С тобой, со мной, и только

Без тебе – душа слiпа

I тiло мое, мов не рiдно,

Без тебе – один туман.

Без тебе – кругом вода

Куди не глянь, землi не видно

Без тебе – кругом обман.

В глазах резко темно. Ничего не видно. Даже на ощупь ничего нельзя потрогать. Вокруг одна сплошная пустота, конца и начала которой не видно. От этого становится некомфортно и жутко.       Алина открывает глаза. Перед ней встал неожиданный пейзаж: она стоит на крыше многоэтажки, напротив стоят другие подъезды, а за горизонтом заходит солнце.       — Где я? — впервые за всё это время заговорила Алина — Ч…что я тут делаю? Почему я нахожусь на крыше многоэтажного дома? Что вообще происходит?       Девушка осматривает всё вокруг, пытаясь понять, где она находится. На левом краю лежали картонные коробки. Видимо, они для чего-то были нужны или наоборот их просто забыли выбросить. Вход на крышу был закрыт. Ключа нигде не было. Всё шло в тупик.       Алина начала вглядываться в соседние дома, чтобы хоть как-то понять где она находится. Многоэтажные дома были на вид старыми, они точно были построены во время советской власти. В некоторых окнах горел свет. Перед девушкой открылось шокирующее – она находилась на крыше дома, в котором жил Даня.       Но…где он?       — Дань…Даня! — Алина кричала имя возлюбленного. — Я знаю, что ты тут не прячься от меня! В ответ тишина. Алина перестала кричать, её силы иссякли. Ну не мог Даниил пропасть из ниоткуда. Он точно был тут. Девушка снова начала ходить по крыше в поиске ответов, но всё было тщетно.       Взгляд Алины заметил чей-то силуэт. Силуэт стоял на краю крыши. Он хотел совершить что-то ужасное, не просто же так стоять на краю, где внизу находится земля…       Алина поняла – дело плохо.       — Эй! — девушка быстрым шагом шла навстречу силуэту. — Не прыгайте с крыши, это опасно! Вам лучше этого не делать или я позвоню полиции! Силуэт услышал просьбы и повернулся Алине лицом. Это был Даниил.       — Д…Д…Даня? — оторопела Алина. — Но…что тут делаешь? З-зачем ты это делаешь?!       — Прости меня, Алин, — ответил ей мужчина, — ты в ни в чём не виновата. Прости меня, пожалуйста. За всё.       Снова наступила кромешная темнота. Темнота, конца которой не было и не будет.

###

Я резко проснулся. Уже в который раз, за последнее время. В комнате никого не было. Я не сразу понял, где я нахожусь, на спальню моей квартиры, ничего походило. Лишь только через несколько минут, я смог вспомнить, что нахожусь в Новогорске.       На выходных должны были состояться открытые прокаты и по традиции все тренеры и фигуристы сборной, должны были ехать в Новогорск, чтоб подточить свои программы. Да, открытые прокаты – это не соревнования, но показать себя в хорошей форме хочет каждый спортсмен. А учесть, что теперь тебя за твое падение, могут уже списать болельщики (Слава Богу, не федерация), то ещё больше испытываешь и моральное давление со стороны общественности.       Я приехал в Новогорск позднее всех, в четверг вечером. Этери за эти короткие два дня приходилось разрываться между мной и девочками, от чего мне становилось стыдно. Очень стыдно.       — Никто не виноват, что с тобой такое произошло, — после очередного моего срыва ответила она, — к сожалению, с этим сталкивается каждый человек. Я в прошлом году, а ты в этом… Я понимаю тебя, мне также было тяжело, как и тебе. Это боль, которая быстро так не пройдёт, дай ей на это время. Прозвучит банально, но время лечит. Хотя в моём случае, так даже и не скажешь.       — Как там девочки? — после долгого молчания, осипшим голосом спросил я Этери.       — У них всё хорошо. Алёна просит нас с Сергеем, чтобы мы включили в произвольную программу на открытых прокатах тройной аксель, но мы попросили её потерпеть. Аня всё прекрасно выполняет, с платьем есть заминки, но ничего страшного в этом нет. Саша то срывает, то чисто прыгает четверные. Не знаю, как всё пройдёт в Лужниках, но фурор будет точно.       — А Алина?       — Очень прекрасно. По ней уже видно, она больше не ребёнок или юниорка, как её раньше все называли. Она уже — взрослый спортсмен. Ей главное работать с психологией и всё будет хорошо.       Воспоминания последних семь дней, нахлынули меня. Хотелось плакать, но я держался. Моя нервная система итак не выдерживает всё накопившееся за последнее время, а сильных последствий не хотелось.       «Даже если тебе плохо, ты должен держаться и показывать себя сильным. Так надо.» — слова моего тренера из детства сразу появились в моей голове.       Виктор Николаевич в чём-то был прав. Не согласиться с ним было невозможно. В детстве, да и в юности всё было так легко…не то что сейчас.       В дверь номера тихо постучали. Я посмотрел на часы. Было три часа ночи. Интересно, кому не спалось в это время? Я открыл дверь и передо мной показалось Алина.       — Алина? — удивился я.       — Тш! — девушка поднесла свой палец к моим губам — Не кричи, разбудишь всех. Ты же не против впустить меня к себе?       — Не против, заходи.       За последние несколько дней, я уже успел забыть про Алину. Думать о ней, мне было страшно. Алинку тоже слегка подкосила эта новость и я боялся, что это скажется на ней в «Лужниках». Но спросив первый и последний раз про неё, Этери мне заявила, что с ней всё хорошо, что могло меня только. Алина смогла отпустить эту ситуацию быстрее, чем я. В этом, я ей немного даже завидовал.       — Тебе не спится? — спросил я её закрыв дверь.       — Нисколько, — призналась она, — мы с Аней хотели к тебе прийти вечером после ужина, но Этери Георгиевна запретила, сказала, что ты спишь.       — Если признаться честно, то я сразу же по приезду уснул. — я перебил её. — Надеюсь, ты за это не в обиде?       — А за что мне обижаться? Я понимаю, в каком ты состоянии находишься сейчас. – Алина продолжила. — Мы решили с Аней, что придём к тебе утром после завтрака. И вроде бы всё хорошо, но я никак уснуть не могу. Да ещё сон тот странный, будто я нахожусь на крыше и вижу тебя на краю…       — Он тебе тоже приснился? — опешил я.       — Значит, не я одна такая, — Алина рассмеялась, — Как самочувствие?       — Принимаю успокоительные — не хотя ответил я, понизив голову, — всё ещё чувствую себя ужасно.       Всё это время, пока мы разговаривали, мы сидели с Алиной на краю кровати. Между нами наступила тишина. Я почувствовал, как щекам снова потекли слёзы.       только не тут-только не тут-только не тут-только не тут-только не тут-только не тут.       Мне не хотелось, чтобы Алина снова видела меня слабым. Особенно в такое непростое время для нас.       Для нас, потому что мы вместе переживаем эту боль.       У нас одна любовь, но теперь появилась и одна боль.       Которую лучше пережить вместе.       — Всё будет хорошо, Дань, — Алина обняла меня, — ты не должен скрывать, что у тебя всё плохо на душе. Я пойму тебя. Слабым тоже можно быть. Я люблю тебя таким, каким ты есть. Это нормальное явление.       — Ты будто читаешь мои мысли. — всхлипнул я.       — Не читаю, а знаю.       Всю оставшуюся ночь, мы просидели так. Алина долго успокаивала меня, нежно поглаживая по спине и целуя в висок, пока я безутешно рыдал ей в плечо. Сначала, я чувствовал себя гладко. Алина все ещё юная девушка, несмотря на то что, на жизнь она смотрит по-взрослому. Ей могло быть не по себе от такого, ведь она сталкивалась с этим впервые.       — Я также, как и ты плакала в первую ночь, после происходящего — спокойно ответила она, — не считай себя виноватым. Ты не обуза.       В ту ночь, я почувствовал, что я не одинок.       У меня есть семья: мои коллеги, друзья, ученики.       И моя Алина.       Единственная и любимая.

###

— Знаешь, — уже на утро идя на тренировку, обратился я к Алине, — я так и не сказал ей про нас с тобой.       — Она знала, Дань — смело ответила мне девушка.       — Но…как? — растерялся я.       — Она уже догадывалась о нас тобой. Мы как-то с ней разговаривали, и она спросила про наши с тобой отношения. Я ей сказала всё как есть.       — И что она ответила?       — Просила беречь друг друга несмотря ни на что и не делать никаких ошибок.       — И всё?       — Нет, она пожелала нам счастья. Всем счастья и любви.

Так близько твоя рука

Навiть коли тебе немаэ

Я знаю,

Де ти – там я.