Морская тишина

      Уже целый год Шэй живёт абсолютно другой жизнью. Общество тамплиеров, их поведение и идеологические ценности — всё другое. Долг этой непростой службы снова забрасывает его в Северную Атлантику. Её неприветливые пейзажи уже успели стать для него родными. Кормак сидел в своей каюте и разбирал почту, которую забрал ещё в Нью-Йорке. Объёмный конверт без труда поддаётся его рукам, и обёртка летит на стол. Внутри был манускрипт и письмо: — От полковника… — сам себе отвечает капитан.

„ Мастер Кормак, простите мою прямолинейность, но настало время поговорить об этом открыто. Вы проявили верность идеалам тамплиеров, вопреки (а может, благодаря) прошлому, связанному с ассассинами. Манускрипт, предмет их поисков, в определённый момент попал ко мне. Как раз тогда… ”

      С нескрываемым волнением Шэй дочитывает письмо до конца. Только дважды пробегает глазами по последним строкам, где полковник открыто писал, что их гарнизон не переживёт бой с силами противника.

„ …Я не питаю иллюзий, этот гарнизон обречён. Я отдаю свою жизнь Великобритании, а душу — Отцу Понимания. Полковник Джордж Монро. ”

      Нет ни сомнений, ни раздумий. Только слепая уверенность, что нужно немедленно отправляться к нему на помощь. Тамплиер стремительно покидает каюту, оставляя в голове на репите лишь одну мысль: «Во что бы то ни стало, нельзя дать Монро погибнуть!». Даже суровый климат извечной мерзлоты был не в силах остудить разгорячённого капитана. Изумлённый такой спешкой, квартирмейстер послушно молчал и слушал, как по палубе гуляет приказной тон, чеканящий первостепенные задачи по кораблю. Сейчас «Морриган» стояла на якоре у какого-то безызвестного селения, пережидая непогоду вместе с командой. Её слегка пошатывало от сильных порывов ветра, а объёмные хлопья снега небрежно падали на тёмное дерево палубы.

***

      Жестокие ветра бесцеремонно врезались в двухэтажный дом, создавая на безлюдных этажах шум от грохота крыши. Сильный ливень иногда заглушался раскатами грома, а мимолётный блеск от молний озарял собой стены многих комнат. Шэй находился в своём поместье в Нью-Йорке. Сидел в полутьме гостиной и запивал свою скорбь алкоголем. Воспоминания о Джордже, такие горестные для него, разъедали все мысли в голове. Всё так свежо в его памяти: идеальная красота ландшафтов Ривер Вэлли, спасённый полковник вместе с Джеком Уиксом, и их скорое отбытие с «Морриган» к фактории Джонсона, а после и их новая встреча. Тот тёплый вечер принёс с собой непринуждённые реплики, разговоры о тактике дальнейших действий и, отданный манускрипт, обратно в руки полковника. Затем всё безбожно тонет, ну, так ему хотелось думать — этот порт Фрéдерик, бывший наставник из Братства, и грёбаные идеалы ассассинов, которые убили столь близкого ему человека. На импровизированном подобие календаря, так и остаётся незачёркнутым последний день ноября.       Комната полнилась ароматами. Чувствовался запах сухофруктов, вперемешку с карамелью, то был признак густого эля, который ещё оставляет «тягучие» потёки на стенках бокала. Шэй уже испил достаточно каштанового спиртного и туманно осознавал, что потребности в новой бутылке у него нет. Суматошный стук капель о стекло не покидает пространство и слышится новый удар молнии и новый раскат грома. Пискляво скрипнувшая зажигалка мигом воспламеняет конец самокрутки. Шэй закуривает в затяг, безжизненно откинувшись на спинку дивана. Стряхивает пепел прямо в пустой бокал, стоящий на миниатюрном столике, а другой рукой прикрывает свои уставшие глаза. Очередная затяжка. Мужчине кажется, что в душе снова наступает затишье, но в итоге — это временное явление. Вся примесь табака прекратит действовать на организм довольно скоро и тогда понадобится новая доза яда. — Боже мой, — его безэмоциональные слова вслед за клубком выдыхаемого дыма. — Меня это всё уже… — Кормак рыскает рукой по сиденьям, в тщетной попытке отыскать портсигар, — конкретно и полностью…       Всего одно неловкое движение, вызванное испугом, и тлеющая сигара падает на дно бокала, мгновенно затухая. Неожиданное прикосновение чьих-то прохладных ладоней. Чужие руки прикасаются к шее, неспешно огибают напряжённые плечи, и скользят по рубахе вниз, ближе к запястьям. Каскад чёрных волос ниспадает на мужчину, боковым зрением он замечает знакомые черты женского профиля. Тонкие пальцы нежно сжимают его собственные, вынуждая выпустить, так удачно спрятанный, маленький охотничий нож. — Наш разговор не потребует вмешательства оружия, — и ласково, даже как-то лениво, девушка оставляет поцелуи на открытых местах около ворота его рубахи.       Этот голос успокаивает. Он его прекрасно помнит. Помнит этот тембр и присущую голосу фривольность. Шэй выпускает нож, покорно принимая ласку. Мокрые следы от поцелуев чувствуются уже с другой стороны. Её руки в хаотичном порядке, но всё также медленно, двигаются, с лёгким нажимом проходя по контору сильного тела. Прохлада неожиданно сменяется странным ощущением. Плечи окутывает лёгкая пелена, но лишь мгновение, и она начинает таять. Морриган, стремительно появившись, своим, особым магическим способом перед ним, мягко накрывает его губы поцелуем, который спустя пару секунд становится слишком развязным. Охватив женское лицо руками, Шэй отстраняется. Ему хочется вновь увидеть её. Снова заглянуть в дурманящие глаза, уловить простую, максимально доступную мысль. Проницательный, томный взгляд неестественных глаз проникает в затуманенную голову. Морриган рукой находит остриё и уже из её рук нож был выброшен в темноту комнаты, звучно встретившись с каким-то предметом интерьера. Резкая смена окружающей температуры и Шэй, ведомый забытыми ощущениями, грубо берёт инициативу. Собственническим жестом, спуская руки на талию, он притягивает девушку ближе, вынуждая сесть к нему на колени. Его жилистые руки с силой давят на лопатки, привлекая податливое тело почти вплотную. — Ты такой колючий, — вполголоса произносит дева, проводя рукой по его скуле, — но мне нравится.       Намеренно обманчивый наклон её головы в сторону, но вместо нового поцелуя, лишь с шумом выдыхает в губы напротив. Шэй, покорно подчинённый обострённым чувствам, поддаётся навстречу и необузданным, властным движением целует её. По-хозяйски проникает языком в её рот. Горячие руки капитана свободно проскальзывают под тонкий шёлк чёрной блузы. Чувственные изгибы женской талии, вздымающаяся грудь, из-за рваных вдохов, и притягательный аромат кожи. Мужские губы, целуя и кусая скользят по шее. Руки, выбравшись из-под ткани, расстёгивают пуговицы с внешней стороны блузки. Морриган помогает снять с себя вещь и открыто демонстрирует свою наготу, отбросив от себя чёрный шёлк. Девушка склоняет свою голову ближе к Шэю, и шепчет слова сожаления о незаконченной прошлой встрече. Она аккуратно ведёт ладонью вниз, по-бежевому хлопку чужой одежды, потом спускает обе руки с мужчины и встаёт с него. Неспешно подцепляет пальцами застёжки своих кожаных брюк, и всё так же не сводит взгляда с глаз напротив. Чувства, алкоголь, конфликт испытываемых эмоций — лишь малая часть того, что хранит в себе взор карих глаз капитана. Девушка низко наклоняется, стягивая с себя вещь окончательно. Потом проводит руками по оголившимся участкам кожи и медленно выпрямляется, она совсем не стеснялась стоять полностью обнажённой перед ним. Привлекающим внимание жестом, облизывает и прикусывает нижнюю губу. Её глаза чрезвычайно яркие и вызывающие в этой ночной темноте. Шэй как под действием сильного влечения. Он одним рывком поднимается, стягивает рубаху через голову и, отправив скомканную ткань на пол, с силой притягивает девушку к своему телу. Новый глубокий поцелуй вперемешку с нежными прикосновениями, ласковыми и отзывчивыми движениями.       Морриган стремится утянуть его вниз. Заставить взять её на полу, прямо на ковре из шкуры диковинного для неё животного. Стараясь не сделать ему больно она аккуратно зарывает пальцы в волосы тёмного оттенка, оттягивает за макушку назад, вынуждая заглянуть в глаза. Температура падает. — Ложись, — ощутимо горячий шёпот и дева подталкивает один раз мужчину в нужном ей направлении.       Густой, длинный ворс приятен к телу. Лидерская позиция остаётся за Морриган. Она чувственно целует губы, находящиеся под ней. Руками ведёт всё ниже по чужому телу. Останавливается на кромке домашних брюк. Женские руки уверенно стягивают этот элемент одежды, вместе с нижним бельём. Девушка ведёт себя так раскрепощёно, что создаётся чувство острой необходимости просто ей поддаться. Капитану остаётся лишь подстроиться под созданные условия. Наблюдать, как снятая одежда остаётся лежать в отдалении, как медленно ласкают эрегированный член, меняя очерёдность рук и рта, и как томно закатываются её глаза, когда она слышит его стоны сквозь плотно сжатые губы. Можно легко потеряться во времени и ощущениях от происходящего. Морриган подтягивается к его лицу и снова целует, опираясь локтём одной руки о пол, а пальцами другой оглаживая место солнечного сплетения. Лёжа на мужчине, дева неторопливо трётся своим лоно о его плоть. Весь смысл былого ожидания встречи вытесняется удовольствием, стоит грубым пальцам только сжать её талию. Шэй сильнее прижимает девушку к себе и без особых усилий меняет их тела местами. — Только попробуй вновь сбежать. Во-второй раз этот трюк не пройдёт, — Кормака откровенно ведёт. Богиня полностью открыта ему, простому смертному.       Никакого ответа от девушки не следует, лишь игривая улыбка касается её губ. Она тянет руку к мужскому лицу, и аккуратно проводит своим ноготком вдоль массивного рубца. Страшный шрам, пересекающий правую сторону лица, уже давно зажил, но дикое чувство вины всегда вспыхивало в душе тамплиера, стоило увидеть собственное отражение в зеркальной поверхности. Глубокая, дождливая ночь, постепенно погружала гостинную в наглую темноту. Морриган хочет смотреть на своего любовника, видеть чувственный взгляд карих глаз, и уловить тот момент, когда после всего, скорбь исчезнет из измученного сердца капитана. Камин, находящийся в метре от сплетённых тел, вспыхивает, стоит изящным пальцам женской руки щёлкнуть. Комната наполняется нежным, тёплым оттенком, вытесняя былую тьму.       Их губы интуитивно находят друг друга, поцелуи выходят долгими, жадными, языки нетерпеливо соединяются. Женские ногти в слабой хватке держат его каштановые волосы, иногда их оттягивая, но всё также несильно. Пальцами одной руки Шэй ласкает вожделеющую его влажность. Нежно распределяет всю выделившуюся смазку по сочащимся тонким складкам. Потом проводит членом по эрогенной зоне, и вдоль тех мест, которых только что касался. Жалобные слова с мольбой слетают с зацелованных, припухших губ девы. Проникновение выходит до безумия чувственным. Для двух человек, которые практически незнакомцы, такие страсти были подобны благословению. Женские ноги трепетно сжимают его рёбра. Он даёт ей время привыкнуть. Первые движения спокойные, глубокие. Каждый слабый толчок вознаграждается мелодичным вздохом-стоном. Грубоватые, мужские прикосновения блуждают по распалённому телу. Его пальцы стискивают нежную кожу груди, сжимают до ощутимой боли бёдра. Эта страсть туманит. Поцелуи постепенно становятся рваными, а тела скользят всё быстрее. Пошлые хлопки плоти о плоть заглушают шум непогоды за окном. На сильной, широкой спине багровеют полосы, напряжённые руки проявляют рельеф вздутых вен, а губы не могут оторваться от хрупкой шеи Морриган. Свет от камина позволял мужчине наслаждаться тем удовольствием, что испытывала девушка. Он с упоением наблюдал как иссиня-чёрные волосы путаются в его кулаке, как хмурятся брови и сексуально приоткрывается рот, даруя слуху сладкие постанывания.       Ночь ещё долго дарила новые чувства и пленительные виды. Кормак навсегда запомнит как томно богиня смотрит в глаза, находясь под ним и как прекрасно выглядит её тело, когда она сверху. И насколько же желанным может быть момент достижения пика удовольствия. Эйфория в тот миг накрыла обоих. Долгие поцелуи и медленные прикосновения друг к другу, лишь это помогло разгорячённым телам успокоиться. В этот раз Морриган не хотела быстро покидать своего капитана. До рассвета чуть больше часа, у импровизированной пары оставалось время испить бутылку эля и просто поговорить. Одетые и опьяневшие они сидели на всё том же ковре. Говорил в основном Шэй, ему было необходимо рассказать абсолютно все мысли, которые терзали его душу. — Я слышу твою боль, — девушка кладёт свою руку на мужскую грудь, на то место, где под кожей бьётся сердце. — Позволь мне облегчить эти страдания.       Карие глаза встречаются с жёлтыми. Растерянный взгляд напротив сочувствующего. Пальцы Морриган медленно сжимаются, и короткие ногти ощутимо впиваются в крепкое тело. От её ладони исходит сильный жар, капитану больно терпеть такое воздействие. Но этот неестественный жёлтый цвет заставляет насильно смириться с температурой. Аккуратные чёрные брови сдвигаются к переносице, выдавая то напряжение, с которым приходилось справляться богине. Зрительный контакт резко прерывается. Дева отворачивает свою голову, позволяя длинным волосам полностью скрыть лицо, а сама, едва слышным тоном, произносит: — На твоём пути ещё много потерь, — отчуждённый, полный холода голос заставляет мужчину напрячься, — близких убиваешь вижу. Грех тяжело переживаешь свой. А твои покровители довольны, даже пытаются помочь увидеть обратную сторону утраты…  Слышу полковника. Просит с честью носит отданное тебе кольцо, гордится тобой говорит… улыбается, — Морриган вновь смотрит на Шэя, взгляд её нежен, а рука, что призрачно держала сердце, теперь ласково поглаживает раскалённый участок кожи. — Он рад найти покой, поверь мне. Ты ни в чём не виноват.       Самые нужные слова были сказаны. Богиня знает наперёд, что гнетущее чувство скорби ослабнет, отпустит капитана. К нему вернётся его вечная непоколебимость, и усилится вера в необходимость продолжения своих поисков. Он, буквально сейчас, обретает ещё одну причину двигаться дальше. Как в подтверждение всему этому, в гостинную просачивается рассвет. Ярко-рыжие лучи окрашивают стены, отскакивают от многочисленных стеклянных створок, за которыми хранятся разнообразные коллекционные орудия, и медленно пробираются на потолок. — Всё ведь не так просто. Меня преследовала не только вина, вместе с ней, начало ужасать понимание того, что всё это случилось с подачи моей руки… снова. Но твои слова так не похожи на утешительные. Говоря о близких, ты имела в виду Братство? — Наверное… — практически шёпотом отвечает Морриган.       Вслед за её словами следует самый безгрешный поцелуй этой ночи. Прикосновение мягких, тёплых губ, ощущается приятной истомой. Мужчина закрывает глаза, чтобы вновь почувствовать то пленительное томление, которое вызывала в нём их близость. Но желанного поцелуями не происходит. Открыв глаза, Шэй видит только струящуюся тёмную дымку на своих руках.       Она опять исчезла, оставив недосказанность. В следующий раз они встретятся на Североамериканском побережье, при осаде Луисбурга, где она увидит триумф своего подаренного дара. Но, ликующий от победы капитан, не заметит парящего в небе вóрона.