Дисциплина и кое-что ещё...

      — Микаса, оставайся здесь.       Леви встал из-за своего стола настолько резко, что его кресло чуть ли не опрокинулось. Микаса коротко кивнула и сжала руки в кулаки. Ей было значительно лучше, но не настолько, чтобы он мог её отпустить, да и ответа ещё не было…       Леви нужно было проветриться. Осознать происходящее и принять здравое решение. Он не понимал, почему состояние девушки так сильно выбило его из колеи. Не сказать, что это была привязанность, но что-то же было. Нужно было вернуться и покончить со всем этим фарсом, но, почему-то именно сейчас моральные силы сделать это покинули его. Не хотелось совершенно ничего.       — Леви? — Эрвин подкрался совершенно незаметно и слегка испугал мужчину. — Как хорошо. Я только хотел с тобой поговорить! Есть парочка минут?       Мужчина подумал, что несколько минут явно ничего не изменят, поэтому кивнул и направился в кабинет командора. Когда он проходил мимо окон, то заметил нарастающую на улице бурю. Сегодняшняя ночь явно будет не спокойной.       Пока они шли, Леви успел надеть привычную маску безразличия и отрешения от происходящего. Обычно, когда им приходилось оставаться наедине, он всегда снимал с себя оковы званий и устава и начинал общаться наравне с Эрвином, но именно сегодня с каждым шагом Леви всё больше закрывался в себе, старался тщательнее подобрать слова и понять о чём вообще стоит умолчать. Прямо сейчас он чувствовал, как между ними появляется некая пропасть, а из-за чего?.. Эрвин тоже был явно напряжен, да и время для формальных разговоров явно не то время, а слушать порицания за что-либо совершенно не хотелось, а особенно сейчас.       Смит подождал, пока его друг сядет на кресло и, тяжело вздохнув, наконец-то начал:       — Леви с данной минуты я отменяю свой приказ, который касался Микасы Аккерман. Ты и она, по моему мнению, достаточно научились сотрудничать, чтобы выполнить миссии.       Первая мысль Леви — он видел. Угол обзора из его кабинета как раз попадал на башню, но не настолько, чтобы разглядеть происходящее так, как оно происходит на самом деле.       — Это не твой стиль. Ты всегда доводишь все дела до конца, а тут решил закончить, до предполагаемого времени, — мужчина скрестил руки на груди и принял довольно вальяжную позу. Разговор обещал быть действительно неприятным. Он всегда предчувствовал такие разговоры.       От этих слов Эрвин резко впал в ступор, он считал, что Леви достаточно будет услышать эти слов, чтобы тут же согласиться и уйти, ведь когда-то это было для него самым желанным. Смит надеялся на их вынужденное сотрудничество, но не сближение. Ему вообще мало верилось в то, что он действительно сможет кого-то подпустить к себе спустя столько лет. Леви сидел и прожигал в нём дыру, не сказать, что он был как-то недоволен или, наоборот, счастлив.       — Просто достаточно. Я… недавно видел ваши новые взаимоотношения, и они явно нарушали границы нашего устава, — подобрать слова было слишком тяжело, Эрвин чувствовал, что ходил по тонкому лезвию ножа.       — А что ты хотел? Заставить нас принимать участие во всем этом идиотизме и выйти чистыми? Делать вид, что ничего не происходило? Я заткнулся и следовал этому хреновому приказу, нашёл источник проблемы и начал работать над ним, а теперь кто-то наложил в штаны и решил отказаться?       — Есть определённые правила и эти правила никто не должен нарушать. Даже ты. Сегодня вы с ней по душам разговариваете, а завтра она перекочует в твой кабинет. Ты позволяешь слишком много вольностей, и другие начали это замечать.       — И кто же эти другие? — Леви хотелось сбежать прямо сейчас, куда подальше от всего этого.       — Ханджи. Она очень часто стала говорить о том, что по вечерам ты становишься странным.       — Нашёл кого сюда приплести. Это, чёрт возьми, Ханджи она много чего переворачивает, — постепенно нарастающая злость начала проявляться в голосе мужчины.       — Знай своё место, — вдруг тон Смита изменился. Видимо, у него не осталось весомых аргументов и он впервые за несколько лет обратился к нему с позиции командира. — Я не буду тебя уговаривать. Если ты решил сделаться нянькой, то это явно не тот вариант. Я и подумать не мог, что ты вообще будешь себя вести так. А может это привычка? Тебе непременно нужно о ком-то заботиться? С виду такой непреступный, а на самом деле это вовсе не так? Я помню тех двоих. Ты был им вроде старшего брата, верно? Соскучился по этим ощущениям?       Сейчас перед Леви открылась совершенно другая сторона старого друга. Она была эгоистичной. Он не понимал, как происходящее с Микасой могло повлиять на его планы. В первые в душу закралось сомнение о том, что Смит его откровенно использует в своей цели. Той самой детской цели за которую он так отчаянно держится. Леви видел, что Эрвина ситуация откровенно бесит. Бесят его ответы и реакция, хотя он и ничего такого особого не сказал.       — Знаете, командир, — последнее слово было произнесено издевательски. — Я не думаю, что вы имеете право запрещать мне общаться с собственными подчинёнными. Обосновывая это собственным эгоизмом.       — Это приказ, который нельзя ослушаться, — Эрвин был на пике злости.       Леви пронзила острая головная боль с каким-то странным щелчком. Он схватился за голову и тут же сгорбился. Эрвин даже пальцем не пошевелил, так он был разозлён на друга. Наверное это испытывала Микаса в те моменты, но умнее был он, а сейчас Леви был наедине с этим страшным ощущениям и еле сдерживался что бы не взвыть. Хотелось умереть или, как минимум, потерять сознание, чтобы просто не чувствовать этого ада.       — Кажется, это тебе явный знак, что ты не прав, — равнодушно произнёс Смит.       После этих слов всё резко прошло, а Леви словно «отрезало» от Эрвина. Слова больно ударили, словно острый нож. В его глазах не было ни волнения, ни сострадания. Только немое превосходство за которым он сам последовал когда-то.       — Я тебя понял, — Леви встал с кресла, чувствуя презрение и, одновременно, угрызения собственной совести, которая, оказывается, у него была. Угрызения за то, что он чувствует отрицательные эмоции к старому другу.       Дверь захлопнулась слишком сильно и громко, мужчина явно не рассчитал собственные силы. Остатки боли не давали нормально сосредоточиться, а нарастающий гнев давил всё сильнее. А всё из-за кого? Микаса… Леви только-только вспомнил о том, что она до сих пор в его кабинете. Да закончится эта адская мука когда-нибудь или нет? Дадут ему спокойно «умереть»?       Войдя в кабинет, он заметил, что девушка по-прежнему сидела на диване и сжимала чашку с уже остывшим напитком. Её подчинение даже немного смутило капитана, хотя это было странным. Она рассматривала остатки заварки в собственной чашке и даже не подняла головы, когда Леви зашёл.       — Микаса, — мужчина сел в ближайшее кресло и между ними осталось несколько сантиметров. Леви заметил, что в её глазах тоже появилась усталость. Им обоим был необходим отдых, но оставался последний вопрос. — За эти пять дней произошло столько, что я действительно не знаю, что здесь можно сказать. Мне кажется, что мы нарушили некие границы и теперь страдаем из-за этого.

«Решил поиграть в старшего брата?»

      — Извините…       — Ты ни в чём не виновата, это было обоюдным желанием, но есть определённые границы, которые нарушать запрещено.       В этот раз Микаса подняла на него действительно измученный взгляд. Он уже видел такой когда-то… перед смертью человека, осознающего своё положение.       — Тогда позвольте мне уйти, капитан, — от такого ответа он поднял на неё удивлённый взгляд. — Я получила достаточно ваших уроков, чтобы осознать свои ошибки и пересмотреть многие вещи. Не нужно больше переступать через себя, — она аккуратно поставила чашку и направилась к выходу, как вдруг её сильно схватили за запястье. Микаса впала в ступор, она не понимала происходящего, не знала, что ответить на это.       — Но я не хочу, — далее последовала продолжительная пауза, Леви смотрел в пол, боролся с собой так, будто от этого он потеряет жизнь. — не хочу отпускать тебя, — он коснулся щекой тыльной стороны её руки, будто беззащитный ребёнок. Теперь девушка впала в ещё больший ступор. Её готовили убивать, работать в команде, заткнуть свои желания и чувства куда подальше, но совершенно не готовили к тому, что к ней будет кто-то ластиться. Микаса забыла как воспроизводить звуки, а резкий порыв ветра ворвался в помещение и затушил последний горящий факел, погружая их обоих во тьму.       Никто не знал сколько времени прошло, оба застыли словно статуи. Неприятный ветер всё ещё врывался порывами и норовил закружить исписанные листы. Появились первые раскаты страшного грома, отчего девушка каждый раз вздрагивала, Микаса всегда боялась сильного грома. Она аккуратно повернулась к Леви, который по-прежнему держал её руку, и присела рядом с ним на корточки. Второй рукой Микаса аккуратно, будто перед ней был дикий зверь не знавший ласки, коснулась его волос. Мужчина тут же вздрогнул, но руку не убрал. Его волосы были довольно жёсткими, она тут же невольно сравнила их с мягкими волосами Эрена, но тут же осеклась. Не стоит сейчас вспоминать его. Оба не нуждались в словах, их поступки говорили за них гораздо ярче. Им казалось, что оба начинают сходить с ума, что происходящее нужно прекратить сейчас же, но они не могли.       В её девичьих руках, длинных пальцах он невольно вспомнил маму. Это немногое, что он помнил о ней. Мама всегда так делала, когда он был голоден или ему было не хорошо, в её глазах всегда стояли слёзы, но она улыбалась. Даже такому как он требовалось хотя бы иногда, очень-очень редко ощущение нужности, некой слабости хотя бы на мгновение. Леви даже не заметил, как заставил перекочевать Микасу на колени, а затем крепко обнял, даря тем самым всю благодарность за то, что она осталась. Не привыкшая к такому отношению, Микаса стала настоящим ёжиком в его руках, она не могла никак расслабиться, довериться, даже старалась не дышать, чтобы не спугнуть. Может ли человек за четыре дня пересмотреть всё своё отношение к другому? Переосмыслить его и пустить туда, куда бы уже никого не хотел впускать? Довериться чужому? Микаса робко обвила руками его шею и прижалась к нему. Такое действительно бывает, но чрезвычайно редко, настолько, что граничит с фантастикой, поэтому это нужно испытать и не обжечься, чтобы поверить…