Любовь превозмогает всё

      — Д-дазай-сан, вы под действием способности эспера, да? — Накаджима, подавляя в себе состояние «трясущегося осинового листа», еле заставил взять себя в руки. Румянец перекрыл бледноту щёк парня – он ощущал смелые тонкие пальцы мужчины, которые чувственно водили по спине Накаджимы. Осаму не впервые обнимал Ацуши. Однако, те прошлые разы юноша воспринимал как «товарищеские мужские объятия», не более. Да и Накаджима слишком неуверенный в себе человек, дабы искать скрытый романтический подтекст в таких, казалось бы, обычных вещах. Ведь парни тоже обнимаются?        «Неужели он позволил подчинить свои чувства? Почему? Разве он не может рассеять «исповедью» умение эспера? Почему он рад, что увидел именно меня?» — в голове Ацуши кружили бесконечные вопросы, однако задать их не позволила обыкновенная нерешительность, особенно подавляемая столь спонтанными действиями Осаму.       Накаджима нагло солжет, если скажет, что подобное ему неприятно. Наоборот — Ацуши любил объятия. Трепет и тепло, которое испытывал парень от них, никогда раннее не ощущал, поскольку в приюте — обители страданий и ежедневной боли — объятиями мальчика никто не баловал. Но тут совсем иначе. Накаджима предполагал, что действия Дазая обусловлены способностью эспера, поэтому чувства Осаму заведомо ложны. От этой мысли у Ацуши внутри образовался небольшой комок обиды, и он все-таки нашел в себе силы отстраниться.              — Оу, а мне казалось, ты любишь обниматься, — разочарованно протянул Осаму, заботливо скрывая руки в карманы пальто от холода. Уже во всю шел дождь, иглами вонзаясь в каменные блоки под ногами парней.       — Нет, не в этом дело… Способность эспера на вас так подействовала? — повторять вопрос было ещё сложнее, — Г-где он напал на вас?       Осаму растянул тонкие губы своей фирменной улыбкой, которая служила универсальным ответом для любой ситуации.       — Кто знает, Ацуши-кун? На меня никто не нападал, — Осаму театрально пожал плечами, улыбаясь ещё шире, добавив: «Вроде». Оборотню на мгновение померещилась хитринка в глазах Осаму.       Исчерпывающе. Темноволосый явно не договаривает. Волнение Накаджимы прошло с параллельно растущим внутри него недовольством. Дазай решил над ним поиздеваться? Накаджима нехотя списал странное поведение наставника на его задиристый характер и нежелание работать, поддаваться на провокации сейчас нет времени. Ацуши устало вздохнул.       — Нам нужно найти эспера и аннулировать его способность с помощью вас. Только где его искать? — Ацуши раскрыл документ, выданный раннее Куникидой в агентстве. Накаджима прошёлся по тексту, — Эспера зовут Юкио Мисима*, 25-28 лет. Одет в тёмно-синий костюм, в последний раз был замечен в Китайском квартале, — Ацуши достал небольшой матовый листок с фотографией мужчины. Мисима создавал впечатление привлекательного молодого человека: прямой аристократичный нос, подчеркивала его тонкая, изящная линия губ, точеная челюсть, обрамленная легкой щетиной и густые чёрные волосы, смолой раскиданные до плеч. Но Накаджиму привлек его пронзительный взгляд, от которого тяжело оторваться: холодный, металлический цвет глаз, окантованный изумрудным оттенком. Достаточно редкое сочетание.       — Дазай-сан, выдвигаемся к кварталу?       — Эспер давно в другом месте, тут недалеко есть парк. Возможно, он все ещё там, — Осаму почесал подбородок.       "Возможно? Все ещё?" Дазай, казалось, говорил загадками, которые оборотень разгадывать не собирался.       — Откуда я знаю? — словно прочел мысли, — пару часов назад я прогуливался в парке, в надежде найти прекрасную молодую леди, ведь совершать суицид без пары очень одиноко, Ацуши-кун,— беззаботно резюмировал бывший мафиози. Накаджима недовольно скривил губы. Ну конечно. — Но погода портилась, и одиноких красивых девушек становилось все меньше и меньше, но рос поток влюбленных парочек. Однако среди них я выделил необычного мужчину! Он так подозрительно всматривался в лица прохожих, будто гипнотизировал их, и я решил к нему подойти, — наигранная театральность тона Осаму мешала Ацуши адекватно воспринять историю мужчины, но он внимательно слушал, — я тронул его плечо, здороваясь с ним, но он так на меня взглянул, будто я был боссом портовой мафии — какая ирония, — усмехнулся Дазай, — интересная деталь: парочки с недоумением расцепляли руки и с отвращением шли прочь друг от друга. Тебе это не кажется странным, Ацуши-кун?       Накаджима кивнул. Ясно, как день, что тот мужчина — эспер. Но одна деталь в паззле Ацуши не сходилась. Оборотень решил уточнить еще раз, надеясь на однозначный ответ Дазая: — И всё же, недавнее объятие – это, как сказать… В общем, это ведь умение эспера вас вынудило? Ответьте честно, пожалуйста.       — А, ты всё еще паришься об этом, — заулыбался Осаму, — просто я так захотел, тебя устраивает такой ответ? Я отменил «исповедью» его способность. Отвратительно, когда управляют чужими чувствами, особенно столь драгоценными, — немного подумав, Дазай добавил:       — Человек рожден для революции и любви**. Не помню, чьи слова, но я очень хорошо их запомнил.              Накаджима был поражен такой откровенностью Осаму относительно темы чувств и любви. Бывший мафиози никогда не говорил столь серьезно об этом. Ацуши по-своему благодарен мужчине, что тот, хоть немного, но открыл «настоящего» себя. Накаджима невольно задумался: «А любил ли кого-то Дазай?». Эта мысль вылилась в некую печальную констатацию — всё равно он останется недосягаем для Ацуши. Но юноша жаждал узнать еще больше о мужчине, для него Осаму, как и для ребят из агентства, был ходячей тайной, которую никто не спешил открывать. Либо просто не хотел. Хотя, казалось бы, главную загадку мафиози уже давно раскрыли. Из рефлексий парня вывел уходящий Дазай, на ходу бросая:       — Идём в парк.