I will love with urgency, but not with haste

Дверь отворилась с жалобным скрипом, и Ривай переступил порог. Внутри комнаты командора - их с Эрвином комнаты - было холодно и темно. На стене, как диковинная картина, висел голубой решетчатый ромб лунного света. От дуновения морозного ночного воздуха из открытого окна заплясал огонек свечи, и Ривай прикрыл извивающееся пламя рукой, чтобы часом не погасло. Из-за ширмы послышался плеск воды: кто-то принимал ванну. - Мозги у тебя есть? - не удержался Ривай. - В такой холодрыге мыться. Простудишься и сдохнешь, я к тебе на могилу цветочки носить не стану. За ширмой чуть слышно рассмеялись. - Здесь было душно, - проговорил голос Эрвина. - После экспедиций всегда душно. Я решил проветрить. Не закрывай пока, подожди хоть пару минут. Ривай передернул плечами и поставил свечу на тумбочку у двери; потом подобрал со стула у ширмы снятый Эрвином большой черный пиджак и, завернувшись в него, уселся на краю кровати. От ткани слабо пахло лавандой. - Оставь мне кипятка, - пробурчал он. Из-за ширмы угукнули. Пиджак быстро нагрелся, и Ривай почти перестал дрожать. Какое-то время он тупо пялился прямо перед собой, разглядывая цветочные узоры на ширме, выискивая среди них чьи-то лица, улыбки и тени. В голове всё мешалось, и какая-то назойливая мысль, эмоция, которой он никак толком не мог дать название, тонко и остро, как бисерная игла, колола где-то в солнечном сплетении. - Что мы будем делать дальше? - спросил он, наконец. - А ты как думаешь? - в голосе Эрвина слышалась улыбка. Ривай стиснул зубы. - Я думаю… мы… уничтожаем оставшихся титанов на острове. А потом… пытаемся вступить в переговоры. Ханджи говорит, можно попробовать брать заложников с кораблей - и так заставить к нам прислушиваться. Прибегая к насилию как можно реже. Пытаться закончить эту войну и добиться перемирия. - По твоему мнению, это возможно? - С какой стати тебя сегодня так интересует мое мнение? - окрысился Ривай. - Лень обуяла? Ты у нас стратег, ты и думай, возможно или нет. - Меня всегда интересует твое мнение, - мягко ответил Эрвин. Ривай задрожал. Резко поднявшись на ноги, он зашагал к окну, чувствуя, что еще немного - и совсем окоченеет. За ширмой плеснула вода, и послышалось шлепанье босых ног об пол. - Дать тебе полотенце? - спросил Ривай. Ответа не последовало. Он захлопнул окно, прижал створку камнем, чтобы ветер не распахнул его снова; потом, подняв толстое махровое полотенце со стула, перегнул руку через край ширмы, протягивая его Эрвину. - Возьми. - Почувствовав, будто другой конец полотенца схватили, он разжал пальцы. Полотенце шлепнулось на пол. Ривая затрясло. - Неуклюжий ты балбес, - прошептал он. Всё тело бил крупный озноб, хотя холодно в комнате уже не было. Стискивая пиджак пальцами, он не спешил отходить от ширмы. - Возьми меня за руку. - Ты же знаешь, я не могу. - Голос Эрвина звучал грустно и глухо, как будто сквозь стену из ваты. - Ну у тебя и шутки, - прошептал Ривай. - Возьми за руку, говорю. - Ривай… - Пожалуйста, возьми меня за руку, я прошу тебя. В звенящей тишине комнаты послышался всхлип. Эрвин плакал? Ривай вздрогнул и резко обернулся, наконец, заглядывая за ширму. Ванна была пуста. На покосившейся табуретке рядом лежало зеркало, бритва, помазок да на жестяном блюдце - дешевый обмылок, едко пахнущий лавандой. - Ненавижу твоё лавандовое мыло, - прошептал Ривай. Слезы выжигали на щеках горячие дорожки, стекая к уголкам губ; он слизнул их и вспомнил, как, бывало, сцеловывал соленую влагу с эрвиновых щек - в последние ночи, самые ужасные, самые темные. Машинально присев на корточки, чтобы поднять с пола полотенце, он не нашел в себе сил встать и упал на колени. - Прости меня, я сказал чушь… - шептал он, захлебываясь. - Я всегда несу такую чушь… Конечно же, я буду носить цветы… Я буду, Эрвин, только, пожалуйста… еще хотя бы раз… возьми меня за руку… Узоры на ширме плыли перед глазами, качались, будто полевые травы на ветру в неверном оранжевом сиянии. Чьи-то теплые, ласковые руки тянулись ему навстречу из этих узоров, но прикоснуться так и не могли.