мире девочки. Не солдата. Не воина. Девочки.       Очередной тяжелый вздох и такой же взгляд. Леви выступает в роли палача. Принять её и направить дальше или резко «оторвать» от себя и сломать. Ещё больше озлобить Микасу на весь этот мир. Сколько она проживёт на боли? До следующей вылазки? Месяц? Год? Нужно принять решение. Здесь и сейчас. Решение для чужой судьбы. Да послать бы это всё к чёрту и забыть!       — Микаса…

Подпустить или вонзить нож?