Зависть насквозь

1994 год. Когда я зашла в комнату, она сидела, сгорбившись, на кровати, дрожала и тихо ревела, вытирая лицо старым потрепанным полотенцем. Увидев меня на пороге, она подняла на меня мутный взгляд, но тут же отвернулась и заплакала, казалось, ещё сильнее. Я не знала, что делать. Несколько нескончаемо долгих минут я стояла как вкопанная у двери, пытаясь сообразить, как поступить. Она тихо всхлипывала, не отнимая от лица уже почти насквозь мокрую тряпку, а слёзы так и струились по покрасневшим щекам. Я резко дернулась, и одним шагом пересекая комнату, опустилась на кровать, садясь рядом с ней. Воздух вокруг был плотным, от нее мягко струился сладкий запах алкоголя. — Светк, а Светк, что с тобой? А? Что случилось то? Она сделала глубокий хриплый вдох, будто собираясь ответить мне, но тут же захлебнулась в новом потоке горьких слёз. Она наклонилась ко мне, пальцами сжала рукав моего свитера, опустила голову на моё плечо и носом уткнулась в мою шею. Я почувствовала её прохладную бархатную мокрую щёку, и в моём сердце что-то скользко шевельнулось. -Светик, ну? Она прижалась ко мне ещё сильнее, кожей я почувствовала, как она с трудом разлепила дрожащие губы и шёпотом произнесла: --Я так устала, Динь. Я больше не могу… Я положила ладонь ей на голову и легко провела по её волосам. Мягкие. Пальцы ещё раз огладили растрёпанное каре моей плачущей подруги и потянулись дальше, она продолжала всхлипывать, а я, приговаривая: «Светик, мы сможем. Скоро денег накопим и рванём, только нас здесь и видели…», уже тихо массировала её затылок, чуть спускаясь на тоненькую шею, в надежде успокоить. Света выпустила из мёртвой хватки мой рукав, и незаметно положила ладошку мне на сгиб локтя, другой рукой держась за мою поясницу, и, не поднимая лицо с моего плеча, бормотала: — Я уже совсем не понимаю: зачем я здесь? Что я здесь делаю? И как я здесь оказалась? Динь, я ехала к тебе, да… но твоя жизнь остаётся твоей, а я..., я тоже живу твоей жизнью, и мне страшно. И ты не знаешь меня, ты не представляешь насколько ты далека… — Света замолчала. — От чего, Свет? — моя рука замерла в её волосах. Я резко выпрямилась, когда вдруг почувствовала, как тёплая ладонь Светы, скользнув под свитер, ошпарила мне кожу на талии. Света подняла свой подбородок: -…от того, чего я действительно хочу. — выдохнула она мне прямо в ухо. Я вздрогнула и, окаменев на секунду, опустила руки и, отстраняясь от Светы, выдала скороговоркой: -И чего же ты действительно хочешь? Света подняла на меня глаза, они были абсолютно прозрачные после слёз и серьёзные, даже строгие, она изучала меня пару секунд, как будто решаясь. Потом резко встала передо мной и толкнула с такой силой, что я завалилась на кровать, а она, недолго думая, схватила меня за запястья и села сверху на мои бедра. — Что это за хрень? Ты что творишь то? — я задвигалась, пытаясь скинуть Свету с себя. Но она, придавив меня всем своим весом, и приближая своё лицо к моему, заговорила: -Успокойся, подожди… — её глаза снова налились слезами и заблестели, мне стало неловко, и я перестала вырываться. Она наклонилась совсем близко. Я сфокусировалась на ней: она была невероятно хороша, как фигурка, выточенная руками лучшего из мастеров, но не холодная и жесткая, а живая, текучая… Мне казалось я всегда немного завидовала её внешности, бывало, когда она выходила после душа, расслабленная, светящаяся какой-то нечеловеческой чистотой и садилась рядом со мной, я с жадностью рассматривала яблочный румянец на её тугих щёчках, мокрые завитки волос, прилипшие к изящному изгибу шеи, и тонкие музыкальные пальчики, которые часто застывали у лица, задумчиво похлопывая по нижней губе… Я невольно посмотрела на её губы: обычно тонкие и четкие, сейчас они покраснели и припухли от соли, Света чуть приоткрывала их, тихо втягивая воздух. Я не понимала своих чувств. Мне казалось: многое, что было в Свете я хотела себе. Но… была ли это зависть? Я не успела додумать эту странную мысль. Света положила ладони мне на глаза, и я почувствовала раздельно и одновременно: как горячее дыхание защекотало мне губы, как им стало сначала мягко, потом тепло, потом влажно, а потом сразу настолько упоительно, что я забыла, как дышать. Она осторожно прижималась своими губами к моим. Мне кажется я чувствовала запах слёз и мне дико хотелось слизать этот запах, но я молчала, не вырывалась, не протестовала, просто лежала и молчала. Света провела ртом по моим скулам, коснулась бровей, помяла подушечками пальцев мой лоб: -Динька, вот… Вот, что я хочу, с первого дня… Господи… Света как кошка изогнулась в спине и прижалась ко мне ещё сильнее. И тут во мне сработал какой-то древний, годами спавший рефлекс, сработал помимо доводов моего рассудка. Мне вдруг до боли захотелось почувствовать прикосновение кожи к коже, я обхватила Свету руками и запрокинула голову, в ожидании новых поцелуев. Она застонала, жадно припадая к моим губам, языком проникая в рот. Никогда, никогда меня так никто не целовал. Остатки моего здравого смысла, твердившие, что всё это нужно прекратить, утопали в водовороте её поцелуев. Она нежно изучала кончиком языка очертания моих губ, оставляла на них поцелуй и тут же слизывала его, а потом так же она проникала в рот, оставляла вкус вина и тут же слизывала его с моего языка. Её глаза уже не были заплаканными, они сверкали, но уже не от слёз, она была похожа на волчицу, и она мастерски терзала свою неопытную жертву. Меня. Я стушевалась. Она была старше и, взяв, инициативу в свои руки, повела меня по неизведанной мной до этого момента дороге. — Света…? — прохрипела я ей в плечо, когда она, уже стащив с меня свитер вместе с бельём, провела кончиками пальцев по соскам. Она не сразу отреагировала, она смотрела на меня как неделями голодающий человек смотрит на десерт. Она хотела меня сожрать, поглотить. -Динечка, девочка… — повторяла Света, ловя губами мои соски и жадно втягивая их по очереди в свой горячий рот. Она безумствовала. Её руки кругами ласкали моё тело, меня трясло, в горле стоял ком, ком от глотки до низа живота, меня разрывало: я хотела смеяться и тут же плакать навзрыд. Света снимала с меня последнюю одежду. Мурашки побежали по моему телу: — Вот так вот, моя хорошая — вот так всегда и будет — прошептала она, поглаживая мой живот и очень медленно опуская ладонь вниз. — Как? — проскулила я, захлёбываясь, почувствовав, как те самые, вожделенные мной тонкие музыкальные пальчики проникают в меня. Многое что было у Светы я хотела себе. — Когда мы будем вместе, ты всегда будешь вот так вот дрожать от моих прикосновений… Ах, какая ты нежная — её пальцы утонули в моей влаге и мягко прошлись по внутренним стенкам, изучая меня изнутри. Я конвульсивно приподнялась и уцепилась за её рубашку. Мои бёдра задвигались навстречу Светиным пальцам, я чувствовала себя как оголённый нерв, любое прикосновение умножалось на моём теле: — Света, я сейчас умру! Она ускорила движения своих пальцев. Тело моё завибрировало. Она почувствовала близкий финал: сжала меня коленями, руками и резко прикусила моё плечо. И я взорвалась. Дальше я ничего не помню.