Розы твоего мира ярче

Пол и Патрик дружат ещё со школы. В пятом классе, когда в один из ничем не примечательных дней в школу пришёл высокий и тонкий Патрик, Вурде печёнкой почувствовал, что им самой судьбой предначертано не раз «встретиться лбами». Так и случилось. Поначалу стеснительный и неловкий, новый одноклассник не вызывал ничего, кроме доброй усмешки, но после недолгих учебных дней все усвоили — этот парень не так прост. За видимым стеснением он скрывал внимательный взгляд, который буквально ощупывал всё твоё тело. Острый ум и феноменальные знания во всех областях сделали его любимчиком учителей, что помогло избавиться от особо рьяных недоброжелателей. За спиной его называли «Прозорливой Змеёй», но парень, кажется, даже не обращал внимание на подобное. С Полом они начали общаться случайно. Тот как всегда в одиночку занимался растяжкой в уголку спортивного зала. Патрик, недолго понаблюдав за всегда хмурым одноклассником, без сомнений подошёл поближе и приветливо предложил рукопожатие. Поначалу, Вурде лишь скептически переводил взгляд с парня на протянутую руку и обратно. Повисло неловкое молчание и некоторые одноклассники как некстати обратили на них своё внимание. Пол раздражённо передёрнул плечами и, нахмурившись, отвернулся в противоположную сторону, продолжая растяжку. Некоторые стали «тихо» шептаться о том, что признанного гения и всеобщего любимца сейчас жёстко проигнорировали. Патрик же, будто не слыша их, продолжил стоять на месте, рассматривая парня перед собой. Подобное сильно напрягало последнего, но даже это было лишь цветочками, по сравнению с тем, что в следующую секунду сделал новенький. - Подожди, ты делаешь всё неправильно, — резко, но спокойно сказал шатен, быстро оказываясь за спиной Вурде. Тот даже пискнуть не успел, как горячие ладони прошлись по его напряжённому от усилий телу. Правая кисть легла на вытянутое вперёд бедро и ощутимо надавила, заставляя одноклассника всё больше просаживаться вниз. В это же время левая рука обвила достаточно тонкую для парня талию, мягко предостерегая от резких движений. Пол настолько ошалел, что не сразу почувствовал неприятное покалывание от сильно натянувшихся мышц. — Вот так будет более эффективно. Стой, стой, подожди, — вперемешку с еле слышным шипением от ощущений растяжения, пролепетал обладатель густых бровей. В надежде хоть как-то ослабить давление на своё бедро, парень схватился за держащие его руки. Движение было сделано скорее на автомате, но вызвало лишь лёгкий смешок откуда-то сверху. — Спасибо конечно, но я и сам неплохо справлялся. Да ладно, мне не трудно помочь нуждающимся, — по-доброму фыркнул Патрик, продолжая надавливать на худое бедро. Ощущая лёгкую дрожь мышц, парень наконец-то смиловался, давая однокласснику свести ноги, напряжённо выдыхая. Только сейчас оба заметили, что на них смотрел весь класс. Парни с непониманием и молчаливым шоком, а девушки с интересом и лёгкой усмешкой. Поняв, что их заметили, подростки поспешили отвести взгляды в стороны, снова занимаясь своими делами. — У тебя довольно неплохие мышцы, но они почти полностью деревянные, так что стоит уделить внимание растяжке. Вурде на это ничего не ответил, продолжая растирать покалывающие ноги и недовольно фырчать на замечания одноклассника. Патрик, поняв, что его собеседник не настроен на разговор, вернулся к своим упражнениям, снова демонстрируя природную ловкость и гибкость. Пусть он и не обладал выдающимися габаритами и силой, но слабым его назвать было нельзя. Это он не раз доказал, опрокидывая через себя очередного хулигана, который решил «показать выскочке его место». Незаметно, но Пол проникся уважением к этому парню и оттого прислушался к его советам. Через месяц с удивлением садясь на шпагат и замечая необычную лёгкость в мышцах, Вурде подошёл к однокласснику и, немного смущаясь, поблагодарил того. Именно после этого неловкого диалога общение парней стало налаживаться. Они узнавали что-то новое друг о друге и невольно замечали схожие интересы и цели. Одной из этих «точек соприкосновения» стала армия и служба в ней. Поначалу Пол удивился, что его заумный одноклассник выбрал столь непривлекательную для многих молодых умов профессию. На его заявление Патрик лишь добродушно посмеялся, заявляя, что армия — это не только пустое оттачивание физических умений и дисциплины, ведь так же существуют стратеги, которые работают головой, дабы выстроить такой план действий, который обойдёт план противников минимум на несколько ходов. Именно это и приглянулось парню. Вурде внимательно его выслушал и, чуть пораскинув мозгами, предложил им вместе, после полного окончания школы, отправиться в городскую армию. Патрик на секунду замолк, а когда его собеседник неожиданно почувствовал волнение, резко обернулся к нему, сияя пленяющей решимостью. Тогда Пол ненадолго подвис, разглядывая гордо возвышающуюся фигуру. Он впервые видел друга столь возбуждённым. Далее их школьные дни проходили за серыми страницами учебников и вечерними совместными занятиями. Именно во время последних, они могли спокойно расслабиться, говоря множестве неважной чепухи и заниматься тренировкой тела к последующей службе в армии. Наверное тогда, в один из тихих вечеров Пол неприлично долго засмотрелся на долговязого друга и почувствовал иррациональное возбуждения от вида его подтянутого тела. Парень очень хотел списать это на бунтующие гормоны, но факт того, что его не интересовали округлые формы девушек, а развратные фото в отцовских вызывали лишь стыд, говорил о совсем не платонических позывах в районе груди. Так и проходила их жизнь, пока в семнадцать лет Патрик не получил свою метку. Это был белоголовый орёл, воинственно восседающий на левой ключице парня. Тот тогда очень обрадовался и поспешил забить свои данные в мировую базу. Ответ долго не приходил и после исполнения своих семнадцати, Вурде с тайной надеждой посматривал на свою ключицу, но его мечтам так и не было суждено сбыться. В один из обычных вечеров, когда они по обычаю занимались в пустом спортивном зале, телефон Патрика громко зазвонил, привлекая внимание владельца к себе. Тот мигом выпрямился и поспешил к электронному прибору. Пол решил не обращать на это внимание и продолжил растяжку, но через секунду его отвлекли слова друга, которые он сказал в трубку. Что, правда?! Вау, я не думал, что моя родственная душа живёт так близко, — от этого счастливого тона обладатель густых бровей невольно вздрогнул, ощущая, как разочарование отравленными шипами обвивает его сердце. «Что ж, шанс того, что мы окажемся родственными душами был ничтожно мал…» — попытался себя утешить парень, но слёзы предательски застилали взор. — Ты сейчас занята? Нет? Тогда, может встретимся, пока совсем не стемнело? Отлично, я скоро буду! Стараясь сохранить безразличный вид, Вурде отвернулся к стене, продолжая разогревочные упражнения. От такого воодушевлённого и радостного голоса друга на душе парня скреблись кошки. Да, он понимал, что когда-нибудь этот момент наступит и между ними будет лишь дружба, но это не отменяло того, что Пол до сих пор чувствовал это непонятное притяжение к нескладному парню. Хей, Пол, мне только что позвонила моя родственная душа, представляешь? — вспомнил о притихшем друге Патрик, поспешно собирая свои вещи. — Её зовут Жанна и мы договорились встретиться в ближайшем парке. Так что извини, но сегодня тебе придётся позаниматься без меня, хорошо? Дождавшись рваного кивка от молчаливого друга, парень помахал ему рукой и поспешил к выходу из зала. Стоило железной двери захлопнутся, Пол безвольной куклой рухнул на пол, еле сдерживая особо громкие всхлипы. Его впервые накрыла подобная истерика, всё внутри буквально выло и стенало от невыносимой душевной боли, что растекалась подобно лаве. Он не помнил, сколько сидел так на полу, глотая слёзы и сдерживая дрожь во всём теле, но громкий звук сообщения заставил его подняться и на, шатаясь, подойти к сумке с телефоном. Разблокировав экран, Вурде увидел короткое сообщение от Патрика: «Она просто прекрасна, завтра я пойду знакомиться с её родителями!». Пол снова почувствовал, как к почти высохшим глазам подступают слёзы, но, собрав последние силы, он ответил сухим поздравлением и, подхватив спортивную сумку, направился к выходу из спортивного зала. Ему было необходимо обдумать всё в более спокойной обстановке. На следующий день Патрик прибежал в школу необычайно возбуждённым и на все вопросы о его состоянии оправдывался радостью от нахождения родственной души. Он настолько был поглощён этими чувствами, что абсолютно не обратил внимания на особенно хмурого и безразличного к окружающим его людям Пола. Конечно, он также продолжил с ним разговаривать на перемене, но теперь весь их диалог состоял из монолога долговязого парня о том, как круто найти свою вторую половинку и что он непременно желает другу постигнуть это счастье. Вурде лишь молча кивал и старался не смотреть радостному другу в глаза. Он боялся увидеть там всю ту любовь и нежность, что он испытывает к девушке, ведь желал, чтобы все эти взгляды принадлежали ему. Это эгоистичное желание разъедало его подобно кислоте, нарушало все жизненно важные процессы, причиняло немыслимую боль, но Пол уже не мог отказаться от своей любви. Патрик ощущал невероятный подъём сил и был готов свернуть, казалось, горы. Жанна была приятным собеседником и внешне очень красивой девушкой, она была идеалом для парня. На протяжении месяца они беспрерывно общались и посещали множество интересных мест. Всё было прекрасно. Неожиданно, просыпаясь по звонку будильника в один из обычных понедельников, Патрик почувствовал странное равнодушие к факту родственной души. На сегодняшней встрече с Жанной парень не ощущал прежнего воодушевления и стал замечать все недостатки своей пассии. Девушка оказалась не слишком остроумной и большинство её ответов сквозило неприкрытым флиртом, которым она прикрывала своё незнание вопроса. Поначалу Патрик старался этого не замечать, но когда Жанна на банальном вопросе о своей будущей жизни ответила «Ну, я даже не знаю. Поживём — увидим…» и пожала плечами, то вся иллюзия идеальной родственной души рухнула как карточный домик. Теперь, когда его мысли не занимали любовные думы, парень с тревогой заметил, что его лучший друг Пол всё время ходит какой-то подавленный, а в карих глазах плещутся целые моря безразличия. Патрик тогда-то понял, что в погоне за эфемерной любовью до гроба чуть не потерял, наверное, самого близкого человека. Всю последующую неделю долговязый парень пытался снова наладить отношения с Вурде, стараясь ограничить встречи с Жанной. Пол всё это время испытывал некую странную радость от того, что его друг снова с ним и в то же время внутри скреблось неприятное чувство тревоги. Да, они могли сейчас снова вести себя так, как было до появления меток, вот только наличие родственной души за спиной, подобно грозовой туче нависало над ними. Всего две недели назад у Вурде появилась метка. Маленькая синичка на правой ключице. От такой неприятной насмешки собственной жизни парню захотелось разреветься, подобно маленькой девочки, которой неожиданно умер первый питомец. Он бы так и сделал, но слёз более не осталось, они, скорее всего, кончились ещё в ту ночь, за день до которой Патрик принял злосчастный звонок. Парню стыдно вспоминать те часы, когда он сидел рядом с матерью, слушая её успокаивающий голос и судорожно вздрагивая от сильных рыданий. Женщина с беспокойством застала сына в таком состоянии в его комнате. Из сбивчивых объяснений она поняла, что Пол был до безумия влюблён в лучшего друга, но теперь он нашёл родственную душу и попросту игнорирует его, всё время треплясь о «прекрасной Жанне». Мисс Вурде не была против отношений её сына с Патриком, но задала один единственный вопрос: «У тебя тоже когда-нибудь появится метка, а значит и родственная душа. Будешь ли ты готов отказаться от неё?». Тогда Пол задумался: «А ведь правда. Смогу ли я отказаться от идеального для меня человека, с которым мне пророчат счастливую жизнь? Ведь в случае с Патриком это может оказаться глупая подростковая влюблённость, которая закончиться, не успев начаться.» Когда впервые за месяц Патрик заговорил с Вурде о его состоянии и настроении, не прерываясь на рассуждения о родственной душе, то Пол ощутил, что да, он готов отказаться от этого человека. Решение не заносить свою метку в базу данных было принято легко и быстро. Так и продолжалась их обыденная школьная жизнь, которая более не обременялась упоминаниями или разговорами о метках и родственных душах. Закончив школу, оба, как и хотели, пошли на профессию военных. Поначалу было достаточно сложно, но физическая подготовка парней была выше всех остальных, поэтому они быстрее влились в нужный ритм. Друзей у них особо не было, лишь множество хороших знакомых, которые могли помочь в нужной ситуации. С некоторыми они стали ходить на вечерние занятия в военном спортзале. Вот и сейчас они опять направились туда. Патрик был более общительным и открытым, поэтому за темы для диалогов в их паре с Полом отвечал именно он. Вурде был не против, но в разговорах предпочитал не участвовать. Все разошлись по залу, занимая свои излюбленные места. Патрик находился рядом с другом, а их знакомые чуть поодаль. Первый быстрее всех закончил разминку и встал перевести дыхание. Пол всё ещё занимался растяжкой, садясь на шпагат, а после переходя к более лёгким упражнениям и так несколько раз. Хей, Пат, а вы ж с Полом того? — тихо подошёл один из знакомых к Патрику, понижая голос так, чтобы никто в зале точно не разобрал слова. Что? — непонимающе вздёрнул бровь парень, чуть оборачиваясь к блондину. Он был таким же общительным и энергичным, поэтому почти все находились в списке его друзей. Ну, вы всегда вместе, поэтому я и подумал, что вы вместе, — немного потупил взгляд парень, понимая, что, кажется, сболтнул что-то глупое. Нет, Пол мой лучший друг и не более, — шокировано распахнул глаза парень, не понимая, как блондин мог о таком подумать, — я не могу иметь с ним каких-либо отношений, кроме дружеских. О, понятно, — протянул парень и, видимо собираясь уходить к остальным, резко обернулся. — А вообще, ты это зря. Вурде парень отличный, чего только стоит его задница и растяжка, да и стонет он, наверное, громко. Я бы и сам приударил за ним, да только видно, что он привязан только к тебе и никто другой его не интересует. Если на середине речи парня, Патрик хотел хорошенько вдарить по его улыбающейся и наглой роже, то под конец застыл с шокированным выражением лица. Наблюдая, как блондин отходит в сторону, Пат ощутил, как мысли беспокойно мечутся в голове. Решив успокоиться, парень обернулся к другу, да так и застыл. Пол в это время как раз выполнял перекаты, полностью уходя в себя и не слыша разговора друга с их знакомым. Так что Патрику открывался прекрасный вид на подтянутые бёдра и ягодицы друга, которые при движениях чуть выдвигались назад, растягивая ткань спортивных штанов. От этих картин Пат ощутил, как заливает жаром его щёки и шею. Сердце глухим ударом отозвалось где-то внутри. «А Пол всегда был таким… сексуальным?» — поражённо думал парень, сглатывая вязкую слюну. Тогда Пат позорно сбежал, ссылаясь на резко прихвативший живот. Пол весь вечер обеспокоено крутился возле друга, узнавая, не нужно ли ему в медпункт или может он мог бы попросить какие-нибудь таблетки у знакомых. Изображающий больного Патрик лишь лениво отмахивался, а внутри выл и кричал от того, что совсем недавно, заперевшись в кабинке туалета, кончил, представляя перед собой лучшего друга. Поначалу он пытался представить рыжеволосую Жанну, которая бы ласково улыбалась, облизывая пухлые губки. Девушка аккуратно бы взяла его член, желая доставить родственной душе как можно больше удовольствия. Неловкие движения быстро бы сменились более уверенными и, совсем бы осмелев, Жанна потянулась к истекающей головке и на пробу бы лизнула юрким язычком, слизывая выступившую каплю. Полностью потеряв всё стеснение, она взяла бы член в рот, продолжая обводить чувствительную плоть кончиком языка. До этого момента перед ним сидела его родственная душа, красивая и нежная, но чем больше распалялся парень, тем больше терял контроль и когда воображаемые движения ртом прекратились, то он шокированно заметил, что аккуратная ручка превратилась в более крепкую, с тёмными волосками, а влюблённая мордашка сменилась томной, с хитринкой в глазах, принадлежащей никому иному, как Полу. Теперь именно он покорно проводил ладонью по стоящему члену, а сквозь приоткрытые губы вырывались еле слышные стоны. Почувствовав, как нарастает возбуждение, Пат попытался отогнать образ друга и вернуть на его место Жанну, но острый взгляд карих глаз всё так же прожигал его. Вурде как-то особо хитро ухмыльнулся, поворачиваясь к другу спиной и скидывая единственную часть своей одежды — лёгкую белую рубашку. На самом деле парень не носил подобного, всегда предпочитая что-то менее маркое и более удобное, но Патрик отдалённо подумал, что это зря, ведь белая ткань офигенно оттеняла загорелую кожу. Рубашка ненужным куском ткани упала куда-то вниз, открывая вид на обнажённую спину Пола. Пат попытался удержать взгляд на лопатках, но он сам, не подчиняясь воле хозяина, скользнул вниз, на аккуратные, округлые ягодицы, которые призывно тёрлись об стоящий член Патрика. Парень еле сдерживался, чтобы не представить, насколько мягкими и приятными на ощупь они могут быть. Когда Пат успел дойти до финальной части сего представления, Пол уже совершенно бесстыдно приподнял бёдра, а после резко сел на стоящий колом член друга, без особых проблем принимая его внутрь себя. Именно тогда, когда последний сантиметр плоти исчез в жарком нутре, Патрик ощутил волны мощного оргазма. После этого он ещё минуту стоял в пустом туалете и пытался прийти в себя, рассматривая собственную руку, которая была вся в сперме. На следующую ночь Пат увидел некое продолжение его фантазии, где он забвенно трахал Пола, максимально разводя его ноги, благо, хорошая растяжка друга позволяла. Вурде стонал и извивался, стараясь насадиться на член друга. Плюнув на свои принципы и волнения, Патрик наслаждался этим сном по полной, меняя позы и заставляя Пола раскрываться перед ним на максимум. Закончилось всё с мощным оргазмом Пата. Он проснулся в своей постели, глубокой ночью и со жгучим стыдом ощутил стекающую по бедру сперму. Поняв, что он только что делал во сне, парень зарделся ещё больше, протягивая руку к своей тумбочке, где так кстати лежали влажные салфетки, что он купил, не зная зачем. Наскоро вытерев себя и чуть запачканные простыни и одеяло, Патрик нырнул в постель, надеясь хоть немного выспаться до рассвета. На следующий день все с удивлением косились на всегда бодрого и активного Патрика, который теперь был похож на сонную амёбу и еле сдерживал себя, чтобы не уткнуться в руки и сладко засопеть. Вурде всё время взволнованно посматривал на друга, но спросить напрямую не решался. Наверное, это было вызвано тем, что сам Пат избегал любого контакта с взволнованным Полом. Такое игнорирование собственной персоны заставляло волноваться ещё больше. Но долго это не продолжалось и уже через три дня Патрик вернулся в своё обычное состояние, извиняясь перед другом за предоставленные неудобства. Вурде лишь отмахнулся, внутренне радуясь, что его старый добрый Пат снова с ним. Эротические сны с другом всё так же навещали долговязого парня, заставляя неловко краснеть во время вечерних занятий, когда Пол, казалось, специально поворачивался к нему спиной, призывно выгибаясь, но Патрик понимал, что это лишь его воспалённое воображение. Конечно, ему всё ещё было неловко от осознания того, что его привлекает лучший друг, но через месяц это казалось само собой разумеющимся. Ведь они с самой школы вместе и невольно привыкли друг к другу. Наверное, именно поэтому Жанна казалась такой чужой и неправильной, ведь привыкший видеть возле себя всегда спокойного и рассудительного Пола, Патрик не мог общаться с кем-то таким эмоциональным и безрассудным. Также Пат долго думал над последней фразой знакомого — «…да только видно, что он привязан только к тебе и никто другой его не интересует». Неужели тот имел ввиду, что сам Вурде испытывает к нему отнюдь не дружеские чувства? Патрик долго раздумывал над этим и незаметно старался присматриваться к другу, дабы найти хоть какой-то намёк на влюблённость. Так прошёл месяц и Пол, ощущая на себе постоянный изучающий взгляд, стал всерьёз опасаться, что друг откуда-то прознал про его чувства к себе. Перерывая все свои воспоминания, парень не нашёл ни одного, где бы он рассказывал кому-то о столь важном и сокровенном. Причина столь странного поведения оставалась неизвестной, а время окончания их обучение всё приближалось. Патрик долго наблюдал за другом и в конечном итоге смог понять, что слова знакомого были отнюдь не дурными, а таили в себе то, что он не знал и не замечал. Вурде и вправду относился к нему по особенному и тут дело было даже не в дружеских чувствах, ведь никакой нормальный парень не будет таскаться за другим подобно верной собачке или же по несколько минут разглядывать его перед сном. Да и эта нервозность от постоянного внимания была не с проста. Сам того не понимая, Пол верно предположил причину такой слежки и теперь возможный разговор на эту тему тяжёлой тучей нависал над обоими парнями. Пат также успел понять, что и сам не чист на руку, почти каждую ночь представляя друга во всё более и более развратных ситуациях. Конечно, по первости он мог скинуть всё это на бунтующие гормоны, но, когда он решил попробовать секс с мужчиной в реальности, то отчётливо ощутил нехватку чего-то, трахая молодого шатена, который недавно поступил в военное училище и предоставлял особо изголодавшимся по чужому теплу свои отнюдь не дешёвые услуги. Пусть шатен и вправду был мастером своего дела, но до конца Патрику пришлось всё завершать рукой. Тогда он быстро собрался и, отдав нужную сумму, поспешил обратно к себе. Чувство обмана с собственной стороны грызло его изнутри, будто он предал Пола. Это грязное ощущение не смог убрать даже холодный душ, поэтому в комнату он вернулся подавленным и разбитым. Вурде, на удивление, ещё не спал, пролистывая какую-то книжку. На вопрос о том, где он был, Пат соврал, что его послали за некоторыми документами. Было видно, что Пол достаточно устал и наверное именно поэтому поверил в эту ложь, желая спокойной ночи и ложась спать. В ту ночь, как назло, Патрику снился приятный сон, где он, Пол и какой-то мальчик гуляли по парку. Позже выяснилось, что это был их сын. От этой мысли в груди приятно заныло и, посадив мальчика себе на шею, парень взял руку друга и потащил их к ближайшему автомату с мороженным. Они весело провели время и когда наступило утро, то Пат почувствовал, будто потерял что-то важное, что-то такое необходимое и желаемое. Пол также видел этот сон и под утро, еле сдерживая тихие всхлипы, проклинал своё богатое воображение, которое теперь так больно режет по сердцу. Он молился, чтобы друг не услышал его, ведь объяснить свои слёзы будет довольно трудно. Конечно, всё можно спихнуть на слишком реалистичный кошмар, где его близкие умерли, только вот нужно ли. Вурде не раз задумывался о том, что, возможно, стоит просто во всём признаться, но боязнь потерять единственного друга связывала ему руки. После окончания военного училища, парни решили вместе снимать квартиру, ведь жить с родителями было бы слишком стыдно, а нормальных денег не было. Поначалу обоим было непривычно, но в итоге оба ужились и походили на странную семейную пару. Их отношения оставались всё в той же точке взаимного умалчивания. Оба это осознавали, но сказать первым никто не решался, слишком уж дорога была дружба и та хрупкая атмосфера, что установилась между ними. Они также продолжали работать на любимой работе, частенько пересекаясь там. В один ничем не отличающийся день, начальник вызвал их к себе. Парни были удивлены, но больший шок постиг их тогда, когда им сообщили, что один из довольно влиятельных людей города захотел нанять военных для физического обучения своего сына. Так как в их части было мало новых людей, которые бы отличались особым спокойствием и умением разговорить и занять младшее поколение, то было решено отправить двух парней, которые совмещали эти качества. Парни, услышавшие формулировку их нового задания и дополнительные сведения, сразу представили избалованного мальчугана, который загоняет их своими «хочу» и «не хочу», а сказать они ему ничего не смогут. Так какого же было их удивление, стоило им увидеть солнечного мальчика со смешными «рожками» на голове. Тот неожиданно ворвался в кабинет отца, когда они, вместе с начальством обсуждали условия охраны нескольких предприятий и обучения сына предпринимателя. Увидев множество незнакомых людей, серые глаза шокировано распахнулись, а их обладатель быстро побежал в неопределённом направлении. Командир кивком послал Пола и Патрика искать их подопечного, говоря, что все бумажные дела они доделают сами. Парни лишь кивнули и поспешили туда, куда предположительно убежал мальчик. Нашли они его быстро и Вурде хотел было успокоить заплаканного ребёнка, но тот пролепетал что-то невнятное и заревел ещё пуще. Парень настолько опешил, что абсолютно не отреагировал на подначку друга. Удивительно, но Патрик смог быстро успокоить малого, знакомясь и рассказывая о том, что они в скором времени будут изучать. Торд оказался милым и весёлым ребёнком, который с нескрываемой радостью в глазах воспринял новость о новых занятиях. Это прилично сбило представление парней о детях богатых людей. Так и начались их увлекательные будни в роли учителей Ларссона младшего. Тот оказался довольно способным и все трудность воспринимал с азартом в глазах. Патрик поначалу взял обучение парнишки полностью на себя, ведь Пол, помня первый неудачный опыт их общения, старался находиться где-нибудь поблизости и если надо, помогать другу. Лёд в отношениях Вурде и Торда тронулся тогда, когда Пат решил отойти за прохладительными напитками, а первые остались наедине. Тогда младшему было уже пятнадцать лет и скоро его обучение у двух военных должно было закончиться, поэтому компания старалась проводить последние деньки вместе, особо не утруждая себя занятиями. Пол, а вы с Патриком родственные души? — спросил неожиданно Торд, который до этого редко когда разговаривал с вечно хмурым мужчиной. Нет, мы с ним просто друзья, — коротко бросил Вурде, ещё больше хмурясь. Такой вопрос был не редкостью в его жизни и люди, услышав отрицательный ответ, виновато улыбаются и часто извиняются. Знали бы они, как больно от этих простых вопросов, как мучается после них сам Пол, думая о злой шутке собственной судьбы. Но почему? Вы ведь так друг другу подходите! — вмиг непонимающе воскликнул подросток. Он столько раз видел, как родственные души, взявшись за руки, вместе ходили по городу, наслаждаясь прогулкой и компанией. В минуты спокойствия, когда они все заваливались на диване в зале, его друзья выглядели невероятно умиротворёнными и расслаблялись в компании друг друга. Не всегда судьба выбирает тебе в спутники человека, которого ты хочешь, — на выдохе объяснил Пол, ощущая, как неприятно защемило в груди. «Боже, только не сейчас» — взмолился мужчина, стараясь удержать безразличное выражение лица. Почему-то рядом с этим мелким прохвостом все эмоции, будь то радость, страх или грусть, били ключом. Хм, тогда вы просто встречаетесь? — не унимался Торд, внимательно рассматривая нахмуренное лицо друга. Он давно догадывался, что всё не чисто между этими двумя, только либо они этого не понимают, либо просто предпочитают игнорировать. — Вообще, есть много пар, которые вступают в брак, не являясь родственными душами. Нет, мы просто друзья, — по слогам повторил Вурде, отворачиваясь от внимательных серых глаз и провёл тыльной стороной кисти по лицу, убирая выступившие слёзы. Дыхание сбилось со своего привычного ритма и мужчина быстрым шагом удалился за угол дома. Лучше стать более строгим в глазах подростка, нежели показать свою слабость. На удивление, Торд не отдалился, а даже стал больше разговаривать с Полом, кидая ему случайные фразы и стараясь вытянуть на диалог. Поначалу, Вурде сильно напрягала такая дружелюбность, особенно после того неловкого диалога, но вскоре он принял это как данное, с удовольствием замечая, что Ларссон был довольно неплохим собеседником. Жизнь шла своим чередом и Патрик с Полом были рады подобному спокойствию. С появлением Торда они почувствовали себя непонятно счастливыми и теперь, когда он возмужал и превратился в неукротимого парня, они ощущали родительскую гордость за него. Это было странно, думать о чужом ребёнке как о своём, но мужчины молчаливо признавались, что такое подобие семьи создавало невидимый постороннему взгляду уют. Однажды, в один пасмурный осенний день, Пол скучал один в их общей с Патриком квартире. Обладатель пышной шевелюры с самого утра умотал на военную базу по срочному вызову, в связи с непонятными обострениями в ближайшем городе никт. Вурде несвойственно волновался за друга, которого могли послать прямо туда, разбираться с восставшими. Конечно, тот был хорошо обученным военным и при всей своей лёгкости и внешней легкомысленности, мог оказаться довольно опасным противником. Самого Пола не вызвали на это задание по причине его временной недееспособности, вызванной лёгким сотрясением. Это произошло на одной из тренировок, когда мужчина объяснял новобранцам принцип прохождения полосы препятствий и одновременно проверял её состояние. На одном из отрезков канатной дороги, что располагалась над подсохшей от недельной жары земли, канат предостерегающе треснул и мужчина поспешил спуститься, но его планы нарушил резкий порыв ветра и военный неловко накренился. В это время канат издал свой последний треск и оборвался. Вурде с грохотом упал на твёрдую землю и заставил всех новобранцев встревоженно зашептаться. Самые сообразительные решили позвать находящегося неподалёку Патрика. Услышав слова молодых солдат, военный шокировано распахнул глаза, опрометью бросаясь в сторону полосы препятствий. Заметив друга, который всё ещё лежал на земле, резко вздыхая и смотря на небо, мужчина только больше перепугался. На вопрос о своём состоянии, Пол ответил, что он не может подняться из-за резких головных болей, которые появляются, стоит хоть немного двинуться. Патрик недолго пораздумавший над этой ситуацией, опустился рядом с другом и, под его удивлённый взгляд, легко поднял его на руки и направился в сторону медпункта, попутно извиняясь перед зашипевшим от боли Полом. Новобранцы так и стояли в неком шоке и волнении, провожая военных взглядами. Вурде, почувствовав, как сжимают его сильные руки друга, замер, стараясь дышать через раз. Он впервые был настолько близок к мужчине, а то, в какой именно ситуации это произошло, прибавляло плюс сто очков неловкости. С одной стороны, было до чёртиков приятно такое внимание, но не вовремя отреагировавшее тело портило эту идиллию. Сердце увеличило количество ударов в секунду, а щёки обожгло лёгким румянцем. Полу хотелось проклясть себя за то, что он ведёт себя как влюблённая школьница. В те минуты он молился о том, чтобы его друг ничего не заподозрил и не напридумывал себе чего-нибудь. Сам же Патрик в это время был занят мыслями и мольбами о том, чтобы находящийся у него на руках Вурде не почувствовал поясницей никаких «приятных» сюрпризов. Как только мужчина почувствовал приятное тепло от, на удивление, лёгкого тела, то в нём неожиданно взбунтовались до этого спокойно замершие гормоны, которые сейчас подкидывали ему в память не очень приличные моменты из его снов и фантазий. Да и непонятно почему раскрасневшийся и встревоженный Пол вызывал неожиданный приступ умиления. Доктор обрадовал тем, что ничего особо не случилось, лишь лёгкое сотрясение. Так что Вурде нужен месячный отпуск и он будет полностью здоров. Услышав это, Пат быстро направился к начальству под несогласные возгласы друга. Конечно, Пол не хотел так долго оставаться «вне игры», маясь дома от безделья, но предостерегающий взгляд карих глаз заставил его замолкнуть и почти по-детски обиженно фыркнуть. Патрик еле удержал умилённый смешок, направляясь к начальству. Так и оказался Вурде пленником четырёх стен со сроком на месяц. Пат был очень убедителен в своих доводах в пользу того, что его товарищу необходим отдых и покой как минимум на такой срок. Начальству оставалось лишь подписать все необходимые документы и передать на подтверждение самому Полу. Тот, под внимательным взглядом друга, подписал всё, ставя какие-то пометки в нужных местах. Вообще, с таким отношением, Вурде стал задумываться о том, что, возможно, его чувства не так уж и безответны, но сказать что-то в открытую не решался, ведь от его неосторожных слов только устаканившаяся жизнь может рухнуть прахом. Так что приходилось лишь скрытно следить за эмоциями и поведением друга, отмечая некоторые странности. И вот, находясь совсем один, Пол задумался о том, что его сегодняшняя жизнь была не тем, что он желал на самом деле. Да, они вместе с Патриком жили в одной квартире, имели хорошую, а главное любимую работу и у них даже был общий «сын». Казалось, что ещё нужно для счастья? Вот и Вурде не до конца понимал, от чего так тянет в груди, стоит подумать об их жизни. Наверное, именно эта неопределённость подтолкнула его на рискованный поступок — Пол залез в базу данных, в поисках похожей на свою метки. Он нутром чувствовал, что этого делать не стоит, что так он может разрушить всё то, что воссоздавал совместно с другом. Он понимал этот риск, но руки настойчиво тянулись к клавишам ноутбука, выбирая нужные категории и приметы. После длительного клика на все соответствующие параметры, Вурде с неким волнением посмотрел на полосу загрузки информации. Через секунду перед ним появился скромный список из чем-то похожих меток и только одна привлекла его внимание. Та самая маленькая синичка на правой ключице, именно её он так желал увидеть на теле своего друга, но та, словно назло, поселилась на чужой девушке. Её звали Мари. Мари жила в соседнем городе и занималась живописью. Её родители довольно известные бизнесмены, но сама девушка предпочитала жить самостоятельно и независимо, поэтому на свою маленькую квартиру она зарабатывала сама. Пол долго осматривал предоставленные данные, а после полез в социальные сети, дабы узнать более свежую информацию. Страница Мари оказалась довольно пустой, но одна строчка привлекла внимание парня — семейное положение: замужем за Сэмом Квартерхором. Тяжело вздохнув, Вурде обдумал эту ситуацию и, решившись, написал девушке в личные сообщения. Поначалу она не очень блистала интересом, но после фразы о том, что Пол является её родственной душой, Мари потребовала фото метки, а после предложила созвониться. Вурде, чуть замявшись, согласился, высылая свой номер и подходя к старенькому телефону. Раздался звонок и, спустя пару секунд заминки, Пол ответил. В трубке раздался приятный женский голос, который был достаточно приятным и возбуждённым, но так как сам мужчина испытывал что-то подобное, то лишь усмехнулся на извинения Мари. У них завязался разговор о том, почему Вурде так долго игнорировал метку и только сейчас решился написать. Услышав полную историю чувств своей родственной души, девушка посочувствовала ему и рассказала о себе. Она до двадцати лет терпеливо ждала родственную душу, надеясь, что эта заминка, длиною в три года, лишь плохое стечение обстоятельств. Но ни в восемнадцать, ни в девятнадцать и ни в двадцать она не услышала заветного звонка. Разочаровавшись, Мари продолжила свою обычную жизнь, с некой завистью поглядывая на воркующих парочек. На третьем курсе художественного института она встретила Сэма. Он был весёлым и позитивным парнем, который сразу запал в душу юной особы. Они встречались около двух лет и только в ночь их годовщины, Сэм рассказал, что его родственная душа скончалась от рака, когда им было по девятнадцать. Он любил Дрейка очень сильно и после его смерти попытался покончить жизнь самоубийством, но старший брат вовремя вернулся с работы, доставая посиневшего Сэма из петли. Дальше вся жизнь парня была одним сплошным серым пятном и лишь с появлением Мари она наполнилась красками. Их любовь была яркой и стремительной, именно поэтому, через два года Сэм сделал девушке предложение. Они сыграли скромную свадьбу и вскоре врачи принесли им ещё одну хорошую новость — девушка была на третьей неделе беременности. Всю беременность Сэм крутился возле любимой, подобно верному псу, чем очень злил жену. Несмотря на все волнения, мальчик родился здоровым и до сих пор радует своих родителях. Ну, так вот и случилось. Так что в каком-то роде я благодарна тебе, что ты появился так поздно и не настроен заводить отношений, — закончила свой рассказ Мари, вздыхая и замолкая, дабы дать своему собеседнику переварить всю информацию. Вурде же внутренне радовался, что своим игнорированием не сломал жизнь случайному человеку. — Кстати, ты говорил, что очень любишь этого Патрика, да и он, видно, не равнодушен к тебе. Так почему вы, подобно, прости за мой французский, баранам, упорно отрицаете это и мучаетесь? Я не уверен, что готов пожертвовать тем, что имею, ради эфемерного счастья, — вздохнул Пол, после недолгого молчания. Он повторял это себе не раз, но именно сейчас фраза звучала как просто оправдание. Не моё, конечно, дело, но если так и продолжиться, то рано или поздно кто-то из вас не выдержит и пойдёт «на лево», если так можно выразиться в вашей ситуации, — с усмешкой отметила Мари, но в то же время в её голосе проскальзывали нотки грусти. Как бы то ни было, Пол являлся её родственной душой и нуждался хоть в какой-нибудь маломальской поддержки. — Ладно, мне пора идти забирать Федю из садика. Ага, спасибо тебе, — облегчённо вздохнул Пол, ощущая непонятную решимость для серьёзного и решающего разговора с Патриком. Мари была довольно энергичным человеком и этим сильно походила на Пата и Вурде отдалённо подумал, что не встреть он последнего, то смог бы обрести счастье с этой девушкой. Ага, ещё созвонимся, наш влюблённый военный, — хихикнула девушка, отключаясь. Пол несколько секунд смотрел на погасший дисплей телефона. Да, наверное, он и вправду затянул этот цирк, нужно было решить всё ещё давным давно. Его заминки и страх лишь усугубили ситуацию, поэтому через несколько дней, когда приедет Патрик, всё должно решиться. На кону их совместное будущее. Молодой военный вернулся через три дня, облегчённо вздыхая и докладывая, что все волнения были улажены и ему выдали заслуженный отпуск, который закончиться в тот же день, что и больничный Пола. Мужчина сразу же поинтересовался здоровьем друга, на что получил короткий кивок и заверение о том, что кроме той головной боли, что была сразу после падения, никаких симптомов у него не проявлялось. Довольно кивнув, Пат поспешил в свою комнату, дабы разобрать вещи, которые он брал с собой. На удивление мужчины, Вурде последовал за ним и сел на заправленную кровать друга, нервно сжимая покрывало. Он решил не тянуть с предстоящим разговором, а начать его сейчас, дабы успеть, если что, до наступления темноты собрать вещи и найти временное жильё. Эта мысль неприятно резанула по сердцу, но Пол затолкал её подальше, принимая свой обычный вид. Как прошла миссия? — решил он зайти издалека. Сейчас главное самому не начать нервничать, ведь это может испортить весь настрой и настроение беседы. — Я слышал, кого-то из наших задело. В общем и целом, всё прошло быстро и без особых трудностей, просто ещё один мини-штаб тех восставших никт, которые решили показать зубки, — вздохнул мужчина, откладывая банные принадлежности в сторону и доставая вещи, которые по различным причинам остались не использованными. — Ну, одного новобранца по касательной задели в плечо, но это ничего, его быстро подлатали и теперь бегает, хвастается своим боевым ранением. Хах, они каждую царапину считают таковой и думают, что это круто, — немного расслабившись, усмехнулся Вурде. Разговоры с другом и правда помогали восстановить душевное равновесие и успокоить бьющееся невпопад сердце. — А как ты сам? Ну, я, как один из командиров, сидел на базе, придумывал планы и писал отчёты, а один раз меня даже выпустили руководить одним из рейдов. Конечно, было страшновато, но на самом деле противники будто не понимали, как пользоваться своим оружием, — на последнем слове мужчина недовольно фыркнул, но лёгкая улыбка выдавала его приподнятое настроение от всей нелепости ситуации. — Кстати, именно мой рейд и стал решающим, так что, возможно, меня наградят. Пол согласно угукнул и молча вперился взглядом в спину друга. Он всё так же продолжил раскладывать вещи, повернувшись спиной к своему собеседнику. Именно сейчас в Вурде окрепла уверенность в необходимости разговора, ведь не будь они сейчас просто друзьями, то мужчина бы давно обнял возлюбленного, нашёптывая, как волновался и скучал эти дни в одиночестве. Знаешь, Пат, я созванивался со своей родственной душой, — начал Пол, беря в руки сигарету и нервно теребя её в руках. Да, нервы не вовремя зашалили, но идти назад было поздно. О, ты, наконец, нашёл её, — Патрик на секунду замер, будто бы что-то обдумывая, а после снова, теперь более дёргано и неаккуратно, продолжил складывать вещи. — Ну что, скоро переезжаешь? Нет, — слишком резко ответил Вурде и сам же поморщился от этого тона. Разговор явно уходил не в ту степь и с каждой фразой контролировать его становилось всё сложнее. А что так? С родственной душой житься будет легче, — пробормотал Патрик, уже заканчивая перекладывание вещей, но почему-то не спеша поворачиваться или отходить. Длинные руки снова потянулись к ровным стопкам, делая вид, что это занятие намного интереснее разговора. Мне и с тобой нормально, — стараясь сохранить самообладание, ответил Пол. Откинув взятую сигарету, мужчина решил сделать пробный выпад, дабы хоть как-то подтолкнуть друга в нужное русло. — А что ж ты со своей не живёшь? На это Патрик принялся высказывать абсолютно абсурдные и слабые оправдания. Он сам понимал их ущербность, но внутреннее чутьё подсказывало, что если всё зайдёт слишком далеко, то обратного пути не будет. Это было сродни ощущению, как будто он стоял над обрывом и точно не знал, что там внизу — твёрдые и острые камни расставания или прохладная и приятная вода отношений.  — Пат, прекрати этот концерт, мы же оба знаем, к чему это ведёт, — оборвал его рассуждения Пол, нервы и терпение которого стали заметно сдавать под тяжестью близившегося финала их разговора. Пальцы рук подрагивали и сигарета выскользнула из пальцев, глухо ударяясь о тумбочку. Патрик внутренне выл от необычно настойчивого друга, ведь именно тогда, когда, казалось бы, всё пришло в свой постоянный и уютный для обоих ритм. Он ощущал, что лёд недоговорённости трескается, покрывается паутиной тонких линий и грозится разлететься вокруг, обязательно задевая души обоих мужчин. Именно это чувство приближающейся неизвестности и заставило Патрика буквально залепетать отговорки. Он и сам удивился поднявшемуся голосу и молился, чтобы Вурде правильно понял его намёк. Пол, пропустив мимо ушей новую партию слабых оправданий и доводов, тяжело вздохнул. Сейчас разговор, можно сказать, зашёл в тупик и выхода было два: забыть об этих минутах или сделать последний, решающий шаг в бездну. Ещё раз окинув взглядом спину старого друга, Вурде судорожно выдохнул и, коротко скрипнув кроватью, поднялся на ноги, быстрым шагом подходя ко всё ещё нёсшему свой бред Патрику. Мужчина резко вцепился в его плечо, разворачивая удивлённого его необычной решимостью друга к себе. Из-за разницы в их росте, пришлось потратить драгоценные секунды, чтобы нажимом руки заставить Патрика чуть наклониться, а самому встать на носочки, но резкий поцелуй сгладил эти неловкие мгновения. Он делал это, основываясь лишь на своих скромных знаниях и бурлящим внутри страхом. Руки, ноги, тело — всё дрожало и с головой выдавало то море неуверенности и отчаяния. Пол боялся, что этот поцелуй — это последнее, что он делает, как друг и просто близкий человек Патрика. Я всё это знаю, — отступая чуть назад, прошептал Вурде, смотря в ошарашенные глаза напротив. Не выдержав такого тяжёлого сейчас зрительного контакта, мужчина отвёл взгляд в сторону и для пущей уверенности зажмурился, — я знаю, что мы слишком долго для этого молчали, знаю, что наша жизнь уже слишком устроенная, знаю, что ты не хотел ничего подобного и вряд ли когда-то задумывался… я знаю, что мы не родственные души, но… я ничего не могу поделать со своей любовью к тебе, — последние слова были произнесены настолько тихо и резко, что Пол подумал, как глупо будет, если Патрик это не услышит. Воцарилось давящее молчание. Вурде нервно сжимал и разжимал кулаки, пытаясь хоть как-то унять дрожь и привести пульс в порядок. Да только вряд ли, пока друг, подобно каменному изваянию, стоял напротив и молча смотрел на него, получиться нормально успокоиться. Секунда за секундой, подобно маленьким песчинкам в безграничной пустыне, время мучительно текло для мужчин. На исходе десятой из них, Пол понуро опустил голову и, тихо выдохнув, развернулся, дабы уйти и никогда больше не появляться в этом доме. Наверное, именно это и стало спусковым крючком, последней чертой, пройдя через которую, пути обратно не было. Патрик это почувствовал и в ту же секунду двинулся вперёд, хватая ошарашенного друга за плечи и накрывая приоткрывшиеся в вопросе губы своими. На этот раз движения были более чёткими и уверенными, ведь Патрик, в отличии от взволнованного Пола, был в этих делах более опытным и сейчас с полна отвечал на признание своего товарища. Подрагивающие руки сами потянулись и неуверенно приобняли крепкие плечи друга. Вурде не понимал, что сейчас творится в голове его соседа, но ясно ощущал, что это именно то, чего он тайно желал. Почувствовав тёплые ладони на талии, мужчина инстинктивно прижался ближе, удивлённо выдыхая в оторвавшиеся от этого собственных, губы. Тело рядом пылало и это чувство искрами плясало перед глазами. Не давая ему особо задумываться над своими ощущениями и действиями, Патрик снова потянулся к покрасневшим губам товарища, сразу же углубляя поцелуй. Французский поцелуй любили многие из его однодневных любовниц, которыми он пытался залатать дыру в своём сердце. Сейчас он, в неком роде, был благодарен своему опыту, ведь теряться и нервничать от первого поцелуя с любимым было бы по меньшей мере неловко. Ему хотелось доставить партнёру максимальное удовольствие в эти интимные моменты. Пол настолько растворился в своих ощущениях жара и витавшего в воздухе возбуждения, что не сразу почувствовал, как друг легко толкает его в сторону в кровати. Лишь тогда, когда разгорячённого тела коснулись прохладные простыни, Вурде с волнением и немым вопросом посмотрел на Патрика. Он не раз смотрел многочисленные пикантные ролики на просторах интернета и часто участвовал не в очень приличных разговорах сослуживцев, но так никогда и не решился попробовать на себе все прелести секса. Про себя он посмеивался над собой, ведь он, взрослый военный, которого побаивались многие новобранцы, подобно юной девице, хранил себя для одного единственного. Это звучало очень глупо и постыдно, но Вурде ничего с собой поделать не мог. Тёплые руки Патрика обожгли бока и Пол судорожно вдохнул, унимая прокатившуюся по телу дрожь. Медленно, с перерывами на пылкие поцелуи, тело лежащего на кровати мужчины оказалось без любимого красного свитера. В комнате было прохладно, поэтому Вурде потянулся к такому горячему возлюбленному, который с радостью поделился своим теплом с немного озябшим без одежды товарищем. Последующие поцелуи, полные желания и безграничной любви, касания, огнём обжигающие обнажённую кожу, резкие укусы и засосы, красноватой россыпью расцветающие на загорелой коже Пола — всё это слилось в один неясный комок чувств, удовольствия и страсти. Вурде плавился, под конец обезумев от долгожданной близости, и еле сдерживал слишком громкие стоны удовольствия. Он настолько утонул в этих чувствах, что его не волновали ни сползшие по ногам джинсы, а за ними и боксеры, ни быстрые поиски партнёром чего-то в ближайшей тумбочке. Очнулся мужчина лишь тогда, когда прохладные и скользкие от непонятно откуда взявшейся смазки пальцы дотронулись истекающей головки его члена. Настолько приятным и жгучим был этого контраст температур, что лишь последние крупицы выдержки, которая, казалось, должна была давно и безвозвратно лопнуть, не позволили ему кончить прямо сейчас. Было бы просто обидно, закончив они так рано, не дойдя до полного единения. Пальцы же тем временем медленно, будто дразня, спустились вниз по всей длине и, чуть задержавшись на подавшихся от непривычного холода яичках, двинулись дальше. Легко коснувшись пока зажатого входа, Патрик успокаивающе помассировал его вокруг, лишь изредка проникая кончиком одного пальца. В это же время мужчина старательно отвлекал возлюбленного, снова утянув его в крышесносный поцелуй. Почувствовав, как мышцы под подушечками пальцев расслабились, Патрик на пробу ввёл один внутрь, следя за состоянием и эмоциями мужчины под ним. Тот, видно, пока чувствовал лишь не слишком приятное неудобство от инородного предмета, но боли не было и это хорошо. Основательно смазав всё внутри, Патрик осторожно, выведя первый палец на половину наружу, ввёл второй. Теперь густые брови чуть заметно дёрнулись, сигнализируя о первых признаках лёгкой боли от растяжения мышц, не привыкших к подобному. Стараясь отвлечь партнёра от происходившего внизу, Патрик второй ладонью обхватил член Вурде, неспешно двигая ею вверх и вниз, тем самым вырывая из груди Пола резкие вздохи. К счастью, мышцы вскоре ослабили свою хватку и пальцы смогли не спеша двигаться внутри, чуть расходясь на манер ножниц и проталкиваясь глубже, ища нужную точку. Патрик знал о простате только теоретически, а у себя искать её не спешил, поэтому тогда, когда Вурде неожиданно подбросило на кровати и тот удивлённо вскрикнул, мужчина на секунду испугался. — С… сделай так ещё раз, — в перерывах между рваными вздохами, выдал Пол, смотря в карие глаза напротив. Патрик, кивнув на такой дикий и полный желания взгляд, двинул пальцами в том же направлении, нащупывая еле заметный бугорок и проводя по нему пальцами, с интересом наблюдая за реакцией возлюбленного. Для него было необычно настолько остро ощущать своего партнёра, ведь остальные ставили на подобие блока к своим чувствам и между ними не было такой бешеной эмоциональной связи. Зайдясь в новом стоне, Вурде уже ни о чём не думал и все его мысли были устремлены к нижней части тела, где толчками скапливался жар и, казалось, будто он мог прорвать тонкую оболочку человеческого тела. В это время Патрик, замечая выражение удовольствия на лице Пола, незаметно для того добавил ещё один палец, старательно растягивая по прежнему узкий проход. Хотелось подготовить мужчину по максимуму, чтобы весь процесс принёс как можно меньше боли и больше удовольствия. Хоть сам Патрик и был на пределе, но навредить лежащему под ним другу не хотелось, поэтому он лишь сильнее стискивал зубы. Терпение обоих лопнуло, казалось, в один и тот же момент. Пол, устав от уже мучительного возбуждения, подался вперёд, самостоятельно насаживаясь на длинные пальцы. Увидев это, Патрик не смог сдержать срывающийся на тихий рык голос и резко вынул пальцы, заставляя тело под собой вздрогнуть от потери ставшей привычной наполненности. Вурде, ощущая, как затих друг, хотел было спросить его, всё ли в порядке, но, почувствовав что-то горячее и влажное возле разработанного колечка мышц, вмиг проглотил вопрос. Стараясь расслабиться, Пол послушно приподнял подхваченные за голени ноги и с уверенностью и всей имеющейся любовью посмотрел в карие глаза напротив. Патрик, ощутив его молчаливое согласие и приглашение, на пробу двинулся вперёд и тут же остановился, заслышав тихое шипение. Так, сантиметр за сантиметром, он полностью оказался внутри этой горячей тесноты и еле сдерживал себя, дабы сразу не перейти на более быстрый темп. Мысли в голове путались, но мужчина упорно пытался вернуть их на место и как не к кстати задел взглядом маленькую синичку на правой ключице партнёра. Всё это время он не особо приглядывался к ней и старательно отводил взгляд, не касаясь её даже губами. Эта метка, будто насмешка, показывала, что Вурде никогда не будет принадлежать ему полностью. Тряхнув головой, Патрик откинул эту мысль и с неким удовольствием склонился вниз, разводя ноги любовника шире и с силой прикусывая яркий рисунок. Пол под ним вскрикнул, но, ощущая, что это собственническое движение просто необходимо партнёру, послушно замер. Когда же Патрик отстранился, то мужчина в отместку царапнул короткими ногтями гордого орла на левой ключице. Поняв, что они в расчёте, оба насмешливо фыркнули. Патрик ещё раз двинулся, отвлекаясь от недавнего происшествия и, не заметив особого сопротивления, стал понемногу выходить, дабы через секунду снова погрузиться в горячего Вурде. С каждым разом толчки становились всё более быстрыми и резкими и уже через минуту Пол издал первый, громкий стон. Поняв, что он задел простату, Патрик довольно ухмыльнулся и продолжил свои движения, теперь каждый раз с особым нажимом проходя по чувствительной точке. Проникновения становились всё менее чёткими и теперь оба мужчины тонули в круговороте чувств, полностью отдавая себя друг другу. Для них это был не простой секс для удовлетворения собственной похоти, а чистосердечное, вечное признание в бескрайней и давней любви, в взаимном обожании. Под конец, ощущая близость концовки, Патрик буквально «втрахивал» Пола в поскрипывающую кровать, широко разведя его ноги. Растяжка, наработанная и поддерживаемая столько лет была очень кстати, позволяя им обоим соприкасаться максимально часто и много. И всё же, твоя растяжка как всегда прекрасна, — выдохнул в покрасневшее ухо Патрик и, сделав пару особенно резких толчков, кончил. Ощущая в себе горячие струи чужой спермы, Вурде осознал, на сколько они сейчас связаны и именно от этого так же выгнулся на кровати, захлёбываясь стоном и бурно кончая, пачкая животы их обоих. Выйдя из покрасневшего отверстия, Патрик обессилено рухнул рядом, переводя дыхание и рассматривая белый потолок над головой, на котором сейчас плясали многочисленные разноцветные фигуры. Рядом, также загнанно, дышал Пол. Они оба молчали несколько минут, обдумывая произошедшее. За этим делом и застала их неожиданно навалившаяся усталость. Отмахнувшись от предложения пойти в душ, Вурде поудобней устроился на груди любовника и устало прикрыл глаза. Сейчас хотелось остановить время и навсегда остаться в этом бесконечном спокойствии и умиротворении, но сон заставил Пола покинуть эту реальность, а за ним последовал и его партнёр, нежно приобнимая лежащего рядом мужчину. Утром они проснулись почти одновременно и, после недолгого разговора по душам, сошлись на мнении, что чувства никуда не деть, а снова мучить себя нету смысла. Такой исход обрадовал их обоих и, приняв душ, они отправились на кухню завтракать. Теперь в квартире и вправду ощущалась почти семейная обстановка. Наверное, именно поэтому сегодня Пол был особенно миролюбивым и даже не пристрелил довольного Торда, который заявился к ним с утра пораньше с тортом на перевес и предложил отпраздновать «свадьбу его любимых папочек». Ларссон тогда как-то хитро косился на многочисленные засосы на теле Вурде, от чего всё-таки получил по голове от смущённого таким вниманием мужчины. Патрик на это лишь насмешливо фыркнул, наблюдая за надувшимся Полом и потирающим ушибленную голову Тордом. Странно, но почему-то все его давние представления о прекрасной семье не были хоть и каплю похожи на это, но ощущение спокойствия и уюта буквально пропитало его и всю обстановку. Наверное, это и есть его семья…