sunshine of your freedom

— Отлично постарался, — Юнги хлопает по плечу Тэхена, когда тот выходит из гримерки. — Спасибо за ваш труд, — Ким кланяется присутствующим в студии фотографу, визажистам и костюмерам. — Я с нетерпением буду ждать новых проектов, чтобы поработать на славу снова. — Тебе спасибо, Тэхен-а! — широко улыбается Ким Намджун, сворачивая объективы и укладывая их аккуратно в сумку. — Господин Мин, я вышлю все снимки вам на почту в течение недели. Нужные кадры я уже отобрал, но вы еще сами посмотрите и желаемые отметьте, чтобы в издательстве ничего не перепутали. — Спасибо, — Юнги кланяется всем присутствующим и они выходят из студии. В Корее Тэхена в мире моды знают с шестнадцати лет. Тогда еще, будучи совсем юным омегой, он только начинал свою карьеру: брался за рекламу, наружные баннеры и прочий дешевый хлам. «Лишь бы заметили, лишь бы узнали», — твердил себе Тэхен, втирая крем против мешков в очередной раз. Недосыпы, недоедание, а затем и диеты, занятия в зале — все это сделало Тэхена тем, кем он является сейчас. Успешный двадцатипятилетний омега Ким Тэхен, покоряющий модельный рынок Европы и Центральной Америки, усаживается на заднее сидение Хендая и устало выдыхает, сползая по спинке. — Я так устал, хен… — потирая переносицу, произносит Тэхен. Юнги посматривает на подопечного в зеркало заднего вида и сочувственно улыбается. — Понимаю, Тэхен-а. Но скоро у нас небольшой перерыв, как раз… — мужчина посматривает в календарь, — к моменту твоей течки. — Ах, Юнги-я, — смущенно отвечает Ким. — Не могли бы мы вот так спокойно об этом не говорить?! — А что такого? — искренне удивляется старший и поворачивает руль влево, выезжая на главную дорогу. — Заботиться о твоей безопасности, знаешь ли, моя работа как твоего менеджера. Кстати, — Юнги выуживает из бардачка упаковку таблеток, — вот, держи. Тэхен хватает небольшую упаковку блокаторов и благодарно кивает. — Надеюсь, на показе меня не прижмет, — нервно смеется Тэхен. — Согласно календарю, не прижмет. Не переживай. На крайний случай, попросим твоего благоверного поехать с нами, — на этой фразе Тэхен отворачивается к окну и негромко хмыкает. — Да уж… попросим. — Чего? — не расслышал Юнги. — Все хорошо, хен. Я вздремну, ты не против? Не дожидаясь ответа, Тэхен закрывает глаза. Мерный звук дождя, стучащего по крыше автомобиля, успокаивал. Только в такие минуты, от одного места съемок до другого, Тэхен мог побыть наедине с самим собой, окунуться в поток мыслей, что изо дня в день терзали все больше. Бесконечная работа, разъезды, перелеты, фотосессии, съемки и показы сильно закаляли его, воспитывали и, при всем при этом, дарили удовольствие. И, казалось бы, все должно быть замечательно у молодого парня с высоким достатком, квартирой в самом престижном районе Сеула, красивым и популярным альфой. Но в череде успешных событий в жизни любого человека наступает серая пора. Он не может поделиться этим ни с Юнги, ни с парнем, ни с кем-либо еще — это его боль, его тараканы, его проблемы, с которыми он должен справиться сам. Знать бы еще как… Теплая рука ложится на хрупкое плечо. — Тэхен, ты как? Тэхен-а, — Ким продирает глаза ото сна и смотрит на обеспокоенного Юнги. — Ммм? Что? — глаза слипаются, Морфей никак не хочет разжимать своих объятий, удерживая омегу рядом с собой. — Почему ты плачешь? — Тэ трогает пальцем щеку, стирая мокрую дорожку. «Черт…» — Все нормально, — улыбается Ким, — просто сон.

***

В гримерке отчетливо слышны крики обезумевших фанаток, выкрикивающих славное имя любимого артиста. Тэхен тянет легкую улыбку, кивая в такт музыке. Он редко встречает альфу вот так в гримерке, но в последнее время нужно, в последнее время просто необходимо. Высокий блондин входит в помещение и на секунду замирает. — Тэхен? — он приспускает очки, заглядывая через роговицу круглой оправы. — Что ты тут делаешь? — Привет, Минхо, — улыбается Тэ, поджимая коленку сложенными в замок руками. — Не ожидал тебя здесь увидеть, — парень проводит рукой по выбритой половине головы, зачесывая отбеленные локоны на другую сторону. — Почему? — вскидывает брови парень. — Ты не рад меня видеть? — Отнюдь, — Минхо подходит ближе к омеге и запускает руку в густые темные волосы. Тэхен ластится, ведя подбородком за движением альфы. Запах Минхо — это то, что заставило Тэхена сойти с ума пять лет назад. Заставило влюбиться по уши и забыть о существовании других мужчин на этой планете. Они вместе прошли через многое: слухи, скандалы, разборки агентств, угрозы безумных фанаток. Они преодолели все это, желая быть вместе, жить одной жизнью на двоих, разделяя любимые вещи, привыкать к новому. Но тень, отброшенная от яркого сияния счастливых дней, стремительно накрывала своим холодным полотном, заставляя Тэхена содрогаться. — Едем домой? — проговаривает Тэхен, целуя запястье альфы, вдыхая горький аромат кедра. Минхо молчит, поэтому Ким поднимает на него вопросительный взгляд. — Не едем? Ким усмехается, потому что опять. Это не первый раз, когда альфа оставляет своего омегу одного, отправляясь на очередную вечеринку. Тэхен и сам бы с радостью поехал, но работа выжимает его без остатка, оставляя силы только на то, чтобы доползти до кровати и отключиться, чтобы завтра вновь проснуться в пять утра и прожить этот день под яркими софитами и ослепляющими вспышками. — Тэ, послушай… — Не нужно, — выдыхая, встает с места Ким. — Я закрою на верхний замок. Постарайся сделать так, чтобы я не проснулся посредине ночи, мне завтра рано на съемку. — Тэхен, я должен быть на этой вечеринке, — Минхо склонил голову и устало выдохнул. — Я устал и с радостью поехал бы домой, но я просто не могу не пойти. Омега улыбается уголком рта, накидывая серое пальто. — Я все понимаю, Минни. Все хорошо, — он подходит к альфе и укладывает ладонь на широкой груди. Приподнимаясь на носочки, он нежно целует парня в кончик носа. — Я все понимаю. Минхо чуть хмурится, сильнее прижимая к себе омегу за талию, Тэхен лишь упирается ладонью в грудь и выскальзывает из объятий. — Хорошего вечера, — произносит Ким и выходит из гримерки. Тэхен действительно все понимает: он осознает специфику работы артиста, что для Минхо важны связи, просто необходимы хорошие отношения с теми, кто стоит на передовой рэп-индустрии Южной Кореи. Понимает, но сердцем он также осознает и то, что он устал… Уже год он мирится с одной мыслью: «Я должен сберечь эти отношения». Зачем? Потому что боится. Тэ не представляет, каково это — жить одному. С шестнадцати за ним ухаживал Юнги-хен, потом пришел Минхо и взял ответственность на себя. Ким всегда был рядом с ним, он разделил все свои самые важные события в жизни. Минхо был у Тэхена первым и единственным альфой, самым верным и дорогим; это были первые серьезные отношения Тэхена, которые внезапно вылились в перевозку вещей в общую квартиру, совместный отпуск и чуть ли не семейную жизнь. Но медовый месяц закончился, принеся с собой горечь, от которой Тэхен никак не может избавиться. Они стали реже видеться и чаще ссориться, Минхо стал отстраненным и холодным, словно в жизни Тэхена и нет. Любовь и такая полюбившаяся за пять лет жизнь стремительно утекала сквозь пальцы, оставляя после себя лишь ласковое тепло на ладонях. Тэхен прижимает воспоминания к груди, силясь сохранить хотя бы их, чтобы вновь разжечь огонь, но огня нет. Нет даже малейшей искры, что смогла бы осветить мрак вокруг него, согреть, подарить надежду. Омега все чаще проводит течку один, мучаясь с блокаторами. Он плачет ночами от болей, что скручивают его живот до потемнения в глазах. Он уже и не помнит, когда проводил самую горячую пору в своей жизни в объятиях любимого и разгоряченного альфы. Все тепло ушло. Сквозь пальцы. «Я должен сохранить…» — шепчет сквозь сжатые зубы Тэхен, сдерживая дрожь в теле. «Ради нас двоих я обязан сохранить отношения». Тэхен повторяет это себе каждый день. Он кричит это, корчась на огромной пустой кровати в одиночестве, потому что Минхо в студии звукозаписи. Потому что новый альбом. Потому что «Ты справишься сам». Ким справляется. Он действительно переживает эти два дня, терзая свое тело, нашептывая имя человека, которого уже сложно назвать «любимый».

***

— У тебя синяки под глазами больше, чем обычно, — всматривается в лицо Тэхена Юнги, убирая челку с глаз. — Разве? — хмыкает Тэ, пристегивая ремень безопасности. — По-моему, все то же самое. Не переживай, хен, я отработаю на все сто, Диор не к чему будет придраться. — Думаешь, я о Диор переживаю? — усаживается Юнги в своем кресле. — Я о тебе беспокоюсь, Тэхен. Ты последние пару месяцев сам не свой. Если тебя что-то беспокоит, пожалуйста, поделись со мной. — Хен, ты больше прочих знаешь о том, что творится в моей жизни. Какие еще подробности тебе нужны? — Юнги поджимает губы и отвлекается на телефонный звонок. Вчера, прежде чем собрать вещи, Тэхен порвал с Минхо. Он расстался с человеком, что подарил ему пять лет совместной жизни, пять лет нежности и ласки, любви и беспечной идиллии. Он вырвал из сердца кусочек себя, оставив в Сеуле, в глубине огромной квартиры в престижном районе города. Командир корабля объявляет о готовности ко взлету, а Ким натягивает маску для сна, поджимает губы и прячет в ней свои слезы. Мадрид встречает своей теплой погодой, ярким солнцем и голубым небом. Тэхен складывает руку козырьком и вглядывается в проплывающие мимо белоснежные облака. Греется тело, согревается душа, все будет хорошо. Ким вбирает носом влажный воздух и робко улыбается. Пока он не знает, как это — жить одному, без Минхо. Он не знает, каково это, когда тебе некого ждать, когда не ждут тебя. Но Тэ уверен, что он научится, что все будет хорошо… Он справится. Юнги ловит такси, и они отправляются в отель, который для них приготовил модный дом. Тэхен потирает переносицу, силясь не уснуть. Мин поглядывает на друга, но вопросов не задает. — Хен, — стонет Тэхен. — А могу я приветственную вечеринку сегодня пропустить? Старший поворачивается и удивленно вскидывает брови. — Слушай, я понимаю, что ты игнорируешь абсолютно все автепати, все вечеринки и прочие алкосборища этого гламурного бомонда, но уж из уважения к организаторам-то можно же прийти? — Ким по-детски надувает губы и скрещивает руки на груди. Юнги прав, Тэхен обязан присутствовать на приветственном вечере, так как там будет не одно агентство. Диор созвали самых известных и талантливых людей мира моды, чтобы отметить свой день рождения. В течение трех дней самые красивые омеги будут позировать самым именитым фотографам мира, чтобы затем засверкать на глянцевых страницах Вог. Ким не раз уже был даже на их обложке, но то было корейское издание. Здесь же журнал будет мировым, формат будет один для всех регионов. Поэтому он не имеет никакого права пропускать такой вечер, где можно познакомиться с новыми людьми и завести несколько полезных связей. — Добрый день, — в холле отеля их встречает невысокая женщина с планшетом в руках. — Представьтесь пожалуйста. — Мин Юнги и Ким Тэхен, — отвечает менеджер, одновременно что-то печатая в телефоне. — Ох, господин Ким! — блондинка возбужденно подпрыгивает и старательно заглядывает в глаза омеги. — Я не узнала вас из-за маски. Тэхен приспускает маску на подбородок и кланяется. — Простите, — улыбается парень, — привычка. — Понимаю, — отмахивается девушка. — Вы достаточно популярны. Фанаты, наверно, прохода не дают. Тэхен тянет губы в улыбке, чувствуя, как глаза закрываются, словно свинцом налитые. Мин замечает и, убирая телефон в карман, подхватывает Тэхена под локоть. — Простите, где наши ключи? — голос старшего приобретает жесткие, чуть грубее, чем нужно, нотки и Юнги бросает взгляд на администратора. Девушка тушуется, а затем быстро выдает две карты-ключа и указывает рукой в сторону лифта. — Приношу свои извинения, ваши номера на двадцатом этаже. Пожалуйста, спускайтесь к ужину, начало в десять вечера, — Юнги вежливо кланяется и обещает обязательно быть. На это Ким хмыкает, натягивая маску обратно на лицо. У самого лифта Тэхен улавливает еле заметные нотки запаха хвои и кедра, и сердце заходится галопом. Он отталкивает Юнги, не замечая удивленного взгляда, но не успевает; двери захлопываются и кабинка шустро уносит его на двадцатый этаж. — Что это было? — поправляя пиджак, хмурится Мин. — М? Н-нет, ничего такого. Извини, — отворачивается к дверям Тэхен. Он старается размеренно дышать, приводя сердцебиение к прежнему ритму. Запах почти как у Минхо, но ярче. Такой, какой был при их первой встрече, тот, который был потерян спустя столько лет. Со временем запах альфы смешался с сигаретным, и Тэхен перестал ощущать аромат, в который влюбился, который манил его и заставлял трепетать каждой частичкой своего тела и души. В номере Тэхен проверяет сообщения: «Ноль непрочитанных». Вскидывая руки над головой, Ким падает на мягкий матрас и медленно проваливается в сон. Огромный банкетный зал при отеле пестрит. И сложно даже понять, из-за обилия огромного количества световых прожекторов, или же помещение сверкает всеми цветами радуги из-за нарядов, в которые разоделись модели. Тэхен ведет взглядом, выискивая хотя бы одно знакомое лицо из азиатского региона; Мин замечает этот взгляд, рыщущий в поисках родной души, потому сочувственно качает головой. — Из Кореи только ты, — кричит он на самое ухо, стараясь перекричать музыку. Тэхен должен радоваться, так как он единственный, кто удостоился такой возможности, один со всей Южной Кореи, чье имя на губах у европейских модельных агентств и журналов мод. Должен, но не может. Пустота разъедает образовавшуюся дыру в сердце. — Я пойду выпью у бара, — повторяет за менеджером Ким, склоняясь над ухом омеги. Мин согласно кивает, а затем указывает на свой телефон, как бы прося: «Будь на связи». Ким пробирается сквозь толпу к барной стойке, попутно здороваясь со знакомыми омегами, с кем приходилось однажды работать. — Джин с тоником, пожалуйста! — кричит симпатичному бете бармену Тэхен. Тот кивает в ответ и удаляется за напитком. Самый дорогой отель, самый дорогой алкоголь и кейтеринг, именитые диджеи и ведущие этого вечера. Диор не скупится на то, чтобы их птички получали самое лучшее; они кормят их с ладони, заставляют привыкнуть к себе, а Тэхену плевать. Ему ровным счетом все равно, будет ли он сейчас есть нежную форель под ароматным соусом или же заварит рамен в своем номере — безразлично. Думать о будущем страшно. Когда он вернется в Сеул, вещей Минхо уже, скорее всего, не будет в квартире. Не останется ни его кремового пальто в пол, ни его коллекции сережек для пирсинга на полочке в ванной, ни его самого. Минхо пытался остановить, пытался склеить эту вазу, огромное пузо которой пошло паутинкой трещин. — Зачем нам оставаться вместе? — сквозь слезы шептал Тэхен. — Я не чувствую тебя больше. Ни в прямом, ни в переносном смысле — ты пропал! Я вижу тебя чаще по телевизору, чем в постели. Когда ты дома, ты сидишь в своей студии… — Я пишу, ты же знаешь. — Знаю, — Тэхен сложил лицо в ладони. — Знаю, Минни, но я так больше не могу. Мне больно… Эти отношения, они… — Тэхен, нет, — Минхо накрыл опущенную голову руками. Тэ закусывает губу, опрокидывая в себя который по счету бокал, сдерживая эмоции, что волной накрыли из-за воспоминаний. В нос ударил резкий запах хвои и кедра, как тогда в лифте. Тэ выпрямился, поправляя пиджак, и начал вертеться на стуле. Он высматривал объект, человека, альфу — того, кому принадлежал этот глубокий аромат. — Простите? — со спины донесся мужской голос. — Разрешите присесть? Ким перевёл взгляд, а затем почти задохнулся. Аромат прохладного леса, свежих кедровых шишек и росы — флакон из прекрасных запахов. Тэхен смотрит на брюнета перед ним со смешной стрижкой «грибочком», словно парню нет и восемнадцати, похож на школьника. Парень сильно захмелевший, с неотразимой улыбкой смотрит на Тэхена, и ждет, когда ему ответят. Тэхен готов ответить, но от глаз брюнета, от его запаха и милой улыбки сложно отвести взгляд, сложно дышать, сложно что-либо делать. — Извините? — повторяет свой вопрос парень, чуть склонив голову на бок. — Ах… да-да, конечно, — мотнув головой, отвечает поспешно Тэхен, указывая на соседний стул. — Меня Чон Чонгук зовут, — тянет руку парень. Ким жмет твердую ладонь и ответно улыбается. — Ким Тэхен, рад знакомству. — А вот ваше имя мне прекрасно известно, — прыскает в кулак парень и рукой подзывает бармена. — У меня с вами съемка завтра. Тэхен открывает рот в немом вопросе, а затем спешно закрывает. «Этот малец тоже модель?» — Вы тоже модель? — спрашивает Ким, а Чонгук лишь с улыбкой мотает головой, принимая стакан пива из рук бармена. — Господь миловал. Я всего лишь фотограф. Фотограф… Тэхен украдкой посматривает на руку, в которой покоится стакан с золотой пенной жидкостью. Длинные пальцы обвиты паутинками вен, а кисти рук такие жилистые и сильные, что кажется, он не камеру в них носит, а железо тягает сутками напролет. — Правда? — не сдерживая удивления, спрашивает Тэ. — Вас что-то смущает? — посмеиваясь, спрашивает Чонгук, ни капли не выражая какой-либо обиды. — Простите, не хотел вас задеть… — Давай на «ты», — перебивает его Чон и протягивает бокал, чтобы чокнуться. — За знакомство. — За знакомство, — тянет к губам рокс с джином Тэ. Чонгук в общении оказывается открытым и весьма забавным человеком. С ним Тэхен на какое-то время даже забывает о гнетущей боли в груди, о набирающей обороты депрессии, о том, что он потерял частичку себя в Сеуле. Оказывается, что Чонгук вовсе не профилируется на фотографиях для модных журналов. Он — свободный фотограф, которого нередко нанимают знаменитые модные дома, популярные бренды и модельные агентства. Сам же альфа любит путешествовать и рассказывать людям о том месте, где ему удалось побывать, через фотографии: пейзажи и культуру, через людей и их быт, через городские улочки и природу. Особенно Чонгуку нравится фотографировать людей, поэтому он охотно согласился на эту работу. — Наверно, поэтому я тебя и не узнал, — пьяненько отвечает Тэхен. — Если ты не такой уж частый гость в нашей модной тусовке, то и не удивительно… да… — А то, что я знаю тебя, совсем не удивительно? — удивленно выгибает бровь парень. На что Тэхен зеркалит его и так же пристально заглядывает в глаза Чона. — Ну, честно говоря, я, признаться, удивлен. Меня еще не так хорошо знают за рубежом. — Вообще-то, я кореец, — смеется Чонгук. — Все свои двадцать три года прожил в Сеуле, просто путешествую много. — Двадцать три?! — внезапно вскрикивает Тэхен, а затем, извинившись, оседает на стул. — Двадцать три? Я думал тебе лет восемнадцать. Чон раскрывает рот в форме буквы «о», а затем смеется. Тэхен смеется следом. Потому что приятно, потому что на душе спокойно и уютно. Потому что мягкий запах альфы успокаивает, позволяет расслабиться. Спустя пару часов к ним подходит Юнги, замечая подвыпившего протеже. — Ты что ж так набрался-то, дружище? — спрашивает Мин, здороваясь параллельно с Чонгуком. — Здравствуйте. — Привет, — широко улыбается младший, сжимая руку Юнги. — Можно на «ты». — Ему двадцать три, представляешь? — шепчет Тэхен, подтягивая Юнги к себе за рукав пиджака. — Я знаю, — улыбаясь, треплет по волосам Тэхена Юнги. — Так чего ты так набрался? Тэхен опускает голову, вспоминая причину, по которой ужасно хотелось забыться, утопить свое настроение в этом самом джине с тоником, заболтать себя до потери памяти. Минхо… — С Минхо мы… — Тэ шмыгает носом, — расстались. — Айщ… — Юнги сильнее прижимает Тэхена за плечо к животу. Чонгук, сидящий рядом, смущенно склоняет голову. — Почему так внезапно? — Это не внезапно, хен. Я уже давно чувствовал, что в свои двадцать пять живу словно мне сорок. За исключением частых перелетов и показов, я в жизни и не видел ничего. Я все время думал, что отдых у нас должен быть совместным, что мы должны быть вместе всегда, но… — Тэхен утирает капризную слезу с щеки. — Но Минхо думал иначе. Я уже давно не ощущал его аромата, хен, — Ким заглядывает снизу в глаза Юнги. — Почему же ты мне сразу не сказал? — И что бы ты сделал? — хмыкает омега. — Я… — тушуется Юнги. — Вот и я о том же, — опрокидывает в себя остатки напитка Тэхен. А потом поворачивается к притихшему Чонгуку. — Извини. Чонгук резко поворачивается к Тэхену. — За что ты извиняешься? — За то, что ты стал свидетелем этой драмы, — хмыкает Тэ. — Я вообще-то не планировал об этом кому-либо говорить, поэтому, прошу, сохрани в секрете. Язык Тэхена заметно заплетается, глаза полуприкрыты, и сам он чувствует, как земля плавно утекает из-под него. Усидеть на стуле становится сложно, из-за чего он просто утыкается макушкой головы в живот хена и закрывает глаза. — Хен, — бормочет он. — Мне, кажется, нужно в номер. — Да, Тэхен-и, нужно… — теплая рука старшего ложится на макушку и нежно поглаживает по волосам. — Прости, Чонгук. Мы пойдем, пожалуй. Чон кивает и обеспокоено посматривает на Тэхена, из закрытых глаз которого скользят мокрые соленые дорожки.

***

Звук закрывающегося затвора объектива, писк ламп, яркие прожекторы и Тэхен, который тонет в их лучах. Попадая в объектив камеры, он погружается в тот самый мир, где ему самое место, где он может отпустить себя. Чонгук работает почти молча, лишь изредка улыбается и показывает большой палец, подтверждая отличную работу Кима. Старший улыбается в ответ и продолжает позировать: тонкие пальцы, изящные кисти рук, хрупкие плечи. Пожалуй, он настолько же уникален среди прочих омег в этой комнате, насколько бывают уникальные снежинки, что по зиме оседают на тротуарах. Изгибы его тела показывают то, насколько он хорошо следит за своей диетой, а подтянутые мышцы лишний раз доказывают, что и спортзал для Тэхена не какой-то неизвестный мир. Чонгук подмечает это и просит встать Тэ вполоборота, и выгнуться возле тумбы. — Пожалуйста, выгнись посильнее, — просит Чон, всматриваясь в объектив камеры. Тэхен послушно выполняет просьбы фотографа, повторяя в точности все те движения и позы, о которых он просит. Слушаться альфу оказывается не так сложно. Вообще Ким не сказать чтобы капризная модель, но порой просьбы тех или иных фотографов ему кажутся странными. Нередко все заканчивается небольшой руганью и парой новых седых волос на голове Юнги. Сейчас же менеджер стоит в сторонке и довольно наблюдает за послушным Тэхеном, попутно отвечая на письма из агентства. — Последний кадр, — сообщает Чонгук и резко приближается к Тэхену, попутно меняя объектив. Ким удивленно вскидывает брови и становится прямо перед ним. Он стоит, затаив дыхание, потому что запах, исходящий от альфы, пробуждает бурю эмоций, которую обуздать быстро отчего-то не получается. — Смотри прямо в объектив, — говорит Чонгук. Тэ смотрит прямо в линзу, в стекле которой четко видно его отражение. Ощущение, словно это глаза Чонгука смотрят прямо на него, испытывают. Сжимающаяся диафрагма, словно сощуренный глаз, впивается в Тэхена. Щелчок. — Отличный кадр, — с улыбкой произносит Чонгук, смотря в монитор камеры. — Спасибо за работу! Менеджеры тут же подпрыгивают к Тэхену и провожают в гримерку. Их время вышло, сейчас к Чонгуку придет другая модель, с которой он будет работать так же внимательно, как и с ним. Отчего-то ревность несильно колет под ребро, щиплет, напоминая о себе. На следующий день несколько омег стучатся в дверь номера Тэхена и зазывают того с ними в один из элитных клубов. Поначалу Тэхену хочется отказаться, потому что он привык. Привык всегда говорить «Нет» таким мероприятиям, плестись домой и спокойно отдыхать, с книгой в руках или с успокаивающей музыкой в наушниках. Но не в этот раз… В клубе, двигаясь под ритмичные биты, Тэхен наконец-то ощущает, что свободен. Он с радостью ловит на себе взгляды других альф, он охотно флиртует, наслаждаясь их вниманием. Он с удовольствием принимает напитки, которыми его угощают мужчины, один другого лощенее. Они обхаживают его, пытаются завоевать внимание, но отчего-то внимание этих толстосумов Тэхену абсолютно безразлично. Приятно, конечно, но совсем не хочется забивать этим себе голову. Он целиком погружается в музыку, отдаваясь танцам и чувству свободы, что разливается по венам, как и та текила, что льется рекой за столиком модных омежек. — Слушай, — говорит девушка, — а почему тебя раньше не было видно на вечеринках? — Тэхен улыбается и подмигивает. — Чтобы вам, девочки, было с кем уходить вечером домой, — подруги модели заливисто смеются. — Сучка, — не зло отвечает девушка и протягивает новую стопку текилы. — Тогда давай наверстывать упущенное! Возвращаясь на танцпол, Тэхен вновь погружается в идиллию с самим собой и музыкой, которая ласкает его, окружает и окутывает своей мелодией. Яркая азиатская внешность выгодно выделяет его из толпы европейских девушек и парней, почти возвышая, превознося на пьедестал модного Олимпа. Сквозь десятки запахов альф, что кружат в зале, Тэхен улавливает один — тот самый. Он прикрывает глаза и ведет носом в сторону, откуда доносится аромат. Внезапно он упирается лицом в мощную грудь. Глубокий вдох. Туман, головокружение и волна удовольствия. — Приветики, Тэхен-а, — широко улыбается Чонгук, приобнимая Тэхена за плечи. — Привет, Чон Чонгук, — Тэ щурится и хитро улыбается. — Какими судьбами здесь? — Завтра улетаю, вот решил проветриться напоследок. Тэхен отстраняется от Чона и встает по стойке смирно. Он с лицом полным возмущения смотрит на младшего, чуть дуя губы. — В смысле, ты завтра улетаешь?! — Чон дергает плечом, не скрывая радости. — А ты будешь скучать? — Тэхен фыркает и отворачивается в сторону. — Надо больно! Мы общались-то всего-ничего. — Ну, знаешь, тот обед, где ты из пасты выковыривал сыр, явно сблизил нас, — младший пошло поигрывает бровями, отчего Тэхен прыскает в кулак и вновь расслабляется, возвращаясь в танец. Чонгук присоединяется. — Куда летишь в этот раз? — подавшись вперед и перекрикивая музыку, спрашивает Тэ. — Дубаи, — отвечает Чон. — Давно хотел там побывать. Все никак не доводилось: в основном колесил по Европе. — Там красиво! — Тэхен кладет мягкие ладони на бицепсы Чонгука, снова подаваясь вперед. Чонгук ответно прижимает Тэ за талию, прижимаясь ближе. Тэхен чувствует, как кожу за ухом обдает жаром. — Если бы ты был там, то он стал еще лучше! — Ким шлепает Гука по плечу и широко улыбается. — Вообще-то, я там уже был! И не раз. — Думаю, поэтому город такой особенный, — Чонгук касается подушечками пальцев подбородка Тэхена, и тот поднимает взгляд. Горячий, глубокий, пронзающий до глубины души взгляд. Чонгук откровенно зависает на нем, тонет. Он хочет кричать о помощи, потому что сладковатый аромат вишни, внезапно ударяющий в нос, наполняет легкие. Чон склоняет голову и легко касается мягких тэхеновых губ, почти невесомо. Тэхен прикрывает глаза и скользит руками по плечам Чонгука, сцепляя их в замок на шее. Ритм сбит, музыку заглушает биение сердца, потому что приятно, потому что мягко и хорошо. Омега осторожно разрывает поцелуй и упирается лбом в лоб альфы. Властные руки Чонгука скользят по бедрам, гладят тазовые косточки, зазывно выпирающие поверх низко посаженных джинсов. Он сдержанно выдыхает, а Тэхен облизывается, ловя кончиком языка аромат кедра и хвои, пробуя на вкус. — Не хочешь прогуляться? — еле слышно спрашивает Чонгук. Тэхен лишь кивает, скользя пальцами по оголенным предплечьям альфы, кладет руку в его ладонь, переплетая пальцы. Погруженный в ночи Мадрид дарит людям веру в какую-то волшебную сказку, провожает тропинкой из своих золотых огней туда, откуда будут видны звезды. Мир моды и ярких софитов днем, и волшебный город — ночью. Тэхен жмется ближе к Чонгуку, осторожно ступая по каменной кладке, подставляя пятку к носку, словно акробат, идущий по тонкому тросу. Сейчас омеге не нужна страховка или натянутая сетка. Если он упадет, то крепкая рука тут же сожмется, удерживая его крепко-крепко. — А куда ты поедешь после? — спрашивает Тэ. Чонгук мечтательно заглядывает в ночное небо и пожимает плечами. — Не знаю, куда занесет судьба. Я, — он бросает взгляд на омегу, что впивается любопытными глазами, ждет ответа с нетерпением, — вообще не любитель сидеть на месте. Для меня фотографии — это стиль жизни. Все, чем я живу, с кем общаюсь… Все это я могу показать и другим людям. — У тебя хорошо получается, — с улыбкой произносит Ким. — Я заглядывал в твой блог. Чонгук удивленно смотрит на омегу. — Не смотри так! Или ты думал, что я встану под объектив к человеку, работ которого не видел? — Ты потому был такой покладистый? — Чонгук довольно щурится. Тэхен выпячивает нижнюю губу. — Я не покладистый! Я просто очень внимательный работник, не конфликтный, — Тэхен прикрывает глаза и с гордым видом поднимает указательный палец вверх. — Модель, которая хочет когда-нибудь встать на подиум для показа от Шанель, должна отличаться особой выдержкой и этикетом. Они недолго смотрят друг на друга: Чонгук пытается прочесть, серьезно ли старший вот это все сейчас говорит, а Тэхен — пытается осознать, что вообще сболтнул. Но затем они дружно заливисто смеются, пугая сонных голубей. Гулять по старинным улочкам Мадрида рядом с альфой оказывается невероятно приятно: он внимательный и обходительный, его легкие прикосновения не раздражают, а лишь раззадоривают; его нежный голос убаюкивает, а звонкий смех дарит прилив бодрости. Тысячу и одну эмоцию Тэхен переживает этой ночью. Он гуляет под чистым ночным небом, от звезд не прячется. Они освещают ему путь, ведут куда-то далеко-далеко, показывая открытый безграничный мир. Омега благодарен. Он крепко обнимает альфу за шею и дарит поцелуй. Под светом ночного фонаря, который не успел потухнуть на рассвете, Тэхен вкушает чонгуковы губы, окунается в ласковый поцелуй и нежится в сильных руках. В обед его будит Юнги, предлагая подкрепиться перед конференцией. Ким проверяет свой телефон: «ноль непрочитанных». Омега грустно хмыкает и прячет телефон в задний карман черных джинсов.

***

После Мадрида жизнь Тэхена играет совсем другими красками: из серой обыденности модели она превращается в яркую светскую колыбель, где каждый сможет найти себе местечко. После съемок он ездит с Юнги в кафе, где наслаждается послеобеденным бокалом мартини. Не допивает до конца, просто впитывает запах трав и горечь напитка. Он все чаще посещает вечеринки, на которые его зовут друзья из индустрии. Теперь он начинает изучать себя, пробуя все то новое, что было сокрыто от него за семью замками. Он сам сложил все пороки и простые земные удовольствия в большой сундук и плотно закрыл, отправив в самый дальний угол своей души. Он считал, что так правильно, что так нужно. Омега должна быть домашней и ласковой, податливой и дружелюбной. Он всегда должен был быть тем, кто остановит, кто удержит в узде и, если нужно, поддержит. Самого же Тэхена редко кто-то поддерживал. По большей степени, единственное место, где его могли выслушать — пугающих размеров ванная комната, в которой эхом отражался о кафельные стены плач. Он говорил с собой, он плакался себе, терзал себя. Он морально истощился за последний год, и только белые стены из дорогой кладки слышали все то, что наболело у омеги на сердце, зеркала видели его слезы, а потоки воды топили в своем шуме еле слышные всхлипы. Он отдается этой жизни, беря взамен новые эмоции и воспоминания; приходит к единственно правильному решению — жить для себя. И он живет: в его квартире появляются альфы, которым он дарит свое внимание, изредка отвечая потом на сообщения. Иногда он ходит на свидания, подкидывая прессе немного корма для очередных громких заголовков. Он живет так, как должен был жить еще пять лет назад. Как должен был жить все эти пять лет. — Подбери ноги, — пробирается на диван Юнги, протискиваясь между ногами Тэхена и журнальным столиком. Омега поднимает недовольный взгляд на хена, но ноги убирает, пропуская старшего. — Лови. Мин бросает журнал прямо на раскрытую книгу Тэхена. — Айщ, хен! — Тэ дергает плечом, откладывая книгу в сторону. — А нормально не мог в руки отдать? Старший скрещивает руки на груди и довольно посматривает на подопечного. И чем дольше они играют в гляделки, тем шире улыбка становится у Юнги. — Ну, смотри уже! — пихает в бедро младшего. — Да смотрю, смотрю! — Тэхен берет в руки журнал и поворачивает к себе обложкой. Секунду он не моргает и, кажется, не дышит. Он смотрит то на обложку, то на старшего. В немом писке он тычет пальцем в глянец, а Юнги согласно кивает. — Ага! — тянет Мин. — Но ведь… Ведь тут нет демонстрации бренда! Почему? Как так? С обложки юбилейного выпуска Вог на него смотрела пара карих глаз, глубину которой необходимо запретить на законодательном уровне. Если бы Тэхен мог влюбиться в себя, то он непременно бы это сделал прямо сейчас. Чонгук, когда делал последнее фото, наверно, и не думал, что сможет сделать такой кадр: взгляд омеги пронзает, входит в сердце, как нож в масло, цепляет и гипнотизирует. Фотограф оставил прирожденную красоту модели, не корректировал ни его чуть тронутый солнцем цвет кожи, ни его глаза, отсутствие складочки которой на одном из них, сейчас так сильно выделяется. — Это… это правда я? — шепчет Тэ, почти утыкаясь носом в обложку, разглядывая собственное лицо. — Поверить не могу. — Это еще не все! Слушай, Тэ, я не знаю как этому мальцу это удалось, но он сделал невозможное, — Юнги спешно переворачивает одну страницу за другой, до разворота. — Ч-что?! В месте, где должны были расположиться фотографии двух моделей в новых костюмах от Диор, была одна большая фотография Тэхена. Разворот… О таком Тэхен мог лишь мечтать. — Серьезно?! На развороте? — Ким вскочил с места и заметался по кабинету. — Но как ему удалось? — Не знаю, — разводит руками менеджер. — Я звонил редакторам Вога. Там ребята ответили, что Чонгуку доверили дизайн всего журнала. Как ему удалось убедить редакцию на колоссальные изменения в принципах таких вот выпусков… —… номер, — шепчет Тэ. — Чего? — выгибает бровь, Юнги. — Достань мне номер Чонгука, хен. Пожалуйста! Старший смотрит на Тэхена с пониманием и согласно кивает. Спустя полдня заветные цифры высвечиваются на главном экране смартфона. Ким пишет поздней ночью свое первое сообщение: «Спасибо за фотографии. Это невероятно». Ответа не следует долгое время, но Ким не беспокоится. Он мирно засыпает в своей кровати. Сегодня один, потому что это чувство хочется пережить самому. «Рад, что тебе понравилось, будущая модель из Дома Шанель» Тэхен улыбается широко, завидев новое сообщение. Прямо сейчас он вылетает в Вену, чтобы провести двухдневную фотосессию для очередного журнала. И ему безумно жаль, что в небе он не сможет насладиться общением с Чонгуком. Первым делом, выйдя из аэропорта Швехат, Тэхен пишет Чонгуку. Тэхен: Прости, что сразу не ответил. Еще раз спасибо! Чонгук: Не стоит. Мне безумно понравились фотографии с тобой. Я лишь делал свою работу. Тэхен: Только работу? : ( Тэхен: Не потому что я такой милый и красивый? Ким чуть краснеет, так откровенно флиртуя с Чоном, но почему-то это кажется таким правильным и уместным, что он не может удержаться. Чонгук: Ты меня раскусил, Тэхен-а ;) Чонгук: На самом деле, редакторы Вога попили у меня немало крови с этими съемками. Чонгук: Я сразу вспомнил, почему я не работаю с изданиями и модными домами. Тэхен: И как же тебе это удалось? Чонгук: Сек-рет ;) Ким довольно улыбается, читая строки на экране телефона. Он почему-то даже представляет себе эту широкую улыбку на лице Чонгука, когда он произносит это слово. Он ясно видит перед собой темные глаза, что принимают форму полумесяцев. Чонгук: Где ты сейчас? Тэхен: В Вене. Тут прохладно… Мне не нравится: ( Чонгук: Приезжай ко мне. Чонгук: *изображение* Тэхен: Вааа! Это что? Чонгук: Голубое озеро. Я в Новой Зеландии. Тэхен косится на Юнги, но поймав на себе удивленный взгляд, упирается снова в телефон. Тэхен: Меня мама не отпустит Т_Т Чонгук: Сбеги! Все оставшееся время в пути до отеля Тэхен переписывается с Чонгуком, но видит перед глазами одно единственное слово — «Сбеги». Побег — это то, что присуще подросткам и взбунтовавшимся личностям, расстроенным омегам и загулявшим альфам. Тэхен не такой: в его жизни стабильность и удовольствие от того, что он делает. А еще — высокое чувство ответственности, которое не позволит так подставить хена. У них плотный график, еще несколько фотосессий намечено на ближайшие три месяца. Но… Но почему эта мысль никак не отпустит? На следующий день Тэхена будит сообщение. Чонгук: фотография прекрасного озера с яркой зеленой травой на берегу и небольшим стадом овечек, пасущимися недалеко от воды. И лишь одно слово: «Жду». Это «жду» так греет, так приятно ласкает душу, что Тэхен невольно улыбается. Он в приподнятом настроении весь день, отчего даже чувственная фотосессия выходит излишне нежной и мягкой. Ким извиняется, но фотограф восхищенно взмахивает руками, нахваливая талантливую модель. Контекстная реклама в браузере подкидывает ссылки на билеты до Новой Зеландии. Новости в ленте пестрят фотографии с новой обложкой Вог и его именем: «Ким Тэхен и Чон Чонгук — новый дуэт в мире моды!». — Что ж ты все улыбаешься-то? — отвлекается от своего телефона Юнги и смотрит на Тэхена. Младший блокирует телефон и смотрит на менеджера. — Настроение хорошее! — Ты только вчера утром жаловался, что погода отвратительная и домой хочешь, — выгибает бровь старший, но возвращается к своим делам. — У нас с тобой через четыре дня съемки для рекламы Тойоты. Снимать будут в Японии. Ким устало выдыхает и откидывает голову на подголовник заднего сидения. Он любит свою работу, он безумно любит дело, которым занимается, но порой, когда силы почти на исходе, а в теле не какая-то приятная тяжесть, а бетон забитый в мышцах, хочется все бросить. Отказаться, уволиться. Он устало потирает переносицу. — А мы можем немного отодвинуть съемки, хен? — Что? — удивленно, спрашивает Юнги. — В смысле «отодвинуть»? Я вообще-то месяц примерно эти даты с японцами согласовывал. Помру, думал. Утром следующего — последнего — дня съемок, Чонгук посетил Текапо. Фотографию все также сопровождала одна только надпись «Жду». Почему-то, эти бескрайние озера с прозрачной водой будоражили в Тэхене неведомое до этого чувство: хотелось с разбегу броситься в омут с головой, почувствовать прохладу горных вод, промерзнуть до косточек, дрожать, стуча зубами, а потом, завернувшись в теплый плед, сесть у костра и греться. Греться и любоваться видами небывалой красоты природы. Вечером того же дня Тэхен, выходя из машины, поднимается по ступеням в холл отеля с опущенной головой. — Прости, — шепчет он. Юнги лишь пожимает плечами и похлопывает омегу по плечу. В четыре часа утра самолет уносит Тэхена в страну, где небо со своей чистотой может посоревноваться только с такими же яркими озерами, отражение которых сияет и пленит всех и каждого. Пролетая над Южным океаном, Тэхен почти не дышит, потому что красиво, потому что невообразимо, потому что… страшно. Его все еще мучает угрызение совести из-за побега. Юнги-хен наверняка места себе не находит. Пока Ким надеется, что Юнги сразу заметит и его записку на столе в номере, и сообщение в телефоне. И какой бы коварной и суровой женщиной не была совесть, омега, сидя в кресле самолета, чувствует себя свободным. Он наконец-то ощущает себя живым. Почему-то именно сейчас, в сотнях километров от работы и менеджера, он чувствует себя так хорошо, как не чувствовал, пожалуй, никогда. На выходе из зоны паспортного контроля Тэхен не видит Чонгука. Он его буквально ощущает: его запах, его ауру. Он чувствует на себе его пристальный взгляд, направленный сквозь толстую линзу объектива. — Ты красивый, — улыбается Чонгук, убирая камеру от лица. — Ты тоже такой… — Ким шутливо окидывает взглядом с ног до головы альфу, — ничего. Чон вскидывает брови и игриво улыбается. Он крепко обнимает омегу и вдыхает нежный запах, прикрывая глаза. — Юнги-хен будет ругаться? — шепчет омеге на ухо. Тэхен лишь прыскает ему в плечо. — Я даже боюсь телефон включать, — отвечает Ким, наблюдая за черным яблоком на белом фоне. — Он в ярости. Наверняка… Ох матерь божья. Один за одним полетели уведомления о сообщениях в катоке, смс-сообщения о пропущенных вызовах. Тэ смахивает их одним движением пальца, а затем просто заходит в телефонную книгу и находит там нужный контакт. — Алло, хен, я на ме… х… — пытается вставить Тэхен, но на том конце зверствует Юнги, не давая и шанса на оправдания. — Прост… Юнг… Господи. Да я… Чонгук вырывает телефон, не обращая внимания на возмущенное лицо омеги. — Алло, Юнги-хен? Это Чон Чонгук. Этот небольшой отпуск я приму как оплату за мою услугу в продвижении вашей модели в юбилейном выпуске Вог. Да, все так. Какой есть. Уж извините. Да, все будет хорошо. Конечно. Всего доброго. Чон сбрасывает вызов и отдает телефон ошарашенному Тэхену. — Я решил вопросик, уважаемая модель Ким Тэхен, — Чонгук чуть склоняется в поклоне. Тэхен смеется и несильно стукает кулачком в крепкое плечо Чонгука. Свежий ветер путается в черных волосах Тэхена, яркое солнце заставляет морщиться от легких щипков. Тэхен вытягивает руки над головой и ловит пальцами воздух, что шутливо, словно играя, тянется меж длинных фаланг. Чон вжимает педаль в пол, разгоняя черный Феррари, заставляя того нестись галопом по узкой витиеватой дороге. И Тэхену вовсе не страшно, он подставляет солнцу свое лицо, вдыхает воздух полной грудью, почти задыхается, но втягивает сильнее. Он смотрит на сконцентрированного на дороге Чонгука и понимает, что так правильно, так хорошо и свободно. Этот момент отпечатывается у него в голове, заставляя улыбаться. Он улыбается себе, своей смелости и решительности; он безумно счастлив и рад, что Чонгук вот такой — открытый и находчивый. Терпеливый и ни капли не назойливый. Рядом с ним Тэхену хорошо. Уютно. — Вот здесь я остановился, — разводит руками Чонгук, выходя из машины. — Ох… Ну, ничего себе… — затаив дыхание, произносит Тэхен, крутясь вокруг себя. Он, словно игрушечный волчок, не может заставить себя остановиться, поворачиваясь вокруг своей оси. Вокруг — небольшое озеро, тянущиеся до раскатистых гор зеленые поля и высокие деревья. Небольшой деревянный домик прямо на берегу с аккуратным забором вокруг. Словно с картинки, из сказочного мира, вырванный кусок природы. Тэхен делает глубокий вдох и закрывает глаза. Наверно, именно так пахнет свобода. Свежими лугами и горным воздухом, вперемешку с легким запахом хвои и мускуса. С холодным ветром и палящим солнцем. Так чувствуется свобода. Щелчок. Тэхен поворачивает голову в сторону звука и замечает Чонгука, смотрящего на него через объектив. Омега чуть вздергивает подбородок и посматривает в объектив чуть сверху. Щелчок. Ким распахивает объятия, словно грозится обнять весь этот мир, весь этот воздух, в котором можно задохнуться от счастья. Легкая улыбка украшает красивое лицо, а прикрытые глаза даже не замечают, как Чонгук делает один снимок за другим. — У меня здесь одна кровать, — спокойно произносит Чонгук, а Тэхен, ставя на пол сумку, изумленно смотрит на младшего. — Что? — Ты позвал меня, а сам не озаботился наличием еще одного спального места? — беззлобно спрашивает Тэхен. Чонгук снимает с шеи фотоаппарат и разворачивается лицом к омеге. Ким скрещивает руки на груди и все также внимательно смотрит на альфу. На мужчину, что выглядит как юнец, но тело которого говорит об обратном. Чон опирается на стол, скрещивая ноги и также заправляя руки на груди. Мышцы его тут же напрягаются, демонстрируя внушительный бицепс. Белая футболка с широким вырезом выгодно открывает вид на ключицы и подчеркивает широкие плечи. Тэхен изучает… Он впервые так внимательно изучает альфу, который излучает такой приятный и терпкий запах. Тэхен облизывает нижнюю губу, закусив и чуть оттянув. Младший лишь молча наблюдает, продолжая вот так сидеть на краю деревянного стола. Черные, глубокие, словно озера, глаза изучающе скользят по омеге. Совсем не пошло, скорее — с любопытством. Чонгук изучает каждую деталь: белая рубашка просторного кроя, заправленная в серые штаны с мелкой прострочкой, пара колец на длинных и изумительно красивых пальцах, жемчужная сережка в левом ухе, небрежная укладка черных, словно вороново крыло, волос. Аккуратный нос с маленькой родинкой на кончике, словно вишенка на торте, завершающая общий портрет неизвестного автора. И альфе кажется, что и всего мира не хватит, чтобы перенести ту красоту, что он видит сейчас перед собой, на фото. Он старался… Он правда хотел показать всему миру красоту Тэхена, хотел сделать то, чего до него не удавалось ни одному именитому фотографу, которые просто щелкали кадры, тратили его время. Чонгук был почти доволен своей работой. Почти… Он, не сводя взгляда, смотрел на то, как Тэхен медленно ступал по деревянному полу, пересекая небольшое расстояние между ними. Смотрел и не мог поверить, что этот великолепный омега, за которым гоняется весь мир, за которым должны охотиться фотографы всех агентств, прямо сейчас перед ним, он преодолел весь этот путь в Новую Зеландию к нему — Чон Чонгуку. Альфа мягко уложил свои руки на бедра омеги. Теплые касания мягких пальцев до шеи вызывают дорожку из мурашек. Чон тянет хитрую улыбку, а Тэхен накрывает губы нежным поцелуем. Протяжное «Мммм» заставляет Чонгука резко притянуть к себе омегу, чем вызывает у него легкий смешок, который тонет в их губах. Тэхен целует медленно, тягуче. Словно тающую карамельку, он крутит языком, заставляя Чонгука дышать чаще, глубже. Альфа втягивает носом сладкий аромат вишни. Она пьянит и дурманит похлеще алкоголя или травки. — Ты вкусно пахнешь, — выдыхает в поцелуй Чонгук. Тэхен на это лишь хитро улыбается и делает поцелуй горячим. — Ммпф… Чувствуя бедром то, насколько сильно возбужден альфа, Тэхен резко разрывает поцелуй с пошлым звуком и хитро улыбается, облизывая покрасневшие губы. — Я проголодался, — подмигивает омега, показывая язык. Чонгук широко улыбается, шлепая Тэхена по попе. — Давай тогда что-нибудь приготовим? Легкая удлиненная рубашка от Шанель и еле уловимый аромат омеги — то, что действительно отвлекало от работы Чонгука. Пока Тэхен нежился под мягким солнцем на берегу озера, Чон пытался запечатлеть красоты этого места. Но пока он видел только один объект, который нуждался во всем его внимании. Тэ, слегка придерживая очки за оправу, опустил их на нос и с прищуром посмотрел на младшего. Не думая ни секунды, Чонгук щелкнул, сохраняя такой образ в памяти своей камеры. Весь оставшийся день они только и делают, что гуляют по округе. Вдыхая свежий воздух, всматриваясь в красоты новозеландской земли, окунают ноги на пробу в холодную воду озера, раскинувшегося на много километров возле небольшой деревушки. Они заглядывают в стоящее недалеко поселение, когда солнце пугливо прячется, даруя жителям долгожданную прохладу. Все это время Тэхен думает лишь о том, что это время хотелось бы растянуть на века, хотелось бы поселиться в одном из этих домиков и выбираться лишь изредка, чтобы позволить телу отдохнуть в озерной прохладе. Утром следующего дня, когда солнце еще не старалось сжигать все на своем пути, Чонгук усадил сонного Тэ в машину. — Почему мы не можем выехать после обеда? — хнычет Тэхен. — Потому что будет адское пекло, — улыбается Чон и заводит двигатель автомобиля. — Я намажусь кремушком! — Он не спасет, Тэхен-и, — Чонгук всем корпусом поворачивается к старшему и всматривается в полуприкрытые сонные глаза. Такой сонный и милый, совсем другой человек. Не тот роковой омега, что старательно соблазнял его вчера, щеголяя в короткой рубашке по дому. Совсем не тот горячий Ким Тэхен, что ночью льнул к груди альфы. Другой — каким хочется видеть его чаще, домашний. — Что? — дует губы Тэ, когда замечает улыбающегося младшего. — Ты очень красивый. Тэхен поправил неряшливо челку на лбу, а затем посильнее натянул длинные рукава кардигана. «Прелесть», — думает Чонгук и трогается с места. Южная часть острова славится не только своими озерами, но еще и прекрасным видом на океан. — Уааааа! — кричит во весь голос Тэхен, запрыгивая на валун. — Какая красота! Смотри-смотри, Гуки-я! Это океан! — Ты так говоришь, словно его никогда не видел, — смеется Чонгук, заменяя объектив. — Вот такой океан я никогда не видел! Тэхен расправляет руки, позволяя прохладному воздуху пробираться под полы вздымающейся одежды. Он заставляет вздрагивать от неожиданных порывов и беспечно радоваться всякий раз, когда пригоняет новую волну, что омывает верхушку камня. Чонгук видел множество прекрасных пейзажей, но никогда не видел, чтобы человек так идеально смотрелся на их фоне. Хрупкая фигура омеги словно тонула в необъятном океане, растворялась в воздухе, развевая по ветру вишневый аромат. Улыбка Тэхена могла бы, пожалуй, посоревноваться своей яркостью с тем самым солнцем, что нежно облизывало его золотистую кожу. Голубые волны омывают ноги, заставляя Тэхена вздрагивать каждый раз. Мягкая белая пена накатывает по щиколотки. Омега чувствует себя не просто взволнованно; он возбужден. Его сердце бьется сильнее с каждым разом, стоит бросить взгляд на сосредоточенного альфу, что неустанно жмет на кнопку спуска. Тэхен поворачивается к нему лицом, расстегивая кардиган и хитро улыбаясь. Он чувствует, как внизу живота приятно растекается тепло. Чонгук приближает старшего в видоискателе и фиксирует это выражение лица: кончик языка на верхней губе, еле касается, взгляд с прищуром. Когда подул резкий ветер он успел захватить и тот образ, который, наверно, недоступен никому на этой чертовой земле. Альфа ведет носом, учуяв усиленный запах вишни. Более сладкий, вязкий. Такой, словно он питает каждую молекулу. Сердце младшего заходится, когда Тэ бросает на песок свой кардиган, а следом отправляет и белую футболку. Взгляд Тэхена меняется с милого на горячий; он поедает им альфу, заставляя нервно сглотнуть. Ким, за течкой которого всегда следит Юнги, отбрасывает все стеснение и жадно ведет ладонь от своей шеи вниз, по груди и животу, запускает руку под джинсы, заставляя пуговицу расстегнуться. Теплый ветер остужает горячее тело омеги, ласкает каждый его сантиметр. Он плавится под солнцем, под влиянием невероятного желания альфы, под его пристальным взглядом, под его объективом. Чонгук делает один снимок за другим, не желая отрываться. Даже когда Тэхен подходит к нему ближе, когда вишня наполняет легкие и становится трудно дышать, Чонгук делает снимок. Тэхен резко сдергивает с Чонгука футболку, неосторожно царапая грудь ноготками. Он вдыхает этот запах, который манил его все это время. Он набирает полные легкие воздуха, чтобы со стоном выдохнуть. Чон чувствует влажность под своими пальцами, чувствует, как омега выгибается в его руках, как сильно он сжимает его плечи. — Пожалуйста, — дрожащим голосом произносит Тэхен, — будь со мной нежен… Чон хотел бы пошутить, съязвить или хоть как-нибудь поиздеваться над милым омегой, но с каждой секундой шутить хочется все меньше. А вот завладеть этим податливым, влажным и содрогающимся телом — больше. Чонгука сводит с ума запах, что источает Тэхен, а Тэхен — он просто кусает кожу на ключицах и плечах, когда пальцы Чонгука скользят внутрь него. Движения уверенные, ласковые и заставляющие призывно выгибаться, стонать, просить больше. Альфа теряет связь с реальностью: Тэхен замечает это, он чувствует. Милый Гукки, что смотрел на него пару минут назад, превратился в голодного зверя. Глаза альфы горят, взгляд туманный и шальной. Зрачки расширились, словно сейчас Чонгук находится под кайфом. А разве не так? По венам растекается адреналин, смешанный со сладким вишневым сиропом, который проникает в организм через поцелуи, через дыхание рот в рот, через кровь из маленьких ранок на губах, которые появляются из-за Чонгука. Он берет омегу прямо на песке, не заботясь, что кто-то все же решится посетить этот забытый уголок острова. Он не заботится ни о чем, кроме как о том, что в его руках, прямо под ним, эротично подмахивает бедрами самый красивый омега, самый страстный мужчина на свете. Человек, который сводит его с ума прямо сейчас, проникает так глубоко, под самую кожу, впитывается со стонами и горячим дыханием. Чонгук приходит в себя, когда зубами почти прокусывает кожу на шейном позвонке. Тэхен пошло скулит, когда язык Чонгука скользит по выпирающим позвонкам, он насаживается на твердый член альфы и выстанывает его имя. — Да… Чонгук-а, да… — голос почти срывается, когда Тэхен обильно кончает. Чонгук приходит в себя, выходит до сцепки. Вместо укуса он покрывает поцелуями вдоль позвоночника всю кожу, не пропуская и миллиметра. По пути домой Ким дремлет в машине, под ласковым солнцем и нежным ветром, пока боль временно отступила. Чонгук спешит домой, выжимает из машины максимум, ведь через каких-то минут тридцать, он снова будет пьян. Он снова будет под кайфом. Без сознания. Хен: Тэ, пожалуйста, скажи, что ты не забыл блокаторы. Хен: Умоляю… — О, Юнги-хен волнуется? — нагло заглядывая в телефон Тэхена, бормочет Чонгук. Его голова покоится на хрупком плече омеги, а нога крепко сжата между длинных тэхеновых. — Угу. Весь извелся, — хихикает Тэ. — Ответишь? — Ким выдыхает и нажимает на кнопку вызова. — Алло? Привет, хен. Да, я возвращаюсь через два дня. Все хорошо. Нет, таблеток не было. Не кричи… пожалуйста. Успокойся, Юнги-хен, со мной все в порядке, — Тэ подозрительно замолкает и посматривает на Чонгука, на что младший удивленно вскидывает бровь. — Угу. Да-да. Ох, ну вот давай не сейчас. Хе-е-ен… Да, я позвоню тебе. Пока-пока. — И что это было? — привставая на локте, заглянул Чонгук в глаза Тэхену. — Господин менеджер очень интересовался, достаточно ли хорошо ты постарался, чтобы моя течка прошла безболезненно. На такое Чону и ответить нечего; он тупо смотрит на старшего, а тот пошло играет бровями, цепляя дурацкую улыбку — от горячего и сексуального Тэ не осталось и следа. И Чонгуку нравится, он кайфует от такого разного Тэхена. Альфа накрывает губы омеги жарким поцелуем. — Ну давай узнаем, — шепчет он, запуская руку под одеяло. Ким сладко стонет и сжимает плечи. — Гуки-я… — глубоким голосом выдыхает Тэхен.

***

— Знаешь, — тихо говорит Тэхен, уютно устраиваясь между ног Чонгука и прижимаясь спиной к груди. — Это первая моя течка с альфой за последние… много месяцев. Чон сильнее сжимает руками сидящего в его объятиях омегу и вдыхает его аромат. Темные волосы щекочут нос, но альфа только сильнее утыкается в затылок. — И это вообще мой первый раз, когда я вот так просто свободно сижу на берегу озера, попиваю чай с бергамотом и ни о чем не думаю. — Прям совсем ни о чем? — смеется Чонгук. — Ну, разве что о Юнги-хене немного. Он там себе места не находит, наверное… В ночной тишине, которую даже сверчки не решаются нарушить, повисло молчание. Им не хочется его нарушать: ласковый ветер, ароматы луговых цветов, свежесть озерной влаги, мирное сопение альфы под ухом и умиротворяющий стук сердца омеги. Они чувствуют друг друга, живут этим моментом, наслаждаются сполна. — Слушай, — осторожно начинает Чонгук, поглаживая запястье Тэхена кончиками пальцев. — А сколько вы были вместе? Тэхен поворачивается и смотрит молча в лицо Чонгука, не мигая, но потом возвращается в прежнее положение и тихо вздыхает. — Около пяти лет. Он был моим первым и единственным альфой с тех пор, как я начал карьеру. Мне было всего двадцать, я влюбился, верил, что все это навсегда. Но, видимо, мы были слишком молоды для серьезных отношений, — Тэхен поднимает голову, заглядывая в звездное небо. — Мы нередко совершаем поступки, принимаем решения, с последствиями которых жить становится сложно… — Жалеешь? — Нет, ни капли. Нам было по-настоящему хорошо вместе. Мы были теми, кто преодолел столько испытаний, сколько не переживает ни одна простая пара, ни уж тем более, звездная, — Тэхен хмыкает, — но вот кризис отношений пережить не смогли. Чонгук кусает губу, не зная, что сказать на это. В его жизни не было каких-то серьезных отношений. Он встречался с омегами, был в романтических отношениях, но никогда надолго с одним человеком он не оставался. — Зато сейчас ты живешь полной жизнью, — чуть сильнее положенного сжимает руки Чон, и Тэ смешно кряхтит, похлопывая по запястьям альфу. — Да… И знаешь, я действительно счастлив.

***

День за днем жизнь Тэхена начинает светить ярче, дышать становится легче, а принимать удары судьбы — проще. Он уже без каких-либо колебаний отвечает на каверзные вопросы прессы, язвит и дерзит. Заголовки модных журналов и сайтов-паразитов пестрят заголовками провокационного характера. Он не переживает об этом, лишь пишет иногда Чонгуку, ведь тот всегда рад поддержать, помочь советом. Альфа шлет иногда подарки, которые, не без улыбки, доставляет Тэхену Юнги. В ответ он посылает ему цветы. Почему-то Тэхену кажется, что только с помощью языка цветов он сможет выразить свою благодарность. — И что между вами? — с улыбкой спрашивает Юнги, протягивая Тэхену очередную коробочку с подарком. — В каком смысле? — принимая подарок из рук, спрашивает Тэ. Он медленно разворачивает коробку с бельгийским шоколадом. — Ну… Вы встречаетесь в Сеуле регулярно, когда он наведывается в Корею. Ты бежишь сломя голову, если вы оказываетесь в одном городе. Это похоже на отношения. Ким, пережевывая горький шоколад, улыбается уголком рта. Ему нравится то, что между ними сейчас. Ему приятно быть в обществе этого альфы, нравятся поцелуи и объятия, встречи на тесных улочках европейских городов. Он все это действительно любит. Но… — Я не могу назвать это отношениями, потому что мы никогда об этом не говорили, — спокойно отвечает Тэхен. — Может, уже пора? — Юнги треплет омегу по голове и протягивает пальто. — А сейчас нам пора. Собирайся. Ким закидывает очередную конфетку в рот и, кряхтя, поднимается с низкого дивана.

***

Когда они встречаются на очередной вечеринке, то улыбаются друг другу, крепко обнимают и охотно выслушивают истории. — И что ты им сказал? — смеется Тэхен, затыкая нос, чтобы удержать шампанское. Чонгук прячет лицо в ладони и истерично хохочет. Он выставляет свободную руку вперед и поднимает указательный палец вверх. — Погоди…. у-ух, — лицо альфы покраснело от смеха. — В общем, я им сказал, что ждать уборку, а уж тем более платить за нее, когда дерьмо по щиколотку плавает в моей квартире, не буду. Да что ты ржешь?! — беззлобно шлепает Чонгук Тэхена по ляжке. — Так ве-е-едь! — хватаясь за живот, смеет Тэ. — Я как представлю этот фонтан из твоего толчка, ничего не могу с собой поде…ой, аж голова разболелась. Они смеются над рассказами друг друга, они сочувствуют друг другу, словно их знакомство длится добрую половину жизни. Когда Чон рассказывает об омеге истеричке, Тэхен заигрывающе играет бровями. И это происходит так свободно и легко, что сложно представить, как эти двое спустя час покидают вечеринку и тонут в объятиях друг друга. Как тела их сплетаются в одну прекрасную фигуру, олицетворяющую единение души и тела, огня и воды, альфы и омеги. Переплетенные пальцы тихо утопают в мягких простынях, когда Чонгук нависает над Тэхеном. Медовые ягодицы зазывно подмахивают в такт движениям альфы. Искусанные от страсти губы, осипший от громких стонов голос — этой ночью Чонгук особенно хорош, Тэхен должен это признать. — Гукки, — измученно стонет Тэ, — я больше не могу. Альфа хитро улыбается, сильнее сжимая пальцы на мягких бедрах омеги. Его запах — сладкий — наполняет легкие, его голос и шипение приятно питают кожу. — Ох, ну уж нет, — запыхавшись, отвечает Чон. — Я хочу тебя сегодня всего себе. На этой фразе Чонгук разворачивает омегу на спину и резко разводит хрупкие ноги, подхватывая под колени. Лицо измученное, но такое похотливое; глаза заплаканные, но такие жадные и просящие еще. И альфа дает: волной он входит в него медленно, двигая тазом, он чувствует как наполняет его всего. — Ты сегодня издаешь так много пошлых звуков, — Чонгук толкает языком щеку и входит резко, а затем задерживается в нем. — Хорошо…? Тэхен прячет лицо в изгибе локтя и тяжело выдыхает, двигаясь бедрами навстречу альфе. — Да, детка… — рычит утробно Чон, чувствуя, как влажные стенки Тэхена сжимают его, извещая о скорой разрядке. — Мфпх… — кусает себя Ким, не в силах сдерживаться. — Да-а-а… Стонет Тэхен, выгибаясь и изливаясь на свой живот. Чонгук скоро его догоняет и валится без сил прямо на почти задыхающегося омегу. — Гукки-я! — доносится из коридора. — Сладенький, а чего в квартире омеженькой так попахивает?! Тэхен резко привстает на локтях и упирается испепеляющим взглядом в Чонгука, а тот не движется, лишь обреченно выдыхает и падает лицом в подушку. — Гук… ой! Прошу прощения! — Тэхен натягивает на себя несчастную простыню и пихает локтем альфу. — Здравствуй, хен, — мычит Чонгук.

***

— Вы уж простите, что так внезапно потревожил вас, — смеется высокий альфа, разливая кофе на просторной кухне. — Тэхен, знакомься, это мой старший брат — Чон Хосок. Он хореограф одного популярного бойбенда. Что делает сейчас в Сеуле, непонятно. — Приятно познакомиться, Тэхен, — отвечает альфа. — Омеги не частые гости в нашей квартире. Улыбка парня ничем не уступала той, которой день ото дня его покорял Чонгук. Воистину — одной крови братья. — Хен… — шипит Чонгук. — Что?! Но это действительно так, — старший смеется. — Простите за беспокойство, — краснея, отвечает Тэхен. — Меня зовут Ким Тэхен. — И чем же ты занимаешься, Ким Тэхен? — Чон ставит перед омегой кружку с кофе. — Я модель из агентства Биг Студио. — О… Слышал о них. Вроде как, у них не так много контрактов с модными журналами. Почему такая красивая модель работает в мелком агентстве? — старший сел напротив и, подложив ладонь под подбородок, пристально уставился на Тэхена. — На то есть свои причины… — Тэ облизал губы. — Я очень дорожу этим агентством, людьми, которые приняли меня и работают со мной. Долгое время я никому был не нужен, но они смогли разглядеть во мне что-то. — Ох, чувство долга, понимаю, — серьезно произносит Хосок. — И чего же ты можешь добиться с такими связями? — Хосок-хен, — одергивает Чонгук брата. — Что? Мне действительно интересно! В нашем бизнесе все примерно так же, но мотивы несколько другие. — - Мне не нужны связи агентства, — серьезно отвечает Тэхен, поправляя рукав блузы, сильнее натягивая его на запястье. — Я могу всего достичь сам, своим трудом. Моя главная цель сейчас — это модный дом Шанель. Я хочу стать их брендовым лицом. У меня не так много времени для того, чтобы достичь намеченного, так как век модели достаточно короткий, а мне уже двадцать пять. Омега грустно склонил голову, но, почувствовав на своей руке теплую ладонь альфы, поднял глаза. — У тебя все получится, — ярко улыбается Чонгук и перебирает пальцы омеги своими. Эти слова еще долго звучат в голове Тэхена. Когда он работает на очередной съемке в Пусане под палящим солнцем, когда они с Юнги отправляют очередной короткий фильм в Татлер. Ким Тэхен — опытная модель и трудолюбивый человек; все что нужно для успеха — это еще немного усердия. Все обязательно получится. Отправляясь на очередной показ, Тэхен чувствует излишнее волнение, словно это первый в его жизни ивент, где он должен стать моделью, закрывающей сезон. Он уже выступал в этой роли, и пусть это было в Китае, пусть это был бренд начинающего модельера. Для профессионала не имеет значения, чью одежду ты носишь; ты должен показать ее, чтобы люди влюбились. В нее и в тебя. Но в этот раз все иначе. Весь полет он ерзает на месте, много пьет. Юнги замечает состояние подопечного и просит бортпроводницу принести аптечку. — Все нормально, хен, — бубнит Тэ, когда Юнги запихивает в рот ему одноразовый градусник. — Поговори мне тут еще, — Мин становится особенно строгим, стоит Тэхену почувствовать хоть какое-то недомогание. Менеджер прикладывает руку к вспотевшему лбу омеги и морщится. — Ты весь холодный. — Может, давление? — еле слышно пищит Тэхен. — Ты таблетки пил по расписанию? Тэхен прикладывает палец к губам, отсчитывая календарные дни. Сказать Юнги, что он начал позже на одну неделю — это значит признать свою смерть и добровольно положить голову на плаху. Но не сказать — подвергнуть себя и агентство опасности. — Я опоздал на одну неделю… — вид побитой собаки срабатывает, и Юнги лишь шипит сквозь зубы, копошась уже в своей собственной аптечке. — Держи, — Мин протягивает белую упаковку. — Пулей лети к туалету. Это свечи, они должны сработать быстрее и подавить все запахи. Только делай это быстро. Мы хоть и в бизнес-классе летим, но альфам ничего не стоит примчаться к тебе сюда хоть из хвоста самолета. Тэхен согласно кивает и пулей убегает в туалет. По пути его тут же окидывают горящими глазами несколько деловых альф, кому посчастливилось (или нет) лететь этим рейсом с омегой Ким Тэхеном. Омега закрывает быстро за собой дверь и прислоняется к ней спиной. Выдох-вдох. Спокойствие, главное — сохранять во всей этой ситуации спокойствие. Да, это огромный самолет. Да, они летят в Эмираты, где к омегам в принципе так на так относятся, но он все еще Тэхен, который сейчас сделает все так, как сказал менеджер. Трясущимися руками он пытается вскрыть упаковку, но скользкая свеча тут же выпадает из рук и укатывается под раковину. — Черт… — ругается Тэхен, чувствуя, как боль внизу живота начинает неприятно крутить. Пальцы холодеют, а в голове появляется легкая пустота. — Давай же, Тэхен! Ким начинает открывать второй отсек упаковки, но в этот раз осторожнее. Он старается все делать как можно аккуратнее, потому что это — последняя. И если он потеряет и ее, то из туалета лучше не выходить совсем. Резкий стук в дверь пугает омегу, и он резко сжимает капсулу в руке. — Да? — испуганно спрашивает он. — Я чувствую… — доносится незнакомый голос по ту сторону с южным акцентом. — Открывай, омежка… Я же чую, как ты течешь, как тебе хочется. Тэхен морщится: от боли и от того, как мерзко звучит этот альфа. — Пожалуйста, уходите. У вас могут быть проблемы, если вы хоть пальцем меня тронете. — Ох, дорогуша. Я б тебя не только пальцем тронул, — новый стук в хрупкую дверь. — Открывай! — Уходите! — Тэхен садится на корточки, прижимая руки к ушам, чтобы не слышать ни этого голоса, ни этого стука в дверь. Он хочет задохнуться, чтобы не чуять этот манящий запах альфы, к которому его тянет природное естество. За дверью слышится какое-то копошение. Мужские и женские голоса. «Пожалуйста, господин, займите свое место», «Прошу вас, вернитесь…», «Сука, отойди отсюда просто», «Съебись!». — Чонгук… — шепчет Тэхен и встает на ноги. Дрожащие в коленях, подгибающиеся и такие слабые ноги. — Чонгук! Омега резко открывает двери, выпуская из туалета резкий запах спелой вишни. На него оборачиваются три пары глаз, ни одной из которых Чонгук не является. «Послышалось…». — Быстрее! — куда-то в сторону смотрит Юнги. — Да брось ты его уже! Из-за угла высовывается взлохмаченная голова альфы с огромными глазами. — Чонгук-и… — бросается на шею альфе омега, крепко обвивая руками шею. — Да запритесь вы уже, — вталкивает обоих в туалет Юнги. — Что ты тут делаешь? — спрашивает Тэхен, расстегивая ремень на брюках. — Еду на показ, — широко улыбается Чонгук, придерживая омегу за локти. Одному богу известно, каких усилий стоит альфе сейчас себя сдерживать, чтобы не наброситься на Тэхена. — Юнги позвонил. Какая удача, что я купил себе вай-фай в самол.... мпф. Договорить Чонгуку Тэхен не дает, накрывая рот горячим поцелуем, оставшись без белья. Заводя руку альфы себе за спину, сгибая пальцы и проникая ими в мокрую дырочку, Тэхен жарко выдыхает в рот; он стонет, когда Чонгук двигает пальцами, надавливая все глубже. Альфа резким движением разворачивает Тэхена лицом к раковине, прося опереться о нее руками. Омега податлив и послушен — делает все беспрекословно. Подставляет текущий зад, подмахивает бедрами, скулит, когда альфа входит в него быстрыми и резкими толчками. Он просит еще, когда чувствует зубы на своем плече. Когда ощущает жаркое дыхание на кончике уха, когда слышит сладкое: «Да-а-а-а». Чонгук почти рычит, вдыхая полной грудью сладкий вишневый запах, словно вся эта маленькая комнатка перепачкана ею, измазана. Альфа ощущает, как приятно оседает на коже чужой аромат, как приятно он ласкает кончик языка, когда Чон слизывает капельки пота с лопаток омеги. Он кончает бурно, когда слышит свое имя и хочет еще, когда омега сжимает его в себе. Но Тэхен спустя пару секунд отстраняется от Чонгука. Омега смущенно отводит взгляд. — Я бы не хотел, чтобы это выглядело вот так, но не мог бы ты выйти? Мне… — он крутит в руках салфетку и небольшую упаковку с капсулой. — Тут нужно… — Я попрошу Юнги о сменной одежде, — улыбается Чонгук, облизывая пересохшие губы. — Поскорее приходи в себя и позаботься об этом. Чон целует в лоб Тэхена и молча выходит из кабинки, прикрывая плотно дверь за собой. Тэхен еще некоторое время смотрит на себя в зеркало. И не должен он сейчас быть таким счастливым, но он счастлив… — Как так вышло, что ты пришел ко мне? — не унимается Тэхен, когда они втроем едут на такси к гостинице. — Говорю же! Юнги-хен позвонил мне в катоке, а я проплатил перед этим вай-фай, чтобы поработать над блогом, — Чонгук широко улыбается, словно и не было совсем недавно секса в общественном месте. А вот Тэхен смущается, отводит глаза и поджимает губы. — Хен! — Юнги отвлекается от телефона и смотрит поверх очков. — Что? — без тени улыбки произносит старший. — Ничего, — тихо бубнит Тэхен и сползает по спинке сиденья, утыкаясь в окно. Чонгук прыскает в кулак и тоже оборачивается к окну, посматривая на высокие строения. — Почему не сказал мне? Чон поворачивает голову в сторону Тэхена, но тот всем своим видом показывает детскую обиду. Это так умиляет, и Чонгук, не сдержавшись, снова давит смех в сжатом кулаке. — Что?! — резко поворачивается омега и смотрит укоризненно на парня. — Ничего-ничего, прости, — смеется Чонгук. — Просто ты выглядел так забавно с этими надутыми губками. — Чон косит глаза к переносице и смотрит на выставленную нижнюю губу вперед, передразнивая Тэхена. За что получает несильный удар кулачком в плечо. — Я хотел сделать тебе сюрприз. Смех альфы сменяется теплой улыбкой. — Мне хотелось удивить тебя завтра на показе. Шансы пересечься в таком огромном самолете — минимальны. Тем более, я летел экономом на первом этаже в хвосте. — Эконом? — вскидывает брови Тэ. — Ну вот так уж вышло, — пожимает плечами Чон. Они едут вместе в машине, некоторое время болтают просто ни о чем; иногда к ним присоединяется Юнги, рассказывая о том или ином строении в Абу-Даби. Хен вообще очень умный и начитанный. Слушать его одно удовольствие. Иногда, когда Юнги увлекался и заводил свои рассказы про историческую ценность того или иного объекта, уставшие Тэхен и Чонгук начинали шептаться о своем. За что, конечно же, получали нагоняй от учителя Мина. Работа на показе выходит весьма продуктивной, потому что на Юнги выходят организаторы мероприятия. Со всех ног он несется в номер Тэхена, которого, конечно же на месте не застает. «Черт…», — ругается Юнги, набирая номер подопечного. «Телефон абонента выключен или находится…». Чонгук улетает сильно раньше Тэхена, потому что у самого намечен проект с американцами. Талантливого фотографа заказали для создания фотографий к всемирной выставке WWF. Отказаться от такого — предать свое дело и свои принципы. Тэхен наверняка поймет, тем более, телефон альфы у него имеется. Два месяца Чон проводит в пустыне недалеко от Касабланки, выискивая редкий вид песчаной лисицы. И все, что у него было — это огромные запасы воды, еда, неразговорчивый спутник и полное отсутствие мобильной связи. И почему-то теперь тяга к Тэхену ощущается как никогда сильнее. Хочется поскорее увидеть эту его смущенную улыбку, эти глаза-полумесяцы, почувствовать аромат спелой вишни и уткнуться в медовую кожу. Ночью он грезит об этой омеге, но утром старается гнать чувства прочь. Он помнит о том, чего желает Тэхен, он помнит его слова о мечте всей жизни. Но помнить — одно, а вот сдерживать свои чувства — совсем другое. Он понимает, что беспросветно влюбился, когда видит тот самый выпуск, снятый в Абу-Даби, когда Тэхен стал главной моделью сезона. Золотые расшитые халаты в пол, такие же золотые шаровары и блуза с длинным v-образным вырезом почти до пупка. Уверенный взгляд, твердый шаг и позолоченная кожа в свете ярких софитов. Тэхен идет по дорожке, словно подиум был в нем запрограммирован самой природой. Словно весь мир для него — это ковровая дорожка, а все люди — это лишь зрители, созданные специально, чтобы наблюдать за ним.  — Чего не весел? — хлопает Хосок брата по плечу, проходя в глубь кухни. — М! Как вкусно пахнет. Это что? — Плов. В России рецепт узнал, — игнорирует вопрос брата альфа. — А почему без настроения? — Чон-старший усаживает за стол и привычно подкладывает под подбородок ладонь. — Я… Я, кажется, люблю Тэхена, — грустно отвечает Чонгук, помешивая мясо в глубокой сковородке. — А почему грустный? Любовь же это прекрасно! — Потому что Тэхену моя любовь не нужна, — улыбается Чон-младший так грустно, что у старшего сердце в комок сжимается. — Вы говорили об этом? — Нет. Я не хочу, чтобы он забивал себе этим голову. — Но поговорить придется, — говорит Хосок и подходит сбоку, протягивая конверт. — Что это? — удивленно спрашивает Чонгук, принимая бумаги из рук брата. — Почему оно вскрыто? Хосок виновато улыбается и показывает язык. — Прости! Не удержался, когда увидел обратный адрес. Чонгук читает адрес на конверте и широко открывает рот. Он спешно читает само письмо, написанное строгим языком. Языком расставаний и тоски, который понимает только Чонгук. — Да что такое?! — взвинчивается Хосок. — Это же контракт на пять лет от Би Би Си! Ты же считай обеспечишь себя постоянной работой. — У меня нет проблем с заработком, — огрызается Чон. — Зато есть проблемы с самореализацией, — вторит Чонгуку интонацию Хосок. — Ты не можешь постоянно фотографировать этих моделей и разъезжать по миру ради собственного блога. Тебе дают возможность заняться своим собственным проектом на Аляске. Так какого хрена?! — Я должен буду переехать в Нью-Йорк! — деревянная лопатка летит в раковину, а Чонгук уходит в свою комнату. Контракт от Би Би Си предлагает Чонгуку свой собственный проект, который продлится до пяти лет. За это время он должен организовать экспедицию, собрать людей, расписать план, а затем отправиться со всеми на Аляску. Три года он должен быть на коротком поводке у руководства в Америке, остальное время отводится фотопроекту. Это значит, что в Сеул, равно как и в другие страны, он попадет еще не скоро. — Слушай, — Хосок осторожно входит в комнату брата. Чонгук сидит на кровати, сложив руки на коленях. Письмо жжет пальцы. Письмо в котором цена его карьерного успеха как фотографа, и его несчастья как влюбленного альфы. — Тебе нужно поговорить с Тэхеном, — брат садится рядом и закидывает руку на плечо. — Пока ты не поговоришь, то ничего не узнаешь. День рождения Тэхена приходился на снежный и морозный день. В эту пору город превращался в белоснежную сказку, от которой люди воротят нос, прячась в теплых пуховиках и заворачиваясь в громадные шарфы. Чонгук поднимает голову на красочную вывеску лофта и улыбается себе. Тэхен встречает его на пороге и провожает за столик. Подарок от альфы сразу же вскрывается и сопровождается громким «Вау!». — Это жемчуг?! — смотрит на Чонгука Тэхен восторженным взглядом. — Ты же любишь его, — Чон улыбается, касаясь жемчужин. — Застегни, — тут же поворачивается спиной Тэхен, передавая застежки в пальцы альфы. Карамельная кожа, мягкая, словно китайский шелк. Она обжигает кончики пальцев и заставляет Чонгука дрожать, словно школьника. «Возьми себя в руки!» — шепчет себе Чонгук. — Нам нужно поговорить, — тихо шепчет на ухо Чонгук, укладывая ладони на хрупкие плечи омеги. — Да, — улыбается Тэ, поворачиваясь лицом к лицу. — Нужно. Они выходят на запорошенный снегом балкон, а Чонгук накидывает на плечи Тэхена теплый плед. — Красиво… — выдыхает густые клубы пара Тэхен. — Знаешь, зима такая коварная. Она привлекает своей красотой, но затем наказывает своими колкими морозами. Красивая и такая опасная… — Я переезжаю в Нью-Йорк, — обрывает его Чонгук. Тэхен поворачивается к Чонгуку и смотрит нечитаемым взглядом. Молчание звенит, нервы, словно натянутая струна. Чон сжимает руки в кулаках, ожидая реакции омеги. — Ох… Ну, мы сможем с тобой видеться иногда? — неловко спрашивает Тэхен. — Да, но… — Чонгук отводит взгляд. Смотреть на Тэхена больно, невероятно. — Но я хочу улететь туда с тобой. — Что?.. — шепотом переспрашивает омега. — Хочу жить там с тобой. Хочу построить семью, завести детей, работать и зарабатывать, чтобы ты ни в чем не нуждался. Я хочу быть для тебя тем, к кому ты захочешь возвращаться после командировок, хочу… — Чонгук, — Тэ кладет теплую ладонь на грудь альфы. Сердце заходится так, что омега может почувствовать вибрацию от него даже сквозь толщу одежды. — Шанель заключили со мной контракт. Я хотел тебе об этом сказать. — И? Это значит, что ты сможешь поехать со мной? — Чонгук подается вперед, сжимая хрупкую кисть в своей ладони. — Это значит, что я буду работать на корейское подразделение Шанель несколько лет. Только на них. Я не могу заводить детей… — Заведем позже! — почти кричит Чонгук. Он хватается за пальцы омеги, словно, если отпустит, то пропадет в бездонной пропасти. — Чонгуки-я, — грустно улыбается Тэхен, гладя по щеке альфу свободной рукой. — Я не смогу в ближайшее время покинуть Корею. Это условия моего контракта. Я могу выезжать только согласно плану съемок. Пожалуйста, — Тэхен касается холодных губ Чонгука. — Посмотри на меня. Чон поднимает глаза на омегу. — Я долго работал, чтобы получить это предложение. И должен буду работать еще больше, если хочу попасть на самый крупный их показ. Если хочу, чтобы меня признали как всемирную модель. Я должен буду пахать, как ломовая лошадь, — дыхание омеги опаляет кожу, а слова ранят и сжигают внутренности дотла. — Они даже могут выкинуть меня не дожидаясь окончания контракта. Чонгук берет в ладони зарумянившееся от мороза лицо и завлекает в поцелуй. Он целует горячо, почти больно. Ему невыносимо больно на душе, в сердце. Чонгуку просто невыносимо больно. И все эти чувства не может заглушить ни сладкий стон омеги, ни его мягкое «Прости».

***

— Готов? — шепотом спрашивает Юнги взволнованного омегу. Тэхен так не волновался со дня своего первого дефиле. — Нет, — испуганно вертит ярко-розовой головой Тэхен. — Абсолютно точно не готов! Окружающие его люди похихикивают, понимающе смотрят на взволнованного парня. — Это очень важный для тебя день, — крепко сжимает плечи Юнги. — Ты должен покорить их всех! До единой души — все они будут только твои, Тэхен. Ким склоняет голову, рассматривая дрожащие руки. Главный показ мод в Милане от Шанель. По подиуму Тэхен ходил много раз, но все это были лишь вшивые азиатские подделки, по сравнению с недельным показом от Шанель. Тэхен об этом мечтал, грезил ночами, работал до синих мешков под глазами. И вот он шанс, который выпадает один раз на миллион. Спустя год после его громкой фотосессии от Чонгука, он стал все чаще мелькать на европейских обложках модных журналов, выступать амбассадором косметических и парфюмированных компаний. И теперь он действительно заслужил. — Вы готовы? — врывается в гримерку организатор, придерживая картонный планшет и делая в нем какие-то пометки. — Через десять минут ваш выход. Юнги смотрит на подопечного, а затем, на визажистов и костюмеров. — Не оставите нас на минутку? — стафф понимающе кивает и выходит из комнаты. Юнги следит за тем, как закрывается дверь. — Возьми… Мин вынимает из внутреннего кармана пиджака конверт из плотной бумаги. Тэхен смотрит на менеджера непонимающими глазами. — Что это? — тихо спрашивает он, принимая сверток из рук друга. — То, что придаст тебе сил… — Юнги медленно выходит из комнаты, прикрывая за собой дверь. Сердце Тэхена стучит так громко, словно вот-вот вырвется из груди. Осторожно разрывая трясущимися руками конверт, он достает сложенный вдвое листок бумаги с вложенной внутри фотографией. «Привет, Тэхен. Надеюсь, что этот год прошел для тебя спокойно. В январе ты много работал; я видел твои работы в Вог и Татлере. Все же ненавижу, когда бездари замазывают твой золотой цвет кожи. Ты прекрасен таким, каким являешься на самом деле. Пожалуйста, задай им жару, когда в следующий раз будешь одобрять фотографии для публикации. Я сейчас живу в Америке. Выбираюсь в Европу раза два в месяц, если сильно повезет — очень много организационной работы и студийной съемки. Но мне нравится, так как декорации я придумываю сам. Раньше я и подумать не мог, что смогу усидеть на месте. Веришь ли в это ты? Я знаю, что сейчас ты готовишься к важному для себя событию. Я представляю, как ты сейчас сидишь и натягиваешь рукава чего бы то ни было на свои ручки и жмешься плечами, пытаясь согреться. Ты милый, когда так делаешь. Но еще ты очень сильный. Я восхищаюсь тобой, Тэхен. Тем, как ты преодолевал трудности, что пытались подкосить тебя, когда ты был еще мальчишкой, тем, как ты вырос за этот год, покорив Европу и Америку. Ты невероятный, Тэхен, ты это знаешь? Я хотел бы от всего сердца поздравить тебя с тем, что, наконец, сбывается твоя мечта — Дом Шанель. Теперь твое имя на века будет впечатано в историю моды. Мир не заслуживает такого как ты, потому что красотой своей ты его спасешь». Тэхен утирает слезы с щек, пытаясь сдержать свой голос, потому что невероятно хочется кричать. Громко, до хрипоты. Он смотрит на фотографию, где он стоит на небольшой кухне уютного летнего домика в одной лишь длинной рубашке. Пропитанная ароматом хвои и кедра фотография, с подписью на обратной стороне.

«Лучи яркой свободы пусть освещают твой путь. Чон Чонгук»