Тсу — вампирша

      Прием у Ичидже был грандиозным. С таким мог сравниться только прием у Вонголы, королевской семьи, между прочим, а Ичидже были аристократами, но не чистокровными, хоть и стремились к этому. Тсунаеши задумалась, какой прием был бы у Куранов, она бы с радостью на таком побывала, ведь если уж у аристократов такие праздники, то девушка даже представить себе не может какие они у чистокровных вампиров.       Огромный зал с начищенным до блеска полом, большие окна, с открытыми тяжелыми портьерами, что давали танцующим возможность выглянуть на улицу. По краям зала были расположены столики с диванчиками, на которые можно присесть и полакомиться изысканной едой. Разумеется, с добавлением малого процента крови, вампиры, как никак.       Как объяснил Тсунаеши Канаме, на приеме также будут несколько групп людей — охотники и их сопровождающие, некоторые важные для бизнеса Ичидже персоны.       Савада аккуратно держалась за подставленный локоть и любопытно оглядывала вампиров вокруг. До этого она не встречала вампиров, за исключением Курана, поэтому удивленно приподнимала брови, когда замечала вампирш с невероятным количеством румян на лице и в открытых платьях, часто оголяющих спину, шею или живот.       Канаме нашел взглядом статного мужчину с уже украшенными сединой волосами, и тот тут же поспешил навстречу двум вампирам, спешно извинившись перед собеседником.       — Приветствую, Канаме-кун, — фамильярное отношение, да еще и «кун» добавил, будто считает себя выше! Тсунаеши возмущенно пыхтела на такое пренебрежение, но только лишь в мыслях, по-прежнему отрешенно осматривая зал. Лишь на пару секунд повернулась к мужчине и одарила легкой улыбкой и кивком. Даже не представившись. Вот еще.       Чистокровный мягко усмехнулся на мысли девушки и ответил Ичидже на поставленный вопрос о том, кем же является сопровождающая его дама.       — Моя подруга, Тсунаеши, — Ичидже ожидающе приподнял бровь, — Куран.       С широко открытыми глазами представленная девушка повернулась на голос, пряди волос, не собранные в прическу, всколыхнулись. Секундный контакт глаз, который будто бы пристыдил девушку за такую бурную реакцию, Куран тепло улыбнулся, делая ничего не понимающий вид.       Мужчины еще немного поговорили на скучные для Тсунаеши темы, но, несмотря на неинтересность, привычка взяла свое, и прошлый Босс Вонголы краем уха прислушивалась — вдруг среди обмена информацией окажется что-то интересное! Но нет. Тсунаеши продолжала оглядывать зал и людей.       Увидела блондина со стильной прической, что сверлил ее подозрительным взглядом голубых глаз. Точнее ее руку, что покоилась на локте Канаме.       Рядом стоял рыжий парень, что без видимого интереса разговаривал с русоволосой девушкой, держа руки в карманах. Девушка же брала пример с блондина и сверлила ее взглядом, изучая все — ее фигуру, платье, волосы и лицо, даже туфли. Вот тут Тсунаеши стало неловко, и если бы она могла, то давно бы покраснела, совсем как раньше, еще в ее четырнадцать.       Разговор Курана закончился, к облегчению Тсунаеши, и та поспешила перевести взгляд на чистокровного, одним взглядом прося выйти на улицу подышать воздухом.       — Мне…не нравятся те взгляды, — прошептала, дернув плечами, когда они вышли в сад: все время, что двое пробыли в зале, Тсунаеши ощущала изучающие, ненавистные, завистливые взгляды девушек и парней, мужчин и женщин. С парой и без. Все без исключения бросали взгляды на их дуэт, и шатенка заново вспомнила свое представление как нового Босса. Коронацию почти. И взгляды там были точно такие же, разве что презрительных было больше — многие не верили, что их мир спасла вот эта пигалица, что казалось, и винтовку в руках не удержит.       — Прости, — вампир аккуратно взял тонкую ручку в свою и наклонился поцеловать, — но нам скоро нужно вернуться, нельзя быть здесь слишком долго. Подарит ли мне прекрасная леди несколько танцев?       Его голос очаровывал, такой низкий и плавный, тягучий как мед, но Тсунаеши не позволила лестным словам одурачить себя — она знает Канаме уже достаточно хорошо, чтобы с уверенностью сказать: он позволяет ей быть рядом только пока Юки маленькая, пока она еще человек. Тсунаеши было трудно, но она смогла самостоятельно собрать несколько подозрительных моментов, и напрямую пошла тогда к вампиру, обратившему ее. Отпираться не было смысла, так что Куран рассказал ей о прошлом Юки, что та его сестра и невеста. Поэтому девушка не питала иллюзий — она понравилась Курану, он опекает ее и заботится, может даже любит…как собачку или кошечку; но стоит Юки вырасти, а ей уже пятнадцать, как ее вежливо попросят удалиться.       Куран молчал, и молчание его было говорящим. И то ли он не читал ее мысли, то ли поддерживает тихий ход.       Они вернулись в бальный зал, заиграла мелодия вальса. Пара плавно закружилась под ритм, мгновенно ловя кучу взглядов на себе. Тсунаеши вздохнула и закрыла глаза, отдаваясь на волю партнера, словно кукла, доверила себя ему и отрешилась от реальности.

***

      Еще пару танцев прошли в мгновение ока — танцевать с Канаме было волшебно: он умело вел, крепко держал и не давал ошибиться, а под конец вновь поцеловал ее руку.       От любования склонившимся вампиром девушку отвлек шепоток. Нет, вампиры и раньше шептались, сплетничая и перемывая ей косточки — Тсунаеши не прислушивалась даже, зачем портить себе настроение? Хотя все равно различалось «третий раз», «невеста или жена», «моветон».       Голоса те были… Знакомыми. Девушка повернула голову в их сторону, чувствуя фантомное ощущение спертого дыхания. То были ее хранители, рядом с Реборном, что в тот момент натягивал шляпу пониже на глаза, и незнакомым ей парнем, молодым мужчиной, и, судя по построению друзей, их новым боссом.       Взгляды друзей резали по сердцу — удивленные донельзя, но в глазах и боль, и радость и надежда. И… Похоже, вина? Гокудера часто-часто моргал, и можно было заметить блестящие зеленые глаза, которые неотрывно смотрели на нее. По губам Тсунаеши прочитала, а после и услышала тихий шепот «Джудайме». Хром прятала глаза, не отрывая взгляда от пола, и выглядела, словно провинившийся ребенок, казалось ещё чуть-чуть и крокодильи слезы покатятся по бледным щекам.       Новоявленная Куран стояла со спокойным лицом, выдавали ее переживания разве что глаза, да сжавшаяся на локте вампира рука.       Хранители начали перешептываться, переглядываясь и явно собираясь подойти. Такого позволить Тсунаеши не могла, а потому тонкая ручка аккуратно соскользнула с чужого локтя. Обладательница карамельных волос взглянула в глаза ее партнеру и, улыбнувшись, не увидев в них неодобрения, а лишь поддержку, грациозно направилась к друзьям. Те смотрели на нее во все глаза, реборновские же, как всегда были скрыты шляпой, и нельзя было понять, о чем он думает и что чувствует. Она подошла к ним в гробовом молчании, друзья будто застыли, и лишь ее приближение в метре от них заставило порваться купол оцепенения.       — Здравствуйте, Одиннадцатый Вонгола, — произнесла нейтрально, но тягуче (совсем как Канаме, прошептало ее сознание), девушка смотрела в карие глаза молодого мужчины и удивлялась его похожести на Восьмую. Еще один незаконнорожденный сын Тимотео?       — Приветствую, бывшая Десятая, — конечно он знал, кто она. Наверняка видел ее фотографии, да и реакция хранителей сказала все за себя, — Очень удивительно видеть Вас здесь. Намек на вампиров. Но Тсунаеши не собиралась отвечать и просто улыбнулась, получив в ответ такую же нейтрально-вежливую улыбку. И разошлись они, как говорится, как в море корабли.       Наконец друзья отмерли от шока и первым стиснул в объятиях хрупкую фигурку Хаято, пряча лицо в сгибе шеи девушки. Остальные терпеливо ждали своей очереди, хоть по ним было видно, как они хотят сами ее обнять. Хром осторожно дотронулась до спины бывшего босса рукой, убеждаясь в ее реальности. Мукуро передал ей последние моменты жизни десятой, и тот взрыв тоже, так что сомневаться в смерти девушки не приходилось, тем удивительнее было увидеть ее сейчас жи… относительно живой, здоровой и наслаждающейся жизнью.       Кеи, Ламбо и Мукуро нет, и девушке даже жаль, но она лишь мягко улыбается и спокойно обнимает в ответ сначала Хаято, потом Хром, а после Реохея с Такеши. Реборн натягивает шляпу глубже на глаза, тщетно пытаясь скрыть грустную радость и гордость от того, что его ученица выжила.       — Глупая Тсуна ты почему не сообщила, что жива? — Леон «угрожающе» переполз с шляпы на руку репетитора-киллера. Тот сощурился, изучая лицо Тсунаеши. Она немного замялась, внутри растерявшись от такого прямого вопроса прямо в лоб. Молчала и улыбалась, чувствуя вину. Помог Куран, что положил свою руку на тсунаешино плечо и мягко погладил:       — Простите, это моя вина. Я запретил иметь Тсунаеши контакты с людьми, пока не пройдет минимум десяток лет. Я боялся, что она может не сдержаться, но судя по всему, это не является проблемой. Пока не прольется кровь.       Девушка неловко и одновременно мило, — так знакомо, как улыбалась лишь одна Тсунаеши, — растянула губы, хотя те кто ее знают достаточно плохо, подумали бы, что ее извиняющаяся улыбка была скорее спокойной и доброжелательной. На прощание хранители обменялись с Тсунаеши адресами, она дала адрес академии Кросс и те пообещали навестить ее, как только появится возможность.

***

      В очередной раз слушая визги девушек дневного класса, Тсунаеши поморщилась. Сейчас был ранний вечер, солнце еще даже не село, а им уже пришлось встать и собираться на «учебу». Поэтому в новой ипостаси Тсунаеши не любила лето — от жары ей становилось дурно, солнце садилось поздно и вставало рано, а ночи были короткими, что портило ей режим сна.       Только вот в этот раз удивительное дело, но Тсунаеши услышала не только знакомые по горло восторженные голоса, а и родные — Ламбо, Мукуро, Хаято и Такеши. Она нежно и счастливо улыбнулась.       Выйдя за ворота, она тут же отыскала в толпе родных и встретилась глазами с иллюзионистом. Тот обиженно скрючил лицо, понимая, что сюрприза не удалось — во всем виноват вампирский идеальный слух.       Ламбо и Мукуро, так как на приеме не присутствовали, впервые после ее смерти видели девушку, поэтому сдерживать желание обнять любимого босса они не стали. У них было не так уж много времени — Тсунаеши надо было спешить в класс, поэтому попрощавшись, она дождалась обещания навестить ее еще в скором времени. И только увидев исчезающих в синем пламени парней, уже мужчин и подростка, она позволила себе нахмуриться. Неужели они не понимают, что она мертва? Точнее, жива и мертва одновременно, но все еще в этом мире. А самим хранителям было все равно, ведь их любимая сестренка осталась такой, какой и была раньше. Их Тсунаеши. Все еще та же. Та, с кем они столько всего вместе пережили и взросление которой застали, ведь взрослели одновременно с ней. Та, что связывает всех шестерых парней стальными и невидимыми нерушимыми нитями. Та, ради которой они готовы на все. Их небо.       И хоть связи между ними уже нет, она разорвалась преградой в виде смерти и не-жизни, но ментальная близость между ними осталась. И пусть теперь у них другой босс, все шестеро по-прежнему преданны и любят только одну Тсунаеши.       Ведь даже смерть не разлучила те чувства и эмоциональную привязанность, что эти семеро обрели за проведенные вместе года. Ведь они — семья. А в семье никогда никого не бросают и не забывают.       — Синий инопланетянин дело говорит, — она ласково улыбнулась смотревшему за ней в окно Канаме, — и ты теперь тоже моя семья, Куран Канаме. В сердце потеплело. I’ll also show you a sweet dream next night.