И психология не всегда выручает.

      — И где твой телефон? Возмущение моего мужчины било через край. Я недовольно закатила глаза. Объяснять, куда делся мой мобильный, не хотелось совсем. Я постаралась сделать невозмутимое выражение лица, продолжая убирать со стола посуду. В такие мгновения мне казалось, что мы абсолютно разные люди, которые вовсе не подходят друг другу. Я думала, что если сделаю вид, что все нормально, он забудет о серьёзных разговорах и не принятых звонках. Но у него, словно датчик в голове, который назойливо звенел, напоминая о том, что самое время выносить мозги под парадный марш. К слову, он не успокоился, не услышав ответ. — Так и будешь молчать? Я включила воду, споласкивая грязную посуду. Его характер в начале наших отношений казался мне абсолютно иным. Понимания, помощи, заинтересованности, ревности, любви — всего этого в нем было в меру. В меру моего понимания. Сейчас же он переступал границы во всем. Возможно, оттого, что устал находиться в постоянном ступоре, потому что наши отношения пребывали в стадии застоя уже продолжительное время. — Я, кажется, забыла его в такси, которое вызывала с утра, когда ты не смог меня отвезти, — соврала я. Он недоверчиво посмотрел мне в глаза, вероятно, чувствуя ложь в моем голосе, но я старалась держать выражение невозмутимости на лице. — Давай позвоним в компанию, попросим водителя передать? — предложил он. — Сейчас уже поздно, я позвоню завтра. — Время всего лишь десять. — Сегодня уже поздно, я позвоню завтра, — настойчиво повторила я. Молодой человек потянулся к смесителю и выключил кран. Руки обдало прохладой, когда тёплая вода перестала стекать струями по коже. Я оглянулась на мужчину позади. Он с серьёзным выражением лица нависал надо мной. Честно говоря, по его виду я уже давно разучилась определять, чего он от меня хочет. — Хорошо, — кивнул он, — позвони завтра. Его рука дотронулась до моей кисти и потянула на себя. Я оказалась прижатой к его огромному телу. Раньше эта близость заставляла что-то внутри трепетать от восторга, но сейчас там было пусто. Настолько пусто, что эта пустота отпугивала меня, словно зверька грозный хищник. Его губы нашли мои в стремительном поцелуе и я послушно разомкнула их. В этом поцелуе не было ничего особенного: ни эмоций, ни чувств, ни искренности, ни нежности. Сплошная похоть. Его язык определённо стремился переиграть мой в этой странной войне, а мне было все равно, поэтому я легко поддавалась его воле. Мужчина подтянул меня за бёдра, отрывая от твёрдой поверхности пола, и усадил на мокрую от брызг воды столешницу. Я ойкнула, почувствовав неприятные ощущения, но он только усмехнулся, взглянув в мои глаза и, стянул с меня домашнюю кофту. Тело покрылось мурашками, когда домашний атрибут оказался на полу. Он жадно припал губами к моей шее, грубо кусая нежную кожу, а я ухватилась за его волосы, нервно сжимая светлые пряди. Лёгким движением рук он освободил мою грудь от бюстгальтера и, подхватив меня под ноги, направился в сторону спальни. Я прижималась к нему полуобнажённым телом, но, кажется, не чувствовала ничего. Даже элементарного возбуждения. Он опустил меня на пол и стянул с себя футболку. Моему взору открылся подкаченный торс, который почему-то вовсе не будоражил сознание. Все было как-то неправильно. Мужчина быстро откинул меня на кровать, а сам навалился сверху. Холодная бляшка его ремня коснулась моей оголенной кожи и я вздрогнула, широко раскрыв глаза. Я ни черта не чувствовала. Уже давно. Его влажные губы касались моего тела. Дорожкой рваных поцелуев он подобрался к груди, накрыв одну ладонью, а вторую вобрал в свой рот, прикусив губами сосок. Я нервно сжала простыни. Шея была напряжена и не от предвкушения. Все было как-то неправильно. Его рука грубо сминала мою грудь, а губы опускались ниже. Отодвинув ладонью резинку свободных домашних штанов, он проник ко мне в трусики. — Стой, — сорвалось с мои губ, а ладони ухватились за его плечи. Я так не могла. Слишком много лжи. Уже давно. — Ты чего? — изумился он, рвано дыша. — Я не хочу, — серьёзно произнесла я и постаралась выползти из-под его тяжёлого тела. — Ты прикалываешься, да? Рита? — приподнимаясь с кровати, спросил он. Если бы, Слава… лучше бы это была шутка. Я накинула на себя одеяло, устремив взгляд на мужчину. Он был возбуждён, это было заметно невооружённым глазом, но я ничего не могла с собой сделать. Это нужно было когда-то закончить, и, если прямо сейчас, то я готова. — Нет, Слава, я правда не хочу. Можешь все же залезть ко мне в штаны и проверить, — звучало это, конечно, крайне мерзко, но зато очень правдиво. — Не знаю, что с тобой случилось, мать твою! — громко произнёс он. — Ничего со мной не случилось, — спокойно ответила я, — это случилось с нами, пора бы и тебе это понять. — Что понять? — нервно вскинул руками он. — Что мы стали чужими друг другу, уже давно. Его взгляд темнел и теперь это было не последствием нахлынувшего возбуждения. Он был зол. Он очень злился. Я каждой клеточкой своего тела ощущала нарастающую ярость. — Нашла себе кого-то? Имей смелость признаться в этом, а не отталкивать меня во время секса с криками: «мы чужие!» — наклонившись ко мне прошипел он. — Я не кричу. И никого себе не нашла, — абсолютно равнодушно произнесла я. — Тогда где ты проебала свой телефон? Уж не говори, что в такси, ты нихера не умела врать. Никогда, — дёрнув меня на себя за запястье, практически гаркнул он. Все было таким странным, потому что я даже не боялась его злости, продолжая спокойно сидеть на кровати полуголой. Как-будто мы и не ругались вовсе, а решали какую нам мебель купить в детскую комнату, после бурного секса. — Я повторюсь для тебя. Я потеряла его в такси, можешь поверить в это? — убийственно равнодушно произнесла я. Он сверкнул глазами, удалившись за дверь. Я быстро метнулась к шкафу, чтобы достать оттуда футболку. Натянув на себя какую-то бесформенную майку, я направилась в сторону кровати, а в дверях появился Слава. В руках он держал свой мобильный, а на лице его застыл вызов. — Ритуся… Я просто ненавидела, когда меня так называли. Это было отвратительное сокращение моего имени, которое выворачивало меня изнутри. И он это знал. — Давай, я сейчас наберу на твой мобильный и попрошу водителя его приберечь? Внутри меня все похолодело. По коже пробежался морозец и меня передернуло. Меньше всего мне хотелось бы, чтобы он узнал о том, как я добралась сегодня на работу, потому что я сказала, что прибыла туда на такси. Вот почему нельзя врать людям. Потому что ложь очень быстро раскрывается и несёт за собой тяжёлые последствия. Я уставилась на него стеклянными глазами, не в силах произнести хоть что-то. А что я могла сказать? — Смотри, я включаю громкую связь. Можешь поговорить сама, — иронично произнёс он. Какой же мудак. Он стал просто невыносимым. — Мне это не нужно, если тебе так хотелось позвонить, разговаривай сам. Я подошла к окну, рассматривая затуманенное небо, слегка освещаемое луной. В голове блуждало множество мыслей. Не так легко оставлять людей, особенно тех, с кем ты связан очень давно и у вас было много положительных моментов. За спиной раздалось несколько гудков. Мне оставалось лишь надеяться, что второй мудак, который находится этажом выше, не догадается поднять трубку. Но я слишком ошибалась в его способностях. За спиной послышался мужской бас, а на фоне женское негодование. — Любимый? — усмехнулся он, пародируя имя контакта в моем телефоне, голос соседа звучал так, будто он пробежал марафон с препятствиями, но даже сейчас не переставал ёрничать, — соскучился? — Что за нахер? — гаркнул Слава, глядя на меня, хотя я стояла к нему спиной, но чувствовала этот злой взгляд кожей. — Ого, я и не думал... — резко переменился в тоне сосед, непонятно о чем рассуждая — с кем имею честь? — Можешь считать, что я твоя проблема, потому что что-то подсказывает мне, что ты не просто таксист. Я закатила глаза. Меня поражала его наглость, как-будто он действительно знал, с кем разговаривает. Если он думал, что этими действиями подтолкнет меня сказать, что я нашла себе кого-то на стороне, он ошибается. Потому что никого я себе не находила, а его паранойя кажется мне смехотворно глупой. Из динамиков донёсся смех соседа и я насторожилась. Кто знал, что придёт в голову этого придурка. — А кто же я, по-твоему? Агент под прикрытием или папа римский? — усмехнулся он, — кстати, ты видел время? Не самый лучший момент для звонков, в такие часы есть более интересные варианты, чем себя занять, — бросил он, а в подтверждении его слов в динамиках послышался женский стон. Я закатила глаза. Похотливый самец, мать твою… — Какое ты отношение имеешь к Рите? — пропуская все колкости мимо ушей, не унимался мужчина. Я не могла больше этого слушать. Меня раздражало его поведение в эту секунду. Его уверенность там, где она никому не нужна, его настойчивое желание увидеть или найти то, чего на самом деле нет, но ему кажется иначе. — Перестань так себя вести в конце концов! — достаточно громко произнесла я, — и положи эту чёртову трубку! — А ты чего так завелась? — дёрнул бровью мужчина. Злость захлестнула меня изнутри, не давая спокойно дышать. Не помню, как я подошла ближе к нему и, схватив его футболку с пола, вышвырнула её из комнаты. — Выметайся. Вместе со своим телефоном и самоуверенностью. Он удивлённо посмотрел на меня, а в трубке снова раздался стон. Кто-нибудь из них двоих догадается скинуть вызов? Или мне сделать это самой? — Что ты несёшь? — Что слышал, — громко повторила я, — выметайся! Из моей комнаты и из моей жизни. Это уже слишком. Все это слишком… На глаза почему-то навернулись слезы, которые я усилием воли пыталась сдержать. С моих плеч будто бы груз сошёл ровно в ту минуту, когда я сказала ему убираться. Но с другой стороны стало противно от осознания всей этой ситуации. — Ты ведь пожалеешь, — ядовито усмехнулся он. Я подошла к нему предельно близко, практически дыша в голую грудь. Уверенность плескалась во мне сегодня, словно рыбки в аквариуме. — Но ты об этом никогда не узнаешь, — также зло произнесла я, и оттолкнув его за плечи, вышла из комнаты, следуя в коридор. Руки сами распахнули входную дверь, ожидая пока молодой человек покинет занимаемую территорию. Я стояла с непроницаемым выражением лица, пока он обувался. Мой взгляд не выражал ничего. Абсолютно. Пустота. Именно это я испытывала последние полтора года. Все это выплеснулось сейчас наружу, показав ему, что на самом деле у меня к нему ничего не осталось. Он поднялся с мягкого пуфа в коридоре. Его глаза смотрели на меня со злостью, яростью, ненавистью… Но это были хотя бы какие-то чувства, у меня не было даже этого. Его рука прошлась по моей щеке, а на лице застыла усмешка. — Никчемная. В голове все зашумело, словно листопад в октябре. Я пошатнулась и залепила ему звонкую пощёчину на прощание, не сказав ни слова. Он потёр челюсть и, громко хлопнув дверью, удалился, оставив меня наедине со своими слезами, которые так беспощадно рвались наружу, оголяя нервы. Я плакала слишком громко для человека, который ничего не чувствовал к тому, кого только что вычеркнул из своей жизни. Это были слезы горечи и разочарования. Разочарования в себе и своей внутренней силе, которой оказалось недостаточно, чтобы бесчувственно расставить точки в этих странных отношениях.