Дисциплина и кое-что ещё...

      Прошло два месяца после тех событий. Леви стал держать Микасу ближе к себе. О столь резком продвижении из новобранцев до помощницы ходило множество различных слухов, но правдивых среди них не было. Девушка начинала помогать ему после утренней тренировки и заканчивала ближе к обеду, их отношения вернулись к деловым, о том вечере ни один из них старался не вспоминать. Как-то оправдываться не имело особого смысла, а переходить на новый уровень, прекрасно зная как это будет воспринято, не хотелось именно капитану.       Он не боялся наказания или угроз, просто прекрасно понимал, что Смит, если их отношения будут не только подтверждены, но и станут известны всем, так просто этого не оставит и сделает всё, чтобы прекратить их. Тем более Эрвин был прекрасным стратегом и манипулятором, поэтому по-прежнему находиться рядом с Микасой, но оставаться в прежних отношениях было лучшим решением. В бессонные ночи он прокручивал всё связанное с ней в своей голове, и, к его ужасу, делал это всё чаще и чаще. Леви прикрывался тем, что она просто хорошая помощница, с которой он смог найти общий язык.       Микаса стала более покорной, иногда даже подстраивалась под его настроение так, что была единственным человеком, который не раздражал его. За это Леви её очень сильно ценил, стараясь в ответ сгладить острые углы своего не самого простого характера. Они редко разговаривали во время работы, могли перекинуться несколькими фразами о содержании, и на этом всё заканчивалось. Иногда он чувствовал на себе её изучающий взгляд, но не обращал на это никакого внимания. Это могло создать… проблемы.

***

      Однажды Микасу и ещё нескольких ребят отправили в город, как бы он не хотел, а он действительно этого не хотел, девушку с ним оставить не получилось. Тогда и появились первые «звоночки», которые заставляли мужчину начинать понимать истинное положение вещей: всё раздражало, и было чувство необъяснимой потери, будто что-то отобрали без разрешения. Очередная стопка оставалась нетронутой, работать не хотелось. Его бесил почерк, качество бумаги и кривые в некоторых местах печати. Брезгливый взгляд небрежно проскользнул по стопке в очередной раз оставляя её лежать без дела. Леви прекрасно понимал причину такого поведения, но до сих пор принимать её не хотел. Он не считал это привязанностью, скорее просто непривычным для себя состоянием. Мужчина не имел привычки привязываться к кому-то, скорее наоборот: всегда был готов выкинуть из жизни любого неугодного человека, особенно начиная чувствовать некую слабость.       С каждым новым часом становилось всё хуже, осознание того, что он не может проконтролировать, всё больше и больше давило, вернулись воспоминания, засунутые на самое дно. Последний раз такое состояние было, когда на миссии, по определённым обстоятельствам, Леви не мог связаться с Эрвином, но всё равно теперешнее состояние отличалось от того. Их миссия в городе должна была закончиться в конце недели, и если уже на второй день он не может вернуться в нормальное состояние, то что будет дальше? Леви закрыл глаза и сделал глубокий вдох. Поединок с самим собой — одно из самых страшных для него занятий.       Всё было не просто так: разделить Микасу и Леви было планом Эрвина. Почему он решил действовать спустя два месяца? Это было сделано для того, чтобы его друг немного успокоился и начал считать, что ситуация по-прежнему в его руках. Всё действительно выглядело довольно невинно и обыденно, и это было его идеальным ходом, ведь близкое расположение Леви нельзя было терять, и только умело сплетённая паутина могла в этом помочь. Следующим, немало важным этапом, стало то, что вместе с данной группой была отправлена и Ханджи. Женщина долго не хотела принимать участие во всём этом, но в конце концов сдалась. Её задачей было не только сопровождение, но и некое влияние на юную Аккерман. Леви никогда бы не стал «кусаться» просто так, это значило, что с Микасой тоже что-то происходит. Надавить на неё и поставить под сомнения было гораздо проще, нежели стараться это сделать с ним (Леви).       Ханджи не замечала никакого блеска в глазах, присущего девочкам её возраста, а уж тем более каких-то знаков более личного отношения к мужчине. Всё это время она не показывала ни единой эмоции, ходила так, будто и не было той ситуации. Это могло означать либо её огромную самоуверенность, либо никакого романтического интереса. Зоэ конечно выполнит свою задачу, но она совершенно не понимала её смысла. Не понимала и выводов Эрвина о их неуставных отношениях, ведь доказательств не было. До этих пор…       «Гениальный ход» оказался отправной точкой. Ввиду того, что Микаса, Конни и Жан скорее выступали в роли личной охраны для майора, у них было слишком много свободного времени. Пока женщина разбиралась с очередными поставками, Микаса всё больше уходила в свой собственный мир. У неё не было никакого желания воспользоваться возможностью и пройтись по самым красивым улочкам, хотя Ханджи её отпускала. С каждым новым днём она становилась всё мрачнее и мрачнее, даже Конни подшутил однажды о том, что стоит только зайти девушке в помещение, как тут же обстановка становится тяжёлой. Ей не было дела до них и их слов, было как-то не так. Она начала скучать по замку, по друзьям и даже по капитану. За это время она научилась абстрагироваться от всего происходящего, научилась ценить себя, но стоило ей покинуть стены кабинета, как собственное «я» стало камнем на её шее. Без поддержки мужчины не хотелось ничего делать для себя и учиться жить ради себя. Она потухала на глазах, и когда к ней пришла майор, уже не хотела ничего большего, кроме как вернутся в замок и уже привычный кабинет. После такой эмоциональной встряски хотелось стать ещё лучше для капитана, чтобы он понял, как было тяжело без его слов.       — Микаса, у тебя что-то болит? — до возвращения оставалось три дня, пора было действовать, тем более на Аккерман уже и лица не было.       — Всё хорошо, майор, спасибо за заботу, — ещё бы она тут же рассказала всё-всё.       — Слушай… я знаю про то, как вы сблизились с капитаном Леви за это время… — Ханджи старалась аккуратнее подобрать слова.       — Он здесь ни причём… — майор заметила, как на этих словах голос её чуть дрогнул, а пальцы сильнее сжали простынь.       — Послушай, — сейчас или никогда. — Не нужно привязываться к тому, кто проявил к тебе немного больше внимания потому что ты одинока, — Микаса тут же подняла на неё свои глаза, а женщина положила свою руку поверх её. — Одиночество — нормальное состояние и никто и никогда не сможет заполнить пустоту внутри тебя. Я понимаю, ты благодарна ему за всё, но неужели ты никогда не задумывалась, что его отношение к тебе сейчас исключительно из-за вежливости? — впервые Ханджи начинала ненавидеть себя.       — Из-за вежливости?.. — ей стало ещё больнее внутри, Микаса не могла описать это состояние словами.       — Сама подумай: Леви столько сделал для тебя, чтобы помочь и теперь чувствует ответственность. Он приблизил тебя к себе, но после этого даже говорить не хочет, — Зоэ знала, что несговорчивость Леви просто его небольшая особенность, но вот Микаса об этом знать никак не могла.       — Вы хотите сказать, что я ему мешаю?       — Нет, просто ты для него всего лишь очередная, — Зоэ особенно выделила последнее слово. — Подчинённая, а у тебя к нему появились что-то…       Она не поняла, к чему было это сказано, ведь это не правда. Тот поцелуй… в нём не было чувств. Микаса отдала ему свой первый поцелуй в знак благодарности за то, что он сделал для неё. Она посчитала это равноценной ценой. В нём не было какого-либо подтекста, да и капитан после этого особо ничего не сделал, будто бы понял. Но после слов майора, она задумалась про истинный смысл всего, что она делала и чувствовала. Неужели ей?..       И в этот момент Ханджи увидела тот самый блеск в глазах, всего лишь на долю секунды, но этого хватило, чтобы понять свою ошибку. Она должна была уничтожить этот росток, а в результате наоборот помогла ему начать расти. Когда об этом узнаёт Смит, реакция будет явно нехорошей, а Микаса… Микасу будто подменили.       Но это продлилось недолго. Пришли страх и куча вопросов. Она боялась, что эти перемены могут разрушить всё то, что было создано до этого. Двухмесячное затишье научило их работать друг с другом и подстраиваться под себя, но сейчас всё висит на волоске. Слова майора тоже посеяли кучу сомнений. Ханджи сказала, что это может быть просто банальное нежелание сделать больно, но, с другой стороны, капитан никогда не был тем человеком, который заботился о чьих-то чувствах. Он был груб и резок, но эти качества позволяли не причинить людям ещё больше боли из-за ложных надежд. Так с какой стати ему что-то менять в своей жизни ради какого-то очередного кадета. Да и вообще… иногда слишком сложно понять собственные чувства, тем более до этого не испытывающие. Микаса всегда была скупа на эмоции, если это не касалось её близких друзей, но Леви не близкий, а уж тем более не друг. Нужно быть безмозглым титаном, чтобы не понять истинных мотивов его действий. Это никогда не было ради неё, он делал это для себя, для собственного комфорта. С каждой новой мыслью становилось всё хуже и хуже. Микаса и думать не хотела, что Леви может почувствовать похожее. Он ценил её как помощницу, но никак девушку… и опять… и опять тот вечер… очередное «но» в цепочке отторжения. Зачем тогда было вести себя так? Оставаться с ней? Отвечать? Она никогда не сможет произнести этих вопросов вслух. Единственным правильным выходом было снизить их контакт до нуля, но это же невозможно. Нужно указать причину, поговорить с ним, но Микаса очень боялась, что она себя выдаст, пусть до этого её собственное тело никогда не подводило. Или это действительно просто привязанность, ведь до этого к ней так никто не относился, даже Эрен отталкивал её, а в этом случае Леви всегда ей помогал и был рядом, будто так и должно быть, будто это совершенно нормально.       Ханджи до сих пор сидела на краю кровати и пристально смотрела на неё, девушке было очень не комфортно, но она не хотела сейчас ничего говорить. Микаса старается побороть внутренний конфликт из собственных «но» и «если».       — С тобой всё в порядке? — она аккуратно коснулась её плеча, отчего девушка вздрогнула.       — Всё хорошо. Вы ошибаетесь насчёт меня и капитана. Он действительно помог мне, и до ваших слов я знала все это. Не волнуйтесь.       — Я рада, что ты это понимаешь, Микаса. Не хотелось бы, чтобы такой способный человек пропал.       — А вам спасибо за заботу, майор.       Ханджи ушла, а девушка была рада, что ей удалось убедить женщину в правдивости слов. Она ей никем не была, а в благородные мотивы чужих людей Микаса не верила. Только она является хозяйкой собственной судьбы. Всю жизнь она тянула боль на себе, засыпала с ней и просыпалась, так почему именно сейчас нужно открываться кому-то? За свою короткую жизнь Микаса много чего хотела, но обстоятельства ей показали, что такая как она, возможно, просто не создана для счастья. Её задача — оберегать друзей. А капитан… за капитана она готова пожертвовать собой, ведь он помог ей и не оставил. Микаса сделает всё, чтобы этот человек тоже был в безопасности и будет по-прежнему тихонько стоять в стороне, наблюдая за ним.

***

      На следующий день все вернулись в штаб. Девушка выдохнула с облегчением, увидев, что с Эреном и Армином всё в порядке. В толпе встречающих капитана не было, оно и к лучшему. Тут же был отдан приказ разбирать продовольствие и отвести лошадей в конюшни. В душе у Микасы было очень неспокойно, она никак не могла вести себя как обычно.       Когда Леви услышал гул с улицы, он занимался документами. За этот промежуток времени он всё же сумел усмирить себя, а затем постараться отвергнуть произошедшее. К нему недавно заходил Эрвин и извинился за тот всплеск. Оставалось сделать вид, что всё хорошо и продолжать идти к его цели, пусть и внутри стало гадко. Леви будто чувствовал себя в чужом теле, от всего этого было жутко не комфортно и даже противно. Всё говорило о том, что сейчас он не на своём месте.       За это время последние намёки на присутствие подчинённой в кабинете полностью улетучились, от этого не было грустно, но Леви чувствовал странную пустоту, такую непривычную и давящую. Сейчас должен начаться ужин, и он на него не пойдёт. Как трус будет сидеть в кабинете и с места не сдвинется. За всю свою жизнь такого не было никогда, до этого он смело смотрел обстоятельствам в лицо, а сейчас будто хвост поджал. От самого себя было тошно.       Через полтора часа в дверь постучали, и он почувствовал необъяснимое ликование, но то быстро угасло, стоило ему увидеть гостя. Ханджи и новая стопка. Суровая реальность.       — Я тоже рада тебя видеть, — женщина увидела его очень «дружелюбный» взгляд и постаралась не задерживаться.       Будто специально его заваливают всей этой хренью, чтобы тот вообще не вылезал из кабинета. Последние три дня Леви работал на износ, ведь первые четыре вообще ничего не делал. Слишком тяжело и на него не похоже. Стабильность из бумаг, кабинета и собственных воспоминаний сводила с ума.       Ещё пятнадцать минут и он резко встаёт с кресла и идёт к двери. Ему нужен свежий воздух, больше нельзя сидеть в этом душном кабинете, но… стоило ему открыть дверь, как перед глазами стояла Микаса. Леви отшатнулся и отошёл на несколько шагов назад. Она была будто неживая, её не существовало, только его больное воображение вместе с болезненными фантазиями. Микаса тоже выглядела как-то не так, с ними обоими было что-то не так.       — Разрешите войти, — Леви точно знал, что сейчас на её лице настоящая маска. Неестественность её движений с головой выдавало истинные ощущения.       — Для тебя мой кабинет открыт всегда. Ты же знаешь, — два лжеца стояли друг перед другом и идеально играли заученные роли.       — Я хочу попросить Вас, снять с меня полномочия вашей помощницы, — давно он не слышал такого ледяного и неестественного голоса.       — По причине? — Леви чувствовал как внутри него что-то начинает происходить. Он не видел её неделю, а чувствовал себя так, будто год прошёл.       — Я буду куда полезнее, если буду больше проводить времени за тренировкам и, заодно, со своим отрядом.       — Ты в этом уверена? — желания отпускать её не было, и мужчина не мог с этим справиться.       — Да, капитан, за это время Вы мне очень многое дали и научили лучше понимать саму себя. Благодаря Вам я смогла многое пересмотреть и понять.       — Если ты в этом нуждаешься, я, конечно, отпущу тебя на все стороны, — медленными шагами Леви подходил всё ближе, Микаса не шелохнулась даже тогда, когда он закрыл дверь. — Я рад, что ты смогла извлечь пользу из моих уроков, — он уже хотел отойти от неё, но она успела коснуться его спины кончиками пальцев.       — Кап… — Микаса не успела даже договорить, как была прижата к стене. В глазах мужчины читалась неописуемая боль, он был на грани.       — Не дотрагивайся… — боль сменилась злобой. — Уходи, прошу тебя уходи и не появляйся больше здесь.       Девушка впала в ступор, забыла как двигаться и говорить. Она просто смотрела на него, ни в силах что-либо сказать. К своему ужасу она понимала это чувство сейчас, он проходит через те же муки, которые испытала она вчера. Они не могут ничего изменить в силу своего положения и других факторов… они… не… могут… будто связанные стальными цепями.       В голове у Леви болезненно крутилось всего лишь одно слово — нельзя. Мужчина действительно сейчас сходил с ума от происходящего. Её тепло и запах, он так чётко ощущал это, будто был живым. Леви умер в тот день, когда потерял своих друзей. Он не чувствовал боли, не чувствовал каких-либо эмоций кроме ненависти и злобы, а сейчас эта юница буквально заставляла прочувствовать его то, о чём он забыл несколько лет назад. Ей не нужно было говорить или что-то делать, чтобы в очередной раз он чувствовал это. Может быть это её урок для него? Как часто ученики могут дать такую сильную взбучку собственным учителям? Сколько можно уже играть в безразличие? Всё уже было ясно тем вечером, в тот чёртов вечер он потерял себя. Внутри себя Леви уже давно послал всех куда подальше.       Последней каплей стало то, что Микаса расслабилась в его руках, а её взгляд стал теплее. Она видела его насквозь, понимала, что он хочет её поддержки. Мужчина коснулся её шеи губами и окончательно потерял контроль. Леви направлял её и не давал и шанса вырваться. Он слишком сильно нуждался в ней, чтобы так просто отпустить, тем более Микаса и не была против подобных действий. Может быть, она ещё не понимала, что сейчас произойдёт, но зато он прекрасно понимал и ни капли не жалел. Все эти месяцы Леви постоянно сдерживал себя, вопреки истинным желаниям, а сейчас послал всё к чёртовой матери и наслаждался тем, чего хотел по-настоящему. Он сделает всё, чтобы эти отношения не вышли за пределы кабинета.       Ещё несколько минут и она с ним на диване, на них нет одежды, тяжелое дыхание Микасы от его действий воспринималось как самый лучший комплимент, она открывалась ему, подставляла шею и позволяла себя целовать где угодно, пусть в её жестах и замечалась скованность. Впервые за свою жизнь он так сильно желал этой близости, желал, чтобы она стала его и только его. Слишком сильный голод. Никаких «но» и «если» не существовало. Была только она и её тело в его же объятиях. Её болезненный вскрик и яркие следы на спине окончательно уничтожили все его сомнения. Теперь нет никаких сводов правил, ни Смита, ни Ханджи с её моралями. Теперь их связь была окончательно закреплена. Нет более достойного защиты Аккермана чем Аккерман. Леви не умел успокаивать, не умел говорить нежных слов, но он умел подкреплять свои слова действиями, а это было самым главным. Доверие Микасы он оценил сполна и был готов отдать ей всё, что мог. С этих пор ненависть сменилась самым сильным чувством в его жизни, и не было ничего, что могло его разуверить в этом. Только он и она. Здесь и сейчас. На отведённую им жизнь…