Любовь превозмогает всё

      — Мы на месте, — констатировал Дазай.        Накаджима огляделся. Детективов встретил одинокий парк, распыляя дурманящие запахи сливы и свежего дождя, которые являлись чуть ли не самым любым природным парфюмом Ацуши. Парень вздохнул полной грудью и блаженно прикрыл глаза. Давненько его легкие не заполнял столь чистый воздух, а не приевшиеся, разрывающие грудь выхлопные газы Йокогамы. Оборотень любил природу: по-детски восхищался цветением сакуры, искренне радовался пусть и редкому, но первому снегу. Ацуши чувствовал себя уютнее здесь, нежели среди строгих урбанистических пейзажей. Парень перевел взгляд на наставника — Дазай явно не разделял восторг Накаджимы, оставаясь в своем безразличном хладнокровии. Возможно, его больше привлекала городская архитектура?       Огоньки фонарей неспешно замигали, в унисон озаряя парк. Тёмная поволока окончательно покрыла Йокогаму.       Эсперы поспешили пройти в глубь сквера, проверяя каждую лавочку на наличие живой души.       — Дазай-сан, я кого-то вижу, — сощурился Накаджима.       Ацуши не показалось — впереди, среди пёстрых слив, сиротливо сидел мужчина на скамейке. Сгорбленный, голова опущена вниз, костлявые пальцы смиренно обнимали колени. Подойдя ближе, детективы заметили то, насколько сильно промок человек. Темно-синий костюм выглядел почти угольным. Черные мокрые волосы переливались при скромном свете фонаря. Казалось, бедняга просидел в таком положение пару часов. Несмотря на горестный вид незнакомца, он, честно признаться, выглядел весьма гармонично среди фонтана розоватых деревьев. Словно железная парковая инсталляция.       Дазай демонстративно прокашлялся в кулак, обращая на себя внимания:       — Не боитесь простудиться?       Мужчина медленно поднял голову, кротко произнося: "Не боюсь". Гримаса незнакомца выражала отчаяние, по-другому не скажешь. Металлический серый цвет глаз отсутствующе взирал куда-то в пустоту. Накаджима узнал этот взгляд и поспешил сообщить Дазаю:       — Это он. Тот самый эспер, о котором говорил Куникида-сан.       Дазай не ответил, увлеченно всматриваясь в искалеченное болью лицо мужчины. Через мгновение, детектив, улыбнувшись, учтиво спросил:       — Вы Юкио Мисима, верно? Быть может, помните меня.       Мисима кивнул.       — Мы из вооруженного детективного агентства. Арестовывать не в нашей компетенции, но вы сами понимаете, что простым предупреждением не отделаетесь. Вы манипулируете чувствами людей, в прямом смысле этого слова, — Осаму потушил свою улыбку.       Эспер промолчал, но лицо его преобразилось, стало более решительным. Он поднял глаза на шатена. Ацуши, заметив это, рьяно предупредил наставника:       — Дазай-сан, не смотрите ему в глаза дольше пяти секунд!       Мисима отметил нахлынувшее волнения парня, и, чуть приподняв уголки губ, сказал:       — Без паники, прошу вас. Моя способность "Жажда любви"* полностью контролируема мной. Пользоваться ей сейчас я не собираюсь.       Накаджима с сомнением перевел взгляд на наставника.        — Он не врёт, Ацуши-кун. Я слишком долго работал со лжецами. Так легко меня не обмануть, — словно предупреждая об этом мужчину, весело сказал Дазай.       Мисима глубоко вздохнул, понимая свое безвыходное положение. С отрешенным лицом он начал говорить:       — Я чиновник. Служу общественным интересам, — грустно усмехнулся эспер, — я никогда не хотел им быть, но прилежно учился ради своего покойного отца. Ни разу за все мои небольшие, но достаточно весомые 27 лет я не был счастлив. Я не хотел быть тем, кем я сейчас являюсь. Словно сужу о себе через оболочку своего внутреннего, настоящего «я» далеко отсюда, наблюдая за этим разрушающимся телом. Уже разрушенным, — эспер засунул руки в карманы брюк. Казалось, Мисима впервые кому-то так изливает нутро.       — Не всегда работа приносит удовольствие, — вслух озвучил свои мысли Дазай. Мисима, без внимания оставив это замечание, продолжил свою «исповедь»:       — Счастливым меня не делала как и работа, так и моя жена. Хорошая женщина, красивая, — горестно произнес мужчина, — я её не люблю, никогда никого не любил. А она меня до потери памяти, какие бы ужасные вещи ей не говорил. Но я способен сделать счастливыми других, раз сам себя не могу. Возможно, это и есть моя судьба, предназначение, — недавний понурый взгляд эспера размылся, став чуть помешанным.       «Возомнил себя мессией, так еще и фаталист»: усмехнулся про себя Дазай. Накаджима опешил, в его голове возникла пара гипотез относительно жены Мисимы и он озвучил одну из них:       — Неужели, своей способностью вы принудили жену влюбиться в вас… — делая паузу, чтобы собрать мысли в более четкое заключение, — … в надеже, что вы полюбите в ответ, но не так и не смогли.       Дазай довольно улыбался проницательностью своего подопечного. Мисима, упоённый горем, снова сгорбился, опустив голову и только тихо отвечая «Да».       — Дазай-сан, как поступим?       — Хм... Так как он никого не убил и не калечил, передать его полиции — не вариант. Подключим Анго и отдел по изучению людей со сверхъестественными способностями, — ответил зевающий Дазай и достал телефон, набирая бывшего коллегу.       Мисима нервным оцепенением отреагировал на брошенные слова детектива. Глаза в страхе округлились, пальцы судорожно вцепились в колени. Накаджима, подметив резкое изменение эмоционального состояния эспера, на всякий случай сделал шаг вперёд.       — Ч-что? Изучение людей? О чем вы? Я... я не хочу быть подопытной крысой. Я никому не делал зла! — истошный крик эхом раздался по скверу, — я ведь дарил людям счастье, почему вы не можете меня понять!?       Точка кипения достигнута.       Мисима, молниеносно высунув небольшой ножичек из кармана брюк, всадил себе в живот лезвие до самого основания ножа. Плохо различимая среди дождя струйка алой жидкости скользнула по металлу. Тело мужчины размякло, наваливаясь на спинку скамьи.       — Любовь превозмогает всё...       Мужчина, усмиренный собственной смертью, закрыл глаза.       Накаджима застыл в неверующем безмолвии. Только что перед ним покончил с собой, казалось бы, ни в чем неповинный мужчина. По крайней мере, с точки зрения закона. Ацуши с хрустом стиснул кулаки.       — Черт. Черт. Черт! — выругался юноша, отвернувшись прочь от бездыханного тела. — Как мы это не предвидели? Он безобиден... Наверное, толком то не знает про организации, про то, что существуют и другие люди со сверхспособностями. Он сильно испугался, черт. Если бы я был внимательнее, мы бы помогли ему... — в нем снова кричало его прошлое в обличие беспомощного маленького мальчика, доводящее до остервенения.       Поток слов остановила сжимающая руку ладонь Дазая. Он серьезно посмотрел на разгневанного напарника.       — Перестань, Ацуши-кун. Ты снова себя винишь, хотя ни в чем не виноват. Даже если бы мы не пришли, он убил бы себя. То, что он сидел поздно вечером в безлюдном месте с ножом, то, как он говорил, насколько он несчастен— он сделал бы это сегодня при любом раскладе. Понимаешь? — Дазай сделал тон менее строгим. Пальцы, уже не так сильно сжимающие руку Накаджимы, успокаивающе поглаживали покрывшуюся мурашками от холода , который теснился, внутри мальчишки кожу.       — Вы знали, да? — закричал оборотень. — Знали, что он покончит с собой, — Накаджиме был противен его надломленный, дрожащий от злости голос.       — Да, предполагал, — сухо ответил Дазай. — Однако, это полностью его выбор. Родившись не по собственной воле, он имеет полное право покончить с собой по собственному желанию.       Ацуши обессиленно взглянул на наставника, в тщетной попытке его понять. Слова Дазая показались парню бездушными. Но имеющими толику рациональности, которой, так или иначе, иногда не хватало Ацуши.       — Я, наверное, слишком хорошо его понимаю, — губы Дазая дрогнули в горькой полуулыбке. Ему, как и Накаджиме, не было всё равно на случившееся. Бывший мафиози прекрасно понимал, что стремящееся вмешательство прервать попытки суицида сделает ещё хуже, ещё больше внутренних незаживающих со временем ран. Предотвратив смерть Мисимы, они всего лишь бы отсрочили его суицид на некоторое время. Первая попытка влечет за собой второю, третью... Ему ли не знать.       Ацуши приглушенно всхлипнул, но не заплакал. Ласковые перебинтованные руки наставника приободряюще потерли плечи оборотня. Эмоции словно отступили под его короткими поглаживаниями.       — Наверное, вы правы... — Накаджима хотел верить в правоту Дазая.       — Я заранее вызвал полицию. Скоро должна приехать.       — Даже тут вы все просчитали, — грустно усмехнулся Ацуши.       Дазай безрадостно улыбнулся.       Парк утопал в напряжённой немоте недоговоренности. Последние слова Мисимы побуждали детективов углубиться в самих себя, заставляя задуматься каждого о своём.       Тем временем, дождь кончился. Смыв горечь, он оставил за собой пустоту.