Мара

Мара сидела на кухне и пила ледяной чай. Вика расхаживала взад-вперед перед ней, напряжённо хмурясь. Тишину разбавляло тиканье часов и негромкий стук зубов богини о край чашки, когда той требовалось сделать глоток. Домовой боком сидел на столе, обнявшись с банкой варенья и напрямую потребляя энергию из любимого лакомства. Алину отправили спать и Кузька вызвался проконтролировать, чтобы девочка не подслушивала. Так что Бор был готов поклясться — эта парочка уже засела за диваном и жадно прислушивается ко всему, что происходит на кухне. — Итак… — Наконец, прочистила горло Вика. — Вы — русская богиня смерти, я ничего не перепутала? — Ничего, — качнула головой Мара. — Марья Моровна, Марина Романовна — зовите так. — А тот мальчик, Сережа… Ну, из-за которого вы в первый раз пришли… — Глупо спросила Вика. — Он вам правда, родственник? Мара засмеялась над наивностью человеческой женщины и Бор вставил свои пять копеек: — Откуда живые родственники у трупа тысячелетнего? — Во-первых, я не труп — я воплощение Смерти, — поправила домового Тварь. — Так же, как ты воплощение дома. Во-вторых, мне гораздо больше, чем тысяча лет. Но все верно, тому мальчику я не родственница. Просто марена моя подслушала, что мама с сыном пришли побои снимать, заявление подавать на сумасшедшую девочку, всем про Домового рассказывающую. Я быстро убедила их, что суд встанет на сторону матери-одиночки, а побои абсолютно несерьёзные и они ушли ни с чем. А я отправилась к вам, проверить, правда ли тут живёт Домовой. Люблю держать все под контролем и знать, сколько и где в моем городе нечисти и нежити водится. — Марена? — Удивленно вскинула брови Вика. Бор скривился на слово «нежить», но промолчал — он и раньше догадывался, что Тварь и первый раз пришла сюда из-за него. — Слуга, — коротко пояснила Тварь. — Невидимая для людей, серебристо-прозрачная… Но может стать черной кошкой, чтобы в Яви показаться. Подслушивает, подглядывает, мне кормиться помогает… У меня их много. — Ага, ты ещё расскажи, откуда эти марены берутся! — Злобно поддакнул Бор. Мара покосилась на него недобро, но ничего не сказала. Марена, тихо сидящая в углу кухни, сердито взъерошила тонкие, прозрачные иглы, но через секунду успокоилась, явно повинуясь мысленному приказу богини. Царапины и ожоги на коже Твари медленно затягивались. — Кстати, а почему после вашего ухода Васька сутки не показывался? — Спохватилась Вика. — Я тогда сильна была… — С ностальгией вздохнула Мара. — Он от меня и спрятался. Если бы не высовывал носа — я бы сама ничего делать не стала. Но он меня вышвырнуть хотел — а я его в Навь отправила ненадолго. Я же смерти богиня, мне загнать кого-нибудь за реку Смородину — что с утра расчесаться. — Так… — Вика обхватила себя руками за голову. — С домовым я смирилась… Но боги?! А что, Перун тоже по городу ходит? Или там Даждьбог? — Книги бы хоть иногда читала — не позорилась бы! — Сердито фыркнул Бор, пользуясь тем, что его не слышат. — Даждьбог, ха! А Солнце само будет гореть? Мара одновременно с ним ответила, качнув головой: — Других богов сейчас в Яви нет. Явь — это весь шар людской. Все сильнее миры расходятся, река Смородина, что на границе течет, ширится. Раньше боги с лёгкостью к людям ходили, а всех, на берегах живущих и не сосчитать было, а теперь… Шесть домовых на всю Москву, ну не серьезно же! Так вот… Боги там, в Нави, где и я была до недавних пор. С трудом Смородину переплыла — широка река стала, края не видать… Но хватило сил. И вот несколько лет уже среди людей живу. — А раз вы… Ну сама Смерть… — Вика замешкалась, не зная, как сформулировать вопрос. Марена понимающе кивнула, поняв, что хозяйка дома пытается спросить, что же с ней случилось: — Обессилили меня. Тело живое, человеческое — не могу я пока себе сущность бестелесную создать, как в домовых, сложно это. Так что на днях, вечером, возвращаюсь я домой… Меня кто-то окликает, на помощь зовёт, я подхожу… А дальше боль и темнота. Домовой фыркнул: — Страшная богиня смерти, ага! Попалась в переулке, как школьница после уроков. — Ты воды святой боишься, а я молний, — раздраженно отозвалась женщина. — Меня шокером приложили! Она задрала голову и показала грязно-черный, оплавленный ожог на шее. — И что дальше? — Спросила Вика. — А ничего, — пожала плечами Мара. — Очнулась в подвале, к батарее прикованная, на запястьях — надрезы, кровь стекает, а с ней — и сила. Выпил меня кто-то почти до дна. Ещё немного — и в Навь бы вернулась, ещё тысячу лет силу наращивать. — А сбежала из подвала как? — Не удержался Бор, против воли чувствуя, что рассказ богини его захватил. — Физику учить надо! — Усмехнулась Мара. — Трубу с водой горячей холодом морозила, та и лопнула… Оттуда ожоги. Выползла из подвала — и к вам. Полпузыря силодара выпила, чтобы добраться. Вика сжала голову руками и протянула: — Мне все это надо переварить! Марина Романовна, я вам на диване постелю, а с утра продолжим разговор… — Не стоит трудиться — мило улыбнулась женщина. — Сегодня я устроюсь на шкафу, рядом с вашим домовым. Бор издал возмущенный возглас и свалился со стола, разбив уже пустую банку из-под варенья.