И психология не всегда выручает.

      Стойкое чувство того, что я не могу нормально отдохнуть у себя дома не покидало меня уже несколько дней подряд. Моя голова была занята исследовательской деятельностью 24/7 и я надеялась отдыхать хотя бы по ночам во время сна, но у судьбы, похоже, были совсем другие планы. Пижама уютно окутывала тело, солнце еле пробивалось сквозь тяжелую штору окна, а одеяло было натянуто до подбородка ровно в ту секунду, когда над головой раздался жуткий звук дрели. Снова. В очередной раз. Моему рассудку понадобилось несколько минут, чтобы спросонья разобраться в чем дело и когда до меня, наконец, дошло, я не смогла угомонить порыв ярости. Показалось, что если бы силой мысли можно было убить, мой сосед уже оказался бездыханно лежащим на полу своей квартиры. Удивительно, но факт: мой сосед всё ещё продолжал тешить себя идиотскими выходками, иначе я просто не представляю, как обозвать его поведение. Я старалась не обращать внимания на каждый из его фортелей: будь то вечеринка в час ночи или стук в дверь в пять утра, за резко понадобившейся ему солью. В общем, детский сад, не более, но это уже изрядно стало потрёпывать мне нервы. Уснуть более не удалось, поэтому в свой выходной в шесть утра я уже сидела среди кучи бумаг с чашкой кофе в руке и продолжала свою исследовательскую деятельность. Хоть что-то в моей жизни стабильно приносило мне положительные эмоции. Работа всегда была для меня своеобразным коконом, в котором я пряталась от собственных проблем, копаясь в чужих неурядицах. Моя диссертация имела положительные результаты, я старалась очень досконально рассмотреть проблему «эмоционального расстройства» на примере пациентки, пришедшей ко мне на приём недавно. Кстати, не знаю связано ли это с моими трудами или же её желанием что-то изменить в своей жизни, но прогресс был очевиден и это меня, как психолога, не могло не радовать. А вот мой сосед радости не приносил, от слова совсем. В голове эхом отдавалась его фраза: «Мне кажется, что в тебе тоже проявляются симптомы эмоционального расстройства личности. Подумай об этом на досуге, крошка.» Вот ведь хам, но его поведение волновало меня не столько, сколько душу терзал интерес о том, кем же он работает, потому что его выражение заставило меня задуматься над тем, не психолог ли он… Безуспешно пытаясь собрать мысли в кучу, я сдалась, жалея собственные нервы. Работать в этом балагане было просто невыносимо. Быстрым вихрем собрала в коробку все бумаги и наработки и четко решила, что до вечера дома не появлюсь. На работе спокойнее, никто хотя бы дрелью на мозг не действует. Я была как никогда права, решив, что на рабочем месте мне будет спокойнее заниматься делами, а учитывая то, что сегодня ещё и выходной, это вдвойне воодушевляло, ведь никто не станет отвлекать глупыми вопросами и пациентов сегодня тоже нет. Работа всегда поглощала меня без остатка, ей я отдавалась стопроцентно, точно зная, что это не напрасно. Я не замечала счёта времени, занимаясь тем, что так близко моей душе. Вот и сейчас, взглянув в окно, я поняла, что стрелки часов близятся к ночи. 21:43. Угадала. Телефон на столе завибрировал и я посмотрела на экран. — Привет, — улыбнулась я, вставая с насиженного места и разминая спину. — Привет, Рита, — ответил мне мой молодой человек, — я у тебя под подъездом. Ты опять настолько занята работой, что не слышишь звонка домофона? — Я на работе, Слав, — вздохнула я, потирая глаза. Я знала, что бужу спящего зверя и знала, что сама провоцирую конфликт. — Опять? — нервно протянул мужчина. — Слав, ну что значит опять? — договорить я не успела. — То и значит, Маргарита Владимировна. На пациентов у тебя есть время, на диссертацию у тебя тоже его завались, а я могу и под дверью постоять. А что такого, да? Струны внутри меня начали натягиваться вновь. Мозг и без того закипал от проделанной работы, так ещё и скандал намечается. Не одно, так другое… Мне всегда казалось, что работая психологом, можно избежать личных проблем, передряг и недомолвок, ведь я каждый день копаюсь в людских проблемах, а точнее в причинах их проблем и почти каждому из них я могу помочь, так почему же я не могу помочь себе? Это что, побочный эффект? Мозг завыл. — И что ты молчишь? — Мне нечего сказать, Слава, я скоро приеду домой. Если ты хочешь провести вечер вместе, можешь подождать, но на распри у меня нет никаких сил, имей в виду. — Ты ставишь мне условия? — Я лишь прошу понимания, — вздохнула я. — Можешь не торопиться, я поехал к себе, — недовольно произнес он и в трубке послышались короткие гудки. Внутри меня появилось странное чувство. Я снова села в кресло, откидываясь на мягкую спинку. Нашим отношениям уже больше трёх лет и, если у других людей это признак счастливого продолжения истории (мол вы уже знаете друг друга и многое пережили), то у меня в сердце уже давно поселился противный червячок, что скоро нас ждёт финал. И это неудивительно, ведь за три года люди сближаются, объединяются общими целями, а мы обратно тому: отдаляемся и теряем друг друга, притом, в последнее время, стремительнее обычного. Ноги заныли, когда я поднялась с мягкого кресла и направилась на выход из офиса, но ночевать все же лучше дома.

***

Как же опрометчивы иногда бывают мои желания. Подходя к двери подъезда, я заметила на скамейке одинокий букет из множества ромашек. Он точно знал, какие цветы я люблю, но на этом всё. За все эти годы он не узнал обо мне ничего, кроме тех цветов, что я очень люблю. Решила для себя, что даже звонить сегодня ему не стану, потому что, в целом, моя вина в этом конфликте минимальна и сегодня единственное, чего мне хочется, так это отдохнуть. Оказавшись в подъезде, я прошла к лифту, но около кнопки красовался листочек: «Лифт не работает». Какая прелесть, — донеслось в голове, прежде чем, я увидела субъект в халате, спускающийся на первый этаж. — Не работает, читать умеешь? — усмехнулся мужчина. Я осмотрела его с макушки головы, до кончиков пальцев. Точеный профиль лица, с четко очерченными скулами всегда был покрыт лёгкой щетиной, нос с небольшой горбинкой, темные брови всегда вздернуты в усмешке, а глаза наполнены тьмой, в которой можно погрязнуть и не выбраться. В целом, он был красив, но что-то в нём отпугивало. Может, характер? Он поправил рукой темные пряди волос и я машинально махнула головой, сметая оцепенение. — Иди, куда шёл, — буркнула я, удобнее подбирая коробку подмышкой. — Какие мы злые. — елейным голосом проворковал он, — недотрах? Я чуть не задохнулась от такой наглости. Ком в горле возрос до невероятных размеров так, что захотелось откашляться. — Тебя не касается, — металлическим голосом рыкнула я, и сделала несколько шагов вперёд, обходя его фигуру на ступеньках. — Могу помочь… — раздалось позади меня. Внутри меня, кажется, оборвалась последняя струна терпения. Я отставила коробку на пол, устав держать её, и повернулась к соседу лицом. Меня поражала его способность так вести себя с женщинами. Говорить и думать о них всё, что ему вздумается, будто они неживые. — Послушай меня сюда, — жестко чеканила я, — единственное, чем ты можешь мне помочь, это тем, что закроешь сейчас свой рот и пойдёшь туда, куда шёл до этого, а постельные утехи я оставлю для своего молодого человека, тебе ясно? На секунду его лицо исказила странная гримаса, но после он вновь приобрёл усмехающееся выражение. — Крошка, похоже, что тебе реально некому помочь в постели, — хмыкнул он, приближаясь ко мне, меня обдало приятным запахом одеколона, когда он оказался почти вплотную ко мне, — потому что я имел в виду твою коробку, — поднимая с пола мои бумаги, усмехнулся он. В ушах зазвенело. Более неловкого момента, я не могла и предположить. Щеки порозовели, а мысли спутались в один нечленораздельный комок. Хотелось съязвить в ответ что-то колкое, но голове не было ни единого связного предложения. Возможно, мне самой себе не хотелось признаваться в том, что увидел он, поэтому это так сильно задело моё самолюбие… — Коробку оставь, — словно через толщу воды мёртво проговорила я. — Крошка… В этот раз перебивать была моя очередь. — Оставь коробку, — повторила я. Мужчина молча отставил её на холодный кафель и, дёрнув бровью, удалился с площадки.