Лишь один раз

      — Так… Зачем ты это сделала? - голос Сакуры прозвучал слегка приглушённо, будто бы она уже знала ответ, но хотела убедиться в своей правоте, услышав подтверждение из уст самой виновницы этих мыслей. Вот только она будто бы не торопилась с ответом, размышляя или просто держа интригу. Сложно было понять о чём она думала и что было у неё на душе.       Вся компания решила укрыться в одном из заброшенных домов. Как оказалось, по всему периметру небольшой деревушки были расставлены ловушки. Брюнетка явно готовилась к бою с прямым намерением убить всех в отряде, но, похоже, что-то пошло не так и она почему-то передумала. Вместо явно запланированного сражения на всей территории, она просто стояла почти что на входе, не давая пройти в зону, где противники могли погибнуть. Акт милосердия? Маловероятно. Та и сама-то не понимала как допустила возможность схватить себя. В последнее время она ходила сама не своя, всё пребывая в прострации и порой не отдавая отчёт собственным действиям. Наверное, смерть близкого человека слишком сильно задела её, заставляя впасть в некое подобие депрессии. Сейчас же она не чувствовала ровным счётом ничего, кроме лёгкой апатии. Хината сидела на кровати, опираясь спиной на её изголовье, и вслушивалась в ровное дыхание всех спящих вокруг, всё так же не торопясь отвечать на вопрос.       — Предполагаю, тебя беспокоит то, что я чуть не убила своего брата? Не спорю, нужно было не медлить и закончить всё раньше, дабы избежать подобной ситуации. Но уже поздно, - несмотря на то, что глаза были спрятаны за маской, будто бы по привычке Хината чуть повернула голову в сторону, показывая, что не желает об этом говорить. Вот только такой ответ не устраивал розововолосую девушку, которую назначили дежурным. Нукенин могла вытворить что угодно и сбежать в любой момент. Она чуть нахмурилась, не понимая всего этого безразличия, которым был наполнен голос луноглазой.       — Как ты можешь так говорить? Он проделал такой большой путь ради тебя, столько лет мечтал увидеть, до последнего не мог смириться с твой смертью, а ты готова его убить ради защиты собственной шкуры. Разве это не бесчувственно — игнорировать его любовь и обращаться с ним как с разменной монетой? - хоть Сакура и старалась говорить шепотом, дабы не будить спящих товарищей, её голос звучал на повышенных тонах, ибо она была обескуражена таким невежеством и безразличием со стороны некогда милой и стеснительной девочки, от которой остался лишь цвет волос и едва узнаваемые черты лица. Время слишком сильно изменило её, до неузнаваемости.       — Как забавно слышать эти слова от тебя, - чуть розоватые губы растянулись в лёгкой усмешке, - не ты ли уже довольно длительное время игнорируешь чувства человека, который готов броситься ради тебя на остриё оружия? Братец рассказал мне о том, что ты всё ещё хранишь любовь к тому, кто и видеть-то тебя не желает, полностью забив на чувства паренька, что так отчаянно готов жертвовать всем что имеет, лишь бы ты была счастлива. Разве это делает тебя намного лучше меня? Наша разница лишь в том, что я сознательно прикроюсь телом Неджи, в то время как ты только спрячешься, зная — тебя так или иначе защитят. — Её голос будто бы проникал в сознание, не давая отвести взгляда от губ? что чётко произносили каждое слово, одновременно насмехаясь и чуть улыбаясь. Улыбка эта была наполнена снисходительностью, словно мать ведала ребёнку простые истины мира. И сложно сказать? что в этот момент Сакура чувствовала, ибо ей одновременно хотелось оспорить сказанное брюнеткой и замолчать, дабы подумать, а после всё равно согласиться. Она правда понимала, что слишком иронично говорить о бесчувственности со стороны Хьюга, когда сама поступала точно так же. Вот только с её колокольни всё выглядело иначе. Ну нельзя заставить себя полюбить человека, даже если он готов звёзды с неба достать. Ли хороший парень и очень много делал для неё, но идти против самой себя ради «благодарности» за все те силы, что он потратил стараясь сделать её счастливой, она тоже не могла. И пусть любовь к Саске остыла за эти годы, желания быть рядом с нелюбимым человеком не возникало.       — Может ты в чём-то и права… - наконец отозвался голос зеленоглазой, на лице которой появилось некое подобие улыбки, - но я не стану прятаться за спиной Ли, использовать его как щит или убивать ради собственного спасения. У меня есть уважение к человеку, который и так слишком много для меня делает, хоть я и не просила.       — Ты не понимаешь… Младшая ветвь существует ради защиты старшей ветви. Он и сам готов стать моим щитом или умереть по моему приказу. Разница лишь в том, убью я его своими руками, дабы избежать боя и скрыться, или он сам подставит грудь, дабы ни один кунай не попал в меня. И это не особенное отношение к нему, а лишь жестокая правда того, что творится в нашем клане, который я покинула. — Мысленно, Хината продолжала обвинять себя за свою слабость и неспособность быть такой же решительной как Кисаме, который всегда учил её действовать быстро и чётко, пока жалость ещё не проникла в сердце. Так или иначе, что сделано — то сделано, и пути обратно нет. Она понимала — кишка тонка чтобы убить брата, и дело было не только в привязанности, которая появилась за столь короткий промежуток времени. После смерти Итачи, человека ближе и роднее у неё больше не осталось, из-за чего одна только мысль что умрёт ещё и он, не давала ей испепелить его мозг до конца. Оставалось только пожинать плоды собственной беспомощности. Когда-то, она была тайным членом Акацуки, человеком, о происхождении которого знала только организация, а теперь ей оставалось сидеть в цепях, без возможности сложить печати и применить бьякуган. Толку с силы, которую ты обрёл путём тяжёлых тренировок, если применить её ты не в состоянии?       — Твой клан и его правила не должны определять тебя. Ты столько лет провела за его пределами, но так и не освободилась от его влияния. Тем более как наследница, разве ты не должна оберегать своих подчинённых? — И, скорее всего, зеленоглазая была права. Вот только отвечать на её слова не хотелось, ибо, так или иначе, она лишь подтвердит её правоту. Тяжело выдохнув, Хината оставила вопрос безответным, а после легла на кровать и отвернулась к стене. Даже спустя столько лет правила клана всё равно влияли на неё, но признавать это не было желания. Сейчас хотелось больше подумать о том, какой же будет её встреча с отцом? Что он ей скажет? Будет зол или снисходителен? Желает ли он вообще её увидеть, или вся эта миссия нужна была только для того, чтобы привести сбежавшего члена семьи и как всегда держать всё под контролем. Даже если казни удастся избежать, что собирается делать отец? Клеймит её, дабы больше не смогла убежать? Вполне возможно, это в его стиле.       Перед глазами сияли звёзды. Это был, наверное, один из самых спокойных вечеров. Деревья едва слышно шумели зелёной листвой, а светлячки кружились вокруг в танце, чуть задевая высокую траву, в которой лежала девушка и всё смотрела в космическую даль. Блаженное спокойствие и умиротворённость читались на её лице, делая ещё прекраснее тонкие черты лица. Она ничуть не вздрогнула, когда почувствовала столь знакомое прикосновение к своим волосам, а лишь слегка печально ухмыльнулась, чуть-чуть поворачивая голову на бок.       — Я рада что ты снова здесь… - тихий шепот перешёл на лёгкий всхлип, но брюнетка довольно быстро подавила слёзы, хоть глаза её и были чуть влажными. Тонкие пальцы коснулись мужского лица, вид которого всегда вызывал в ней приятную дрожь. Он лежал рядом с ней в высокой траве и с лёгкой усталостью в глазах смотрел на неё. В этой манящей тишине Хината желала раствориться навечно, остаться здесь навсегда и больше не возвращаться в реальный мир, в котором не было его. Она уже устала бороться, но если раньше хоть был человек, ради которого хотелось стать сильнее, то сейчас, даже со всей силой мира, она бы всё равно проиграла, явно потеряв желание хоть что-то делать.       — А я рад знать, что скоро ты окажешься дома. Тебя ждут друзья и семья, скоро ты не будешь одна. — Эти слова ни на каплю не утешали, но Хьюга всё равно улыбнулась, помня о том, что все эти годы была лишь заменой Саске, и даже сам Итачи корил себя за то, что пошёл на поводу у собственных чувств, поступив эгоистично. Она всё равно прощала его и принимала как есть, ибо правда ничуть не пугала её.       — Ты же понимаешь, я хочу остаться здесь, с тобой?       — Твоё время придёт не скоро. Обещай, что ещё приведёшь на мою могилу своих детей. Мне важно знать, что ты не станешь действовать опрометчиво и проживёшь долгую жизнь. — Хината не понимала, зачем ему всё это, но игнорировать просьбу не стала и едва заметно кивнула. Его руки тут же притянули девушку, укладывая её голову на плечо и прижимая к себе как можно крепче. Этот момент напомнил ей те дни, когда они только вдвоём ходили на небольшие миссии по разведке, и вечерами, когда дел не было, лежали вот так в высокой траве разговаривая обо всём на свете. Наверное, это были одни из самых интимных моментов, когда оголилась душа, а не тело, и хотелось навсегда остановить время, дабы побыть с этим чувством подольше, откинув все ненужные мысли.       В одно мгновение его руки начали отпускать девичье тело, которое с мелкой дрожью прижималось к широкой горячей груди. Он встал с травы и с лёгкой улыбкой, явно прощаясь, взглянул в недоумевающие белые глаза, которые будто бы сияли на фоне звёздного неба.       — Ты должна отпустить меня, чтобы двигаться дальше. Вернись к семье, они ведь ждут тебя больше чем я. — Голос его был настолько спокойным, а последняя фраза насмешливой, что аж резала лезвием ранимое девичье сердце, которое не хотело отпускать брюнета. Она вскочила и тут же бросилась на него, заключая в объятья и не желая чтобы он уходил от неё. Но тот лишь усмехнулся и начал гладить синеватые волосы. В одно мгновение тонкие длинные пальцы подняли слегка влажное от слёз лицо Хинаты. Сквозь чуть размытую пелену она увидела, как Итачи смотрел на неё. К шее коснулось что-то прохладное. Прикоснувшись рукой девушка поняла, что это было то самое ожерелье, которое всегда носил мужчина. Не успев даже отреагировать, тот тихо сказал о том, что это подарок её будущему ребёнку, а после исчез, оставив её один на один с кромешной темнотой.       До края уха донеслись тихие, уже знакомые голоса, которые обсуждали каким путём им добираться к Конохе. Рука облачённая в наручник тут же коснулась шеи, слегка судорожно и с неким страхом. Она нащупала подарок Учихи и от сердца отлегло. Страшно было только представить, как именно украшение появилось на ней, но, так или иначе, её это не пугало, ибо она знала — он где-то рядом.