Жизнь за кадром

      Утро добрым не бывает — в этом убедился Итык, включивший утром канал новостей, где начался сводка новостей о его женитьбе:       «Вчера на своей личной странице в инстаграме лидер четырнадцатилетней айдол-группы Супер Джуниор Итык выложил новость о собственной грядущей свадьбе с девушкой, с которой встречался около двух лет. По догадкам некоторых комментаторов, невестой айдола, чьё лицо не видно, является старшая сестра тайского актёра лаосско-хмонгского происхождения Сан Савана — Сан Янйи, погибшего в автокатастрофе два с половиной года назад.       Мы выражаем нашу радость и наилучшие пожелания паре. А теперь к следующей новости дня…»       Прослушав это, он продолжил как ни в чём не бывало готовить завтрак на двоих, не заметив вошедшую в пижаме Янйи. Её пижама была салатового цвета и состояла из коротких шорт и майки на тонких лямках. Девушка неспешно подошла к столу и села на стол, бросив: «Доброе утро». Её тёмные с бордовым отливом волосы были взлохмачены. Мужчина был в белой майке и таких же белых шортах, а его орехового цвета волосы были волнистыми. Красивая обстановка и при этом тишина, нарушаемая кипением супа после похмелья. Вчера Янйи выпила всего полбутылки соджу, из-за которого проснулась с небольшой головной болью. Чонсу же узнал об её «пьянствовании» в одиночку, только когда заметил её спящую, сидя на стуле, после чего перенёс её в кровать.  — Милая, что вчера произошло? — спросил её жених, ставя перед ней тарелки с завтраком, — Шивон-а рассказал мне, что ты очень странно отреагировала на звонок из Сингапура, — глядя на её грустное лицо с пустым взглядом, — Ответь мне, пожалуйста, — пристально держа свой взгляд.  — 一个女人给我打电话了 (Одна женщина позвонила мне) and thanked me for (и поблагодарила меня…)… За сердце моего брата, — её речь была сплошным винегретом из языков. — Она попросила меня о встрече здесь в Корее… — она едва сдерживала слёзы. Сзади крепкие мужские руки обняли её через стул — Итык вдыхал аромат её волнистых волос, — Просто… наша помолвка, твои поездки в Японию и во Вьетнам, разговоры о Саване, мои чувства к тебе, которые я не могу выразить — это всё…  — Тише, тише… — он запрокинул её голову, пальцами стирая слёзы, — После Вьетнама я буду уже здесь с тобой, — медленно, полушёпотом бормотал айдол, поцеловав её в лоб, — Твой брат, как мне кажется, был замечательным человеком, — Чонсу говорил по-английски, из-за чего темп был медленней, но понятней для носительницы языка: She May be the reason I survive The why and wherefore I’m alive The one I’ll care for through the rough in ready years Me I’ll take her laughter and her tears And make them all my souvenirs For where she goes I’ve got to be The meaning of my life is She*       Он пел ей ту самую песню, что пел на шоу We Got Married для своей «невесты» — Кан Соры, которую отныне он посвящал только ей и никому более. Айдол со стажем в четырнадцать лет знал, какого это любить такого как он — за которым все наблюдают круглые сутки, чьё лицо во многих шоу, чьё имя везде на слуху — когда приходится скрывать даже от родных и друзей свои отношения. Постоянный стресс, который даже больше чем у знаменитостей.  — Давай переедем после свадьбы? — сказал Итык, давно решаясь на озвучивание этой мысли, — Я куплю таун-хаус в Сеуле с собственным двориком недалеко от реки Хан или парка. Тогда мы сможем проводить время вдвоём на нашей террасе…  — Но это слишком дорого, оппа. К тому же, помимо покупки, много денег уйдёт на внутреннюю отделку, — начала было Янйи, но мужчина приложил палец к её губам, прерывая её.  — Только представь нас через два-три года, сидящими на террасе, а по траве бегает наш ребёнок или двойня. Они смогут расти так, как росла ты в Лаосе: в гармонии с природой. Просто подумай, — он протягивает ей кусочек хлеба, который девушка с радостью съедает, улыбаясь своей красивой улыбкой.

***

      Двойное свидание — большое событие, проходившее в съёмной квартире Альбы, старшей из сестёр Сунава-Бланка. Цветы, чайный сервиз в виде очень похожик кружек и тарелок, маленькая кухня, типичных размеров для Сеула, переходящая в гостиную. На плите была кастрюля с куриным супом, рядом с которой стояла сковорода с жареными говяжьими стейками. Еда была сделана, на случай, если они всё-таки захотят есть.       Динь-дон. Звонок в дверь, ознаменовавший приход гостя или гостей. Хозяйка быстро скользнула к домофону, чтобы открыть и увидела, что уже пришли её сестра и её парень. Мария как всегда была одета во что-то по-бразильски летнее, хотя на ней и была куртка, Йесон же тоже был тем ещё модником: широкие, слегка протёртые джинсы, белая футболка и берет. Оба партнёра были в одинаковых кедах, но с разными размерами. Что он, что она имели схожие вкусы в осенней и зимней одежде одежде отчасти потому, что сестры жили в перуанской провинции Тумбес, а затем переехали в соседнюю Пьюру, где среднегодовая температура была 25-28 градусов Цельсия, из-за чего впервые снег они увидели в Корее.       Войдя в квартиру, Альба крепко обняла сестру, которая казалось похудела ещё больше. С Чонуном же она обменялась поклоном, прекрасно понимая разность менталитетов. Мария была одета в короткую белую юбку с небольшим разрезом на бедре, топ же открывал вид на довольно тонкую талию, загорелые руки и тонкую шею, прикрытую волосами, с ключицами. К слову о волосах, теперь их длина достигала середины лопаток, а цвет был оттенком молочного шоколада.  — Йесон-оппа, проходи пока, пожалуйста, в гостиную, — затем перевела взгляд на сестру, — А ты пойдёшь со мной. Живо!, — и схватив её за руку, повела в свою спальню.       Спальня была довольно светлым местом, если не считать светонепроницаемые шторы. Мария села на край кровати, внимательно наблюдая за действиями своей сестры. В это время Альба доставала тональники, их у неё было два, и спонжи дабы замазать немного непристойное пятно на шее своей родственницу. Сдвинув её более короткие, но всё также хорошо вьющиеся, как у неё самой, волосы, она нанесла косметическое средство и начала гримировать шею.  — Я надеюсь, вы оба как взрослые люди думаете о последствиях? — красноречивый намёк на испанском, хотя зачастую они могли разговаривать и на кечуа, языке индейцев кечуа и родном языке их отца, настоятельно учившего девочек этой речи.  — Не начинай, — прервала Мария, всё же держа шею немного наклонённой, — Ты ведь прекрасно понимаешь, что он, что я не хотим на данный момент детей. Мы даже о браке не думали.  — Но ты осознаёшь, что переезд к его родителям уже о многом говорит? — продолжила Альба, оперевшаяся руками за спиной об стол. Ответом на её вопрос была полная тишина. — Я просто молюсь о том, чтобы ничего сегодня не произошло между Чонуном и Рёуком. Пошли в гостиную, — решила старшая завершить разговор на полуслове, так и не высказав всех своих опасений.       То время, что девушки были в уединении, Йесон уже успел налить себе стакан воды, и спокойно его попивать развалившись на диване. Будучи здесь насколько это возможно часто, он настолько изучил эту квартиру, что даже знает пароль для открытия дверей. Мужчина сидел вальяжно, как в общем сидел не часто, но так на него подействовала культура Латинской Америки с привычной для них неторопливостью, вальяжностью и добродушием. Увидев сестёр, впрочем, он никак не поменял позу, лишь только приподнявшись, принимая более или менее вертикальное положение. Альба попросила теперь Чонуна поговорить с ней наедине, не вызывая никаких уже подозрений у сестры, ясно дав понять, о чём будет беседа. Мария спокойно вышла из гостиной в свою бывшую спальню.       Сёстры были близки между собой несмотря на то, что в детстве они редко могли общаться. Старшую родители отдали в бальные танцы и наблюдали за её успехами, пытаясь всё больше и больше продвигать её посредством мировых и государственных соревнований, поэтому когда неожиданно родилась младшая, отец и мать думали отдать и её, но вскоре поняли, что эта отрасль не для неё. Мария Виолетта была хоть и смышлённой, но также и непоседой, а точнее её тянули путешествия, походы. Может быть это тоже повлияло на отношения как между девушками, так и на отношения последней с родителями. В настоящее время они хорошо общаются, но семь лет назад Мария взбунтовала, решив вместо колледжа пойти работать. Сначала в магазине продавцом или официанткой, но через пару месяцев уехала со своей компанией друзей в Чили, затем переехала в Аргентину, а потом в Бразилию. Повидав многое в жизни — ночную сторону жизни, в чём-то младшая была просто опытнее, чем Альба. Хотя, стоит упомянуть, что именно старшая из девушек помогла ей выбраться из того мира и получить образование то, которое она хочет, а не которое ей навязывают.  — Альба, о чём ты… — но увидев говорящий взгляд серо-голубых глаз прервал вопрос, изменив смысл, — Это про наши отношения с твоей сестрой?  — Да, Чонун-оппа. Не моё дело лезть в вашу жизнь, но, — она сделала глубокий вдох, — Ты ведь понимаешь, что может произойти, если твои фанаты узнают о ней? Особенно про вашу разницу в возрасте и частые засосы на шее.  — Это… Извини. Это действительно была моя неосмотрительность утром, — он выдохнул, нервно улыбнувшись, — Я обещаю, что с ней ничего не произойдёт плохого. И я понял твой намёк… Я слежу за этим.       Всё время небольшого диалога, девушка невольно подслушивала и глубоко выдохнула, поняв, что Альба вовсе не хочет разлучить её с парнем, но очень сильно беспокоится за неё.       Светловолосы показал жестом, что пойдёт покурить на общий балкон, где было подобие курилки, но как только он открыл дверь столкнулся в дверях ни с кем иным как Рёуком, который хотел было обнять, подумав и ожидая только свою девушку, затем удивился, распознав мужскую фигуру, а затем вообще впал в мимолётный ступор, узнав в мужчине своего хёна.  — Хён?! — своим высоким для мужчины голоса воскликнул Рёук, — Что здесь происходит?!  — Yesung-oppa, que pasa? (Йесон-оппа, что случилось?) — спросила Мария, подходя к выходу, а за ней шла и Альба.  — Este es Ryeowook (Это Рёук). Iré a fumar. ¿Le explicaré la situación hasta ahora? (Пойду покурю. Сможете объяснить ситуацию?) — и ушёл, чтобы не дымить на девушек.       Рёук зашёл в квартиру, разулся, пытаясь немного проанализировать ситуацию, всё ещё находясь в шоке. Он понял из всего то, что незнакомка — девушка Чонуна, которая тоже пришла на двойное свидание.  — Водички? — спросила Мария, наливая стакан воды и протягивая её гостю.  — Рёук-ги, это — Мария. Мария, это — Рёук, — теперь хозяйка квартиры переключила внимание исключительно на своего парня, — Ук-ги-оппа, Мария — моя младшая сестра.  — Что?! — день сюрпризов иначе не назовёшь или то, что мужчина поперхнулся, — Стой… А сколько у вас с ней разница?  — Пять лет.  — Это получается, что она, — подразумевая девушку своего хёна, — младше Йесона-хёна на десять лет? Я, конечно, подразумевал, что вы, девочки, можете быть близки, но чтобы настолько…  — Может поедим? -предложила Альба, переводя тему для обеда.       Трое людей сели за стол, где столовыми приборами были и палочки, и ложки с вилками и ножами. Одна пара села с одной стороны стола, а младшая из всей компании — по другую сторону. Они приступили к еде, что было кстати, так как на часах было около двух дня, а большинство из них толком даже не завтракало. Первым блюдом был куриный суп с паэльей. Обычная мексиканская еда. Рёук, не привыкший к такой пище, был уже приятно удивлён совершенно другим вкусам.       Минут через десять вернулся старший — мужчина тридцати шести лет, от которого не веяло запахом табака. Он подошёл к своему стулу, но прежде чем сесть, поцеловал свою возлюбленную, что не слишком нравилось второму мужчине в помещении.  — Может не сейчас, хён, — но в ответ была тишина, а разговор пошёл в нейтральные темы, в надежде развеять неловкость.  — Альба, какое вино будем открывать? То, что мы привозили или что-то из старых запасов?  — Вообще-то я думала о том, что мне прислал отец — красное полусухое с перуанских садов… — не успела девушка закончить фразу, как послышался хлопок, за которым последовал и глухой удар. Мария потеряла сознание.