Истязания (урок шестой)
12 января 2020 г., 02:02
«Разрежь мою грудь, посмотри мне внутрь, Ты увидишь, там все горит огнем. Через день будет поздно, через час будет поздно. Через миг будет уже не встать.»
Кино — Мама, мы все тяжело больны
Это была одна из самых сложных ночей для него в моральном плане. Леви чувствовал, что на одной половине чаши весов была Микаса, а на другой практически все и вся. Прижимая девушку к себе, он ощущал это настолько остро, что приходилось концентрироваться на ощущениях от объятий, чтобы не уйти в собственные размышления. Внутри него была настоящая смертоносная стихия в виде собственного укора и страха. Леви тоже был живым человеком, и именно сейчас он вспомнил об этом. Сколько лет приходилось забывать? Хотел ли он этого? Идя за Эрвином, собственное «я» действительно стало забываться, отошло куда-то в самый дальний и тёмный угол. Оно было не нужно. Жизнь была не нужна. В какой-то момент он понял, что дрожит. Микаса до сих пор не отпускала его, но ему начало казаться, что это было не её желанием. Слабость сменилась раздражением. Пошла защитная реакция из-за того, что он не привык к такому отношению, у него такого никогда не было. И что делать дальше было неизвестно. Тепло другого человека постепенно начинало действовать, как подавление стресса. Самокопание сменилось искренней благодарностью за то, что она осталась и не побоялась. Хотя, за иное решение, Леви бы её не осудил. Ещё несколько секунд и он опускает руки с её спины, давая выбраться. Оторвавшись, Микаса смотрела на него странным и неизвестным ему взглядом. Им не нужны были слова, какие-то объяснения. Сейчас молчание — их собственное лекарство, а им было что залечивать. Тишину уничтожал только гром да ливень. — Я не люблю гром, — это были её первые слова за длинный промежуток времени. — Он напоминает мне о самом страшном дне в моей жизни… — лицо девушки озарила молния, и мужчина заметил, какой болью на лице отдавались эти слова, даже в её шепоте она чувствовалась. — За всеми есть такие истории, — Леви говорил шепотом. — Они сделали нас сильнее. Девушка лишь тяжело вздохнула и посмотрела на окно. Кажется, утренняя тренировка на улице явно отменяется. Она по-прежнему была напряжена и немного напугана, тяжело с этим справиться так сразу. До этого она подпускала к себе Эрена и Армина, и то до происходящего не доходило, а если бы и дошло, то всё равно к этому Микаса отнеслась бы несколько иначе. Капитану же это было нужно, она просто позволила себе помочь ему. С недавних пор отношение к этому человеку было странным и неопределённым. Это была благодарность смешанная с непреодолимым желанием поддержки и помощи в ответ. Микаса пока не могла понять себя и собственные желания. — Я был у Эрвина, — неожиданное откровение, слетевшее с губ, уже невозможно было остановить. — Он просил перестать проводить «уроки». Молния снова озарила небо, а за ней прошёлся оглушительный гром. — Считает, что я готова быть под Вашим командованием? — голос немного дрожал. — Ты сидишь на моих коленях после комендантского часа и ещё не кричишь во всё горло о помощи, — уголки его губ дрогнули. — Это явно о чём-то говорит. — О нарушении личного пространства и устава? — И об этом тоже. — Сегодня последний день? Больше не нужно видеться? — ему точно не показалось, что в голосе было явное разочарование. — Тогда… спасибо Вам за всё, капитан… — Микаса собиралась встать, но Леви не дал этого сделать. — Я не смог выполнить эту просьбу, — девушка в изумлении уставилась на него, как на странное создание, он же смотрел в пол. — Это оказалось… тяжело… — Зачем Вы мне это говорите? Думаете, что рано?.. Очередной удар грома. — Скорее поздно… После этих слов у Микасы появилась одна единственная команда в голове — беги. Беги без оглядки и забудь о прошедшей неделе. Это был сон, всё не может быть так на самом деле. Беги. Вот только она не побежала. — Я безнадёжна?.. — пауза уж слишком долго затянулась. Эти слова послужили толчком. Леви даже не помнил, как умудрился встать, а затем начал крушить комнату. В этот момент он уже не принадлежал самому себе. Опять Леви не мог понять себя, это бесило. Незнание собственных чувств сильно давили на него. Только в этот момент Микаса вернула своё самообладание. Она не может позволить причинять ему себе боль, тело было быстрее разума, и она буквально накинулась на него, чтобы остановить его физическое истязание. Оба упали на пол. — Прекрати! — привычное «Вы» затерялось где-то в процессе их боя друг с другом. Леви явно был сильнее Эрена, и девушке едва удавалось удержать его. — Хватит! Очнулся он только после осознания того, что Микаса оказалась под ним. Руки сжимали запястья и придавливали их к полу. Девушка напоминала ему сейчас извивающегося червяка. — Это не закончится добром, — выплюнул Леви ей в лицо. — Мы действительно почти перешли грань. В глазах Микасы по-прежнему была уверенность только потому, что она не понимала какую грань они переходят, как её перейти и, самое главное, зачем сопротивляться, если почти перешли. Но подсознательно появился некий дискомфорт. Он долго всматривался в её лицо, но раздражающая темнота мешала это сделать настолько тщательно, насколько хотелось. Микаса не дала ему освободиться от переполнивших его эмоций и теперь, сама того не понимая, становилась идеальным запасным вариантом, но в какой-то момент произошёл щелчок, и Леви резко вскочил. Чтобы вернуть привычное состояние, он подошёл к окну, и холодные порывы стали бить в его лицо, действительно помогало. — Тебе придётся остаться здесь на ночь, я не хочу, чтобы тебя поймали дежурные и мы, как неразлучные подружки, которым дня на общение не хватило, оправдывались перед кем-то за это. — под «кем-то», естественно, имелся в виду Эрвин, второй головомойки он не выдержит, поэтому проще поступить именно так. — Я сплю в кресле, поэтому кровать в твоём распоряжении. — Хорошо, — девушка дурой не была, поэтому тут же поняла причины подобного решения: итак приходилось нелегко, а уж если поползут ещё и лживые слухи… Напоследок он протянул ей ключ от спальни, чтобы было спокойнее. Микаса приняла его и, бросив небрежно: «Спокойной ночи», аккуратно закрыла за собой дверь. Избавившись от одной проблемы, Леви резко вспомнил про вторую. Он закрыл окно и обессиленно упал на кресло. Даже для его стрессоустойчивости наступил тот момент, когда уже невозможно терпеть. Что-то в словах Эрвина определенно задело его, иначе бы не было такой реакции. Было ли это упоминание умерших друзей или такая реакция на его собственное сопротивление, он не знал, до этого момента такого просто не было. Леви казался утопающим, пытающимся схватиться за соломинку. «Соскучился по этим ощущениям?» Фарлан и Изабель. Некое внутреннее табу. С ними действительно было как-то иначе… даже он был другим. Нервный стук пальцев о стол усиливался, а воспоминания врывались, возвращая в те дни, когда друзья были живы. Какого чёрта Смит решил попрекнуть именно этим? Это было равносильно удару ножом в спину. Он не имел права приплетать их к ней. Новая волна ярости удерживается лишь тем, что за стеной была Микаса. Как же его задолбало это. Всё задолбало. Пора уже принять простую истину. Признаться самому себе.***
Закрыв за собой дверь, девушка наконец-то начала нормально дышать. Микаса спустилась вниз по двери и закрыла лицо руками. В тот момент, когда мужчина прижал её к себе, она ощущала себя донельзя странно. Всё казалось сном, который не хотел прекращаться. С одной стороны, она хотела, чтобы было именно так, но с другой… В спокойной обстановке до неё начал доходить истинный смысл сказанных капитаном слов о том, что он отказался выполнить просьбу командора. Микаса чувствовала себя виноватой перед ним, не должно было этого всего произойти, но даже саму себя в этом убедить не получалось. Чтобы найти ответ на кучу появившихся к самой себе вопросов, нужно пробраться через кучу «но» и «нельзя». Она пришла, чтобы защитить друзей от самих себя, но в результате тяжело поплатилась за собственный выбор, итог её решений стал фатальным. Между ними было слишком много внутренних стен, чтобы интерпретировать и принять то, что они чувствуют. Множество запретов не давали почувствовать себя достаточно свободными для принятия решения. От этого было горько и больно. Микаса почувствовала, как начали катиться слёзы по щекам. Собственная беспомощность отравляла её. В дверь постучали… Она резко встала, мигом села на кровать и только потом разрешила войти. Он тоже был потерянным, весь его вид говорил об этом. Леви сел рядом и наконец сказал: — Я подумал обо всём и принял разумное решение. Нам нуж… Мужчина не успел договорить из-за того, что Микаса резко подалась вперёд и едва коснулась его губ, реакция была мгновенной, и он не дал ей отстраниться. Иначе будет поздно Фраза о том, что Эрвин был прав так и не была сказана…
