Just One Day

Намджун смотрит утренние новости, когда из комнаты выходит Хесу, который сегодня ночевал у него. Парень делает утренние процедуры, а потом присоединяется к дяде на диван, стащив с его тарелки бутерброд. — Хен, я тут подумал, — начинает Су, в то время как Намджун делает телевизор тише. — Да? — А парни могут… Ну, знаешь… Милашничать там друг с другом… Когда Хесу нервничает, его речь становится неуверенной, заполняется словами паразитами, и Намджун это понимает. Поэтому громко вздыхает, обращая все внимание на себе, прежде чем ответить. — Конечно, могут! — громко и уверенно. — Дай угадаю, у вас в школе это считается позором. Эти штучки для девчонок и так далее, да? — Ага… — Столько лет прошло, а это место так и не меняется, в мои школьные годы было также. — Что насчет Юнги с Чонгуком? — О, ты бы их видел! Хотя лучше не надо! Они даже когда якобы ругались умудрялись флиртовать. Вот уж кто любил помилашничать, как ты сказал, так это они… ////// Когда Намджун пришел позаниматься к друзьям, у него все желание отпало заходить к ним, когда входная дверь оказалась открытой. Вот он уж знал, как они могут забывать обо всем на свете, когда вдвоем. Но зайдя внутрь он сразу же услышал громкий смех Чонгука. — Хен, прекрати! — говорит тот сквозь смех. — Повтори, Чонгук-и, кого ты старым назвал? — Никого! Никого, хен, ты самый лучший! — все не может успокоиться младший. Намджун прислоняется плечом к косяку двери, наблюдая за открывшейся картиной. Чонгук уже валяется на полу, в то время как Юнги во всю щекочет его, нависая сверху. — Я вам не мешаю? — громко спрашивает Ким, рассчитывая именно на это. Парни тут же останавливаются, оборачиваясь на него, и Чонгук, кажется, шепчет: «я спасен». ~ Намджун считает, что определенно больше никогда в жизни не согласится заниматься с этими двумя у них дома, потому что руки у некоторых развязываются. Они с Юнги решали задачи своего курса, пока Чонгук боролся с математикой, практически съев карандаш. — Юнги-хеен, — в итоге сдается младший, пересаживаясь к нему на колени и тыча в свою тетрадку, — я не могу понять эту формулу. Намджун с ужасом думает, что кажется видел материал для взрослых, который начинался точно также. Юнги сразу оставляет свой учебник и переключается на Чонгука, взяв в кольцо рук его талию. Кладет подбородок ему на плечо и тихо начинает объяснять, заглядывая в чужую тетрадь. — А! Понял! Так тут надо просто в степень возводить число? — Именно, малыш, — улыбается Мин. — Как ты все быстро схватываешь. — Это потому что ты лучший учитель. — У такого милашки должно быть все самое лучшее. Математика остается забытой, как и Намджун, который протяжно стонет, заметив, что те собираются поцеловаться. Кто-нибудь, смилуйтесь над ним. — А вот и я! — влетает в комнату Джин. — Тебя сам бог послал! — кричит Намджун, в глазах которого благодарность. Чонгук на это цокает и больше не теряя времени целует старшего, пусть и не совсем так, как планировал. ~ Когда весь учебный завал был разобран уже было семь вечера и голодные парни решили заказать пиццы. А потом как всегда не могли решить, кому достанется последний кусок. — Чонгук-и, доедай, ты самый младший, — ласково говорит Юнги. — Но ты же практически не ел, хен, — своими глазами-бусинками смотрит на него Чон. — Я наелся, к тому же, обожаю смотреть, как малыш кушает, — легонько щипает за любимые щечки. — А я люблю, когда… Но не успевает Чонгук договорить, как Сокджин, уставший наблюдать за этим, берет этот кусок, делит его пополам и отдает половинку Намджуну, вторую забирая себе. — Спасибо, что позаботились о нас, — говорит Сокджин парочке, в то время как Намджун рядом смех пытается подавить. — Я закажу еще одну, Чонгук-и, — говорит с непроницаемым лицом Юнги. — Да, хен, пожалуйста, — сверлит друзей глазами Чон. И те все-таки не сдерживаются, начиная громко хохотать. Не, им пришлось терпеть весь день поток этой бесконечной любви, должна же быть хоть какая-то компенсация! Так что Намджуну с Сокджином определенно не стыдно. ////// — …То есть, они довольно часто вели себя мило друг с другом? — удивленно уточняет Хесу. — Ага, но не думаю, что это было специально. Зачастую они даже этого не замечали. — И это происходило при тебе в том числе? — Чаще, чем мне бы хотелось, — усмехается Ким. — Вот как… — Скажу больше, для этого не обязательно состоять в романтических отношениях. Возможно, ты замечал, но мы с разными людьми ведем себя по-разному. Например, для кого-то я авторитет и начальник, с кем-то могу расслабиться и просто шутить весь вечер, а с кем-то мне хочется быть ласковым и по-другому просто не получается. Это нормально. В том числе и если появится человек, с которым ты захочешь вести себя мило, просто делай это. Когда ты делаешь что-то от сердца, это всегда выглядит естественно, а значит и уместно, в отличие от той же наигранности. — А каким тебе хотелось быть с Сокджином? Вопрос, как фашистская граната. Неожиданный и оглушающий. — С чего это ты Сокджином интересоваться начал? — Потому что ты о нем никогда не говорил. Юнги и Чонгук хотя бы видели меня в детстве, верно? А Сокджина, который тоже был вашим лучшим другом, как будто никогда не существовало. — Помнишь, я говорил о трусости, Су-я? — тихо спрашивает Ким, пустым взглядом уставившись в телек. — Так вот она однажды и подпортила нам жизнь. Но не волнуйся, он в порядке, живет где-то в Европе и все хорошо. — Но… — На сегодня вопросов хватит. Тебе пора собираться в школу, — ставит точку Намджун, вспоминая, что собственная жизнь состоит из сплошных многоточий.