Любовь превозмогает всё

      Спокойное утро в офисе разбавилось неспокойным для Накаджимы вопросом:       — Ацуши-кун, а ты девственник? — беспечно спросил лежащий на диване Дазай, в пол уха привычно слушающий музыку.       — Эм, ну... Да, — приглушенно произнес поникший оборотень, оглядываясь через ширму на коллег. Благо, все поглощены своими делами. Минуту поразмышляв, Ацуши задал тот же вопрос наставнику, о чем сразу пожалел, неловко кашлянув в кулак. Дазай лишь по-ребячески улыбнулся, говоря:       — С мужчинами, признаюсь, опыта не было.       Накаджиму это ничуть не воодушевило. Юноша искренне не задумывался по этому поводу — его окружение избегало подобных разговоров с Ацуши, а тот и не интересовался. Лишь однажды он по чистой случайности наткнулся на порно-сайт и мигом закрыл вкладку. С тех пор он избегает случайных ссылок, тем более на рабочем ноутбуке. Собственно, а почему Дазай его спрашивает об этом? Неужели они уже перейдут на другой уровень? Парнишка заволновался, совсем не желая торопить события — ему сполна хватало поцелуев и объятий. Дазаю этого недостаточно?       Осаму, заметив смятение на лице паренька, слегка похлопал его по плечу, с озорной улыбкой проговаривая:       — Просто стало интересно.       — Вот как.       У Накаджимы упал булыжник с плеч. Нет, целый Стоунхендж — настолько его застал врасплох столь интимный вопрос. Оборотень уверен: когда-нибудь они возобновят эту тему, но сейчас. Нельзя сказать, что Ацуши всеми силами старался избегать разговоров о сексе. Просто для него это было за гранью понимая — то, что существовало лишь в литературе и кино, иногда звучащее на устах прохожих, но не более.       Прошел целый месяц с того самого дня, когда оборотень застал изрезанного наставника в дверях. С недавних пор, будущее Накаджимы – уже не его обременяющее прошлое, благодаря Дазаю. Правда, парнишку до сих пор преследует пертурбация в обличии сомнений и тревоги, однако она сразу же сменялась счастливым спокойствием. Стабильности в медиане эмоций оборотня не было, всё лишь прыгало из крайности в крайность.       Однако, пускай и негативные чувства, но они рождались из любви к наставнику, поэтому Ацуши их научился принимать.       Мало что поменялось относительно рабочей рутины — повседневность текла с множествами её проявлениями: Дазай всё так же отлынивал от работы, взваливая бюрократию на юношу, всё так же напевая мелодии про смерть, но мужчина больше не пытался покончить с собой. Всё ограничивалось лишь редкими шутками наставника, уже без особого разглагольствования. Новых бинтов на его теле не прибавлялось, что подметило детективное бюро. Первый, естественно, заметил главный педант всея агентства, демонстрируя своё негласное уважение в виде фразы: "Видимо, мозги встали на место".       Конечно же, никто из детективов не ведовал о близких отношениях наставника и подчинённого. По крайней мере, Ацуши надеялся на это, с осторожностью поглядывая на Эдогаву, которому узнать столь маленький факт — раз плюнуть, был бы интерес. А Кёка, углядевшая иногда отсутствующего Накаджиму по утрам, лишь сообщила Ацуши о том, что рада за парня, ведь они так сильно сдружились с Дазаем. Ацуши в ответ нервно смеялся. Больше всего ему не хотелось обманывать Изуми, которая питала симпатию к оборотню. Накаджима бы не догадался об этом, если бы его не проинформировал Осаму, с наигранной       строгостью мотая головой, нарекая его тем еще тугодумом. Не особо потерпели изменения отношения Ацуши и Дазая. Единственная романтика — это их ночные прогулки до дома с заданий, приправленная редкими поцелуями. Парень прекрасно понимал, что они регулярно устают от работы, которая не поддавалась ни в какое сравнение с обыкновенными обязанности обычных гражданинов Японии. Спасение города не мирится с опозданиями, усталостью и больничными. Вчера они предотвратили террористический акт, сегодня спасли кучку студентов, на которых бы вот-вот обрушился бы строительный кран, столкнутый шайкой бандитов. А после погружение в канцелярскую волокиту.       Наверное, оттого коллеги и не связывали себя узами любви — личная жизнь бы потрескалась среди самоотверженной геройской работы детективов.       И всё же, Накаджима иногда бывает самонадеян. Плохо ли?       — Дазай-сан, сходим в кино завтра вечером? — твердо спросил Ацуши, будто ставя его перед фактом, а не спрашивая его.       Осаму задумался, снимая громоздкие наушники и поднял взгляд в потолок.       — Хм, неплохая идея, Ацуши-кун, но я не люблю кинотеатры.       — Тогда в парк аттракционов?       — Скучно и слишком шумно.       — Музей?       — Там сейчас проходят выставки современных художников, терпеть их не могу, — сморщился детектив.       Накаджима громко вздохнул, сломлено опуская голову. В этой словесной перестрелке победил Дазай. Оборотень бы непременно предложил излюбленный наставником бар, в коем Осаму был желанным завсегдатаем. Но кто пустит туда парнишку? Да и он сам не горел желанием устраивать там свидание.       — Вам ничего не нравится и ничего неинтересно, так ведь?       — В точку, Ацуши-кун! — разложившийся на диване Дазай оптимистично поднял палец, надевая наушники обратно.       Сгоряча сказав про безувлеченность Осаму чем-либо, Накаджима всё-таки подметил любовь наставника к музыке: в бесценные мгновения свободы Дазай ей нередко наслаждался. Чаще всего оборотень слышал тихое пение старой доброй мелодии про суицид. Ничего примечательного — песня популярной рок-группы Японии. Правда, слегка изменённая Дазаем, который внес свои коррективы.       Даже Ацуши, далёкий от рок-культуры, знал этот коллектив, который вот-вот выступит в Йокогаме...       Оборотень, подпитанный энтузиазмом, нагло снял наушники с Дазая, а тот с азартом взглянул на паренька, который явно что-то задумал.       — Знаете, на следующих выходных у нас выступят Tears&Exist, — довольно проговорил Накаджима. — Я знаю, вам нравится эта группа.       — Предлагаешь сходить на их концерт? — Дазай прищурился. — Я не против.       Ацуши затрепетал, возбуждённо хлопнув в ладоши:       — Отлично! Никогда не был на концерте, — признался парень. Неудивительно. Единственные выступление в его жизни — поющий Дазай на офисном диване.       Наставник ядовито улыбнулся, тихо хихикая в кулак:       — Ацуши-кун, только за билеты платишь ты. И выбери места уединенные, сидячие. На танцпол я не ногой, — беззастенчиво выставив условия, Осаму сложил руки за головой и прикрыл глаза, словно показывая, что разговор исчерпан.       Накаджима удручённо взглянул на Дазая. Парень догадывался, что это вылетит ему в копеечку. Ну, да — Ацуши предложил, он же и платит. Паренёк мотнул головой, гоня мелочные мысли. Сколько бы ему это не стоило — счастье переполняло от осознания того, что он способен обрадовать столь прихотливого к выходным вылазкам Дазая.       — Ацуши-кун, — позвал Танидзаки, закончивший отчёт за ноутбуком, — выдвигаемся на задание, у нас новый клиент.       — Хорошо! — из Накаджимы, как никогда, полилась энергия. Осталось дождаться воскресенье.

***

      Как парнишка и предполагал — значительная часть сбережений была успешно потрачена на билеты. Вздыхая над своим кошельком, Накаджима, стоявший у кассы, краем глаза заметил приближающееся знакомое лицо из портовой мафии. "Это же бывший напарник Дазай-сана? Что он тут делает?" — подумал наблюдающий за мужчиной в шляпе Ацуши, прячась за кассой, где покупал билеты.       Накахара невежливо бросил продавщице:       — Один билет на Tears&Exists. Место... Чтобы уединённое было, без толпучки, ясно?       — VIP зона? — учтиво спросила девушка.       — Да, да, — нервно оглядываясь, рыжий всучил деньги и стремительно пошел прочь.       Накаджима осторожно выглянул, смотря в след рыжему. Поселившаяся нежеланная тревога в виде сорванной долгожданной встречи с наставником щекотала нервишки, однако парень решил не разглашать Дазаю про появление Накахары, страшась отказа от свидания.       Ведь они не ладят, вроде?

***

      Неспособный устоять на месте Накаджима преданно дожидался опаздывающего Дазая возле Йокогамской арены, куда благополучно текла масса поклонников рок-коллектива. Ацуши подчеркнул разношерстность аудитории: были подростки, люди средних лет, кто-то проходил в офисном костюме, даже мелькали слушатели в возрасте. Погода прекрасно дополняла приподнятое настроение Накаджимы — беззаботное солнце грело макушку, а небольшой южный ветер щекотливо трепал волосы оборотня. Мысли о Накахаре отошли на последний план.       Сзади подошли, положив подбородок на макушку Ацуши, обхватывая его талию.       Утомленный голос проговорил:       — Не ожидал, что на концерте будет так много людей.       Накаджима повернулся к Осаму, робко отвечая:       — Дазай-сан, именно поэтому лучше так не делать! — оборотень покосился на нежно обнимающие руки наставника.       Темноволосый довольно хмыкнул и собственнически сплел пальцы оборотня со своими, уверенно направляясь к арене, и, казалось бы, совершенно не замечал слегка покрасневшего Ацуши. Они впервые держались за руки на людях. Парнишка смотрел себе под ноги, но довольная улыбка плясала на лице Накаджимы.

***

      Присев на свои места в VIP-ложе, которая укромно расположилась уровнем выше танцпола и сцены, детективы дожидались концерта. Раскошелиться на комфортные условия всё же стоило — в распоряжении детективов был бар, кожаный честерфилд и отсутствие толкотни и тычек под рёбра.       В глазах мерцали яркие огоньки от прожекторов, толпа счастливых людей кричала название группы, предвкушая долгожданный выход. Не свойственная атмосфера праздника взыграла душу Ацуши, растормошая его активность. Парнишка участливо взглянув на Дазая, подметив его невозмутимость. Осаму явно не из тех людей, которые ликуют на концерте любимой группы.       Толпа сильнее затрепетала — на сцену вышел молодой коллектив из четырех парней. Вокалист запел, а слушатели вместе с ним в унисон. Подпевал и Дазай, но не столь воодушевленно. Накаджима, отметивший столь приятное пение, напрочь выпал из концерта, в попытках прислушаться к Дазаю, ловя его каждое спетое слово. Накаджима глупо заулыбался, поглощенный сладким тембром и шевелящимися тонкими губами наставника. Осаму самодовольно улыбнулся, заметив жадно наблюдающие глаза оборотня.       Завороженного Накаджиму поставило с небес на землю ласковое касание его коленки. Тот вздрогнул, очнувшись от созерцаний, с опаской краем глаза наблюдал, как теплая рука наставника приподнимается чуть выше. Очевидно, его не особо заботил концерт.       — Д-Дазай-сан, а если кто-то увидит? — процедил взволнованный Ацуши, рассеяно оглядываясь по сторонам.       — Никому нет дела до нас, — спокойно ответил наставник, кидая безразличный взгляд на людей. Он не соврал — столбы света освещали лишь поющий коллектив, а глаза зрителей пожирали группу, не замечая друг друга.       — И всё же...       — Это ты, чёртов Дазай? — сзади послышался исполненный недовольным изумлением голос. Дёрнувшийся глаз наставника выступил неким сигналом для оборотня: случится что-то нехорошее. Этого Накаджима и опасался, слегка поворачиваясь к Накахаре. Дазай же, в свою очередь, не стал оборачиваться к источнику раздражения, кривя губы в какой-то нервной улыбке:       — Что здесь забыл этот лилипут? — демонстративно громко спросил Дазай.       — Я не глухой. Что ты задумал? — отозвался рыжий, подходя к детективам сзади. — Ты знал, что я буду здесь, Дазай.       Накахара явно не так растолковал присутствие бывшего напарника на концерте.       — Ты о себе высокого мнения, раз считает себя причиной моего пребывания здесь, — тонко ухмыльнулся наставник. Накахара лишь хмыкнул, вздёрнув подбородок.       — Что, порчу тебе свиданьице? — с издёвкой бросил Чуя, после чего мигом застыл в глупом недоумении, видя спутницу Дазая. Точнее, спутника. Ацуши сумел лишь криво улыбнулся мафиози.       — Чуя-кун — снисходительно начал Осаму, — а ты, оказывается, догадливый. Да, портишь.       — Вот счастье привалило. Пожалуйста, воспользуюсь этим, — буркнул рыжий, по-домашнему усевшись рядом с Дазаем.       Накаджима, начавший обливаться холодным потом, попытался себя успокоить. "Кажется, он воспринял наше свидание за обычную дружескую встречу," — подумал Ацуши без облегчения.       Темноволосый изнуренно вздохнул, но повернулся к Накахаре, кинув пару вопросов о бывших товарищах из портовой мафии. Между напарниками вспыхнула на удивление непринуждённая беседа, сдобренная периодическими диспутами о Йокогаме и иронично злобными выпадами в сторону Чуи, после которых шли скрепучие смешки.       Юноша подпёр рукой голову, скромно отмалчиваясь, без недавнего энтузиазма наблюдая за поющим коллективом.       Оборотень неприятно удивился, подслушав из беседы досадный факт — это Накахара показал когда-то Дазаю эту группу. Ацуши не знал всех тонкостей отношений между бывшими напарниками, но догадки, призрачно создавая туман недосягаемости до Дазая, настаивали на том, что мужчины были близки. По своему обыкновению, парень не задаёт лишних вопросов касательно прошлого Осаму, который лишь бросит что-то неоднозначное, так и оставляя оборотня с несобранной головоломкой жизни наставника. Нет, Ацуши не зацикливается на этом — он сам не любил рассказывать про приютское прошлое, но иногда Дазай кажется совсем чуждым.       — Тебя женщины уже не удовлетворяют в полной мере, да? — Накахара в открытую покосился на оборотня, горделиво смеясь своей шутке. Знал бы он, насколько она правдива.       — Моя половая жизнь тебя не касается, Чуя. — скупо улыбнулся Дазай. Накахара фыркнул, кидая ногу на ногу и вжимаясь пальцами в подлокотник.       — А помнится мне, ты жаловался на одну девчонку, которая во время секса попросила тебя снять бинты.       Накаджима чувствовал себя откровенно жалко и обессилено под давлением Чуи. Внутри предательски аккумулировала ревность. Оборотень впервые ощутил её ядовитый поцелуй — невесомый, но оставляющий гадкий осадок, распаляясь в зависть. Да, юноша завидовал Накахаре, ведь тот достаточно хорошо знает Дазая. Сознаться о своих чувствах детективу юноша конечно же не сможет, задаваясь вопросом: "А посчитается ли с ними Дазай?". Сущность наставника такова, что он ни в коем разе не горел желанием копаться в чужой болезненной тьме, словно то была грязь, к которой и прикасаться было страшно. Но это же Накаджима. Этот сирота, благополучно находившийся под эгидой Осаму, на данный момент является самым близким человеком наставнику. Неужели Дазаю нет дела до переживаний паренька? Зная, что Накаджима частенько занимается самоедством.       Концерт плавно перетекал к кульминации. Последние песни группы юноша надсадно молчал, Чуя увлеченно вслушивался, качая рыжей макушкой в такт мелодии, а Дазай без интереса наблюдал за поющим коллективом, отмечая про себя несуразность исполнения многих песен. Всё-таки студийные записи слушать гораздо приятнее, особенно в моменты затишья в офисе. Особенно наедине с Ацуши.

***

      Что ж, оборотень успел пожалеть чёртову тысячу раз, проклиная свою идею пойти с Дазаем на концерт. А ведь парень заранее знал причину неудавшегося свидания. Выйдя на отрезвляющий мысли свежий воздух с арены, лёгкие Накаджимы облюбовала ночная прохлада. Серп луны ненавязчиво мерцал, одиноко вздымаясь над детективами, которые молча проводили взглядом удаляющегося Чую. Толпа рассосалась, оставляя улицу в блаженном покое. Юноша наконец смог облегчённо выдохнуть.       — Вижу, тебя что-то гложет, — проговорил Дазай, всё так же глядя в спину Накахаре.       — Вам показалось, — поневоле неискренно ответил юноша, поправляя и так послушно лежавшую на плече подтяжку.       Конечно же Дазаю не показалось. Ему никогда не кажется.       Накаджима вздрогнул, ощутив пальцы наставника на шее, которые слегка гладили бледную кожу, усеянную россыпью мурашек, как знак того, что действия Дазая приятны юноше. А по его выражению лица не скажешь: ни один мускул не дрогнул, а серьезные скалящие глаза с обидой взирались на наставника. Дазай улыбнулся, с любопытством рассматривая недовольного оборотня. "А вот и первые коготки показались," — беззаботно усмехнулся Осаму, ладонь которого прильнула с шеи к щеке. Накаджима распахнул глаза, уже без обиды глядя на довольного Осаму. Тот медленно приблизился к уху Ацуши. Был бы Накаджима в тигрином обличии — нервно бы дёрнул ухом на столь будоражащие действия.       — Знаешь, твоя ревность меня даже возбуждает, — прошептал Дазай, ласково проводя кончиком носа по скуле парнишки.       Ацуши смущённо зажмурился. В нём смешалось что-то непонятное. С одной стороны, как человека может возбуждать негативная эмоция партнёра? С другой, Накаджима сам находился на грани возбуждения. Невесомые прикосновения, одна умело кинутая фраза — и оборотень весь размяк, но жаждал продолжения.       — Не против зайти ко мне, Ацуши-кун?

***

      — Знаешь, — промолвил Дазай, навалившись на оборотня, растерянного от странной ухмылки наставника, — я знал, что Чуя придет на концерт. И ты тоже знал.       Диван Осаму снова гостеприимно принял Накаджиму, постепенно отвыкшего от своего твердого футона. На линолеуме одиноко лежало брошенное бежевое пальто. Единственные звуки, неприятно портившие тишину, были барабанящими по раковине каплями из-под крана.       Темноволосый, прищурившись, растянул губы в улыбке ещё сильнее. Ацуши хлопнул глазами, произнося:       — Я боялся, что вы не захотите пойти на концерт, — Накаджима отвёл взгляд, нахмурившись и ничуть не удивившись тому, что наставник знал о прибытии Накахары.       Осаму тихо засмеялся, проводя пальцами по растрепанным волосам паренька, зарываясь в мягкие светлые пряди. Ацуши в ответ непроизвольно прикрыл глаза.       — Этот коротышка — слишком незначительная причина, — пальцы продолжали успокаивающе гладить волосы, — спасибо за концерт.       Накаджима с удивлением распахнул глаза и неуверенно, но честно улыбнулся.       — Я рад, что вам понравилось.       Ох, эта бесконечно тёплая улыбка оборотня... Дазай мог по пальцам пересчитать эти добрые жесты в его адрес. А кому он сам искренне улыбался?       Рука Осаму плавно прильнула к подтяжке Накаджимы, играючи поддевая ее пальцем. Горячее дыхание опалило шею Ацуши, которую стали настойчиво покусывать, смаковать языком солоноватую от пота кожу паренька, который ёрзал под Дазаем. Дыхание сбилось, сердце гулко застучало, Ацуши смог лишь с придыханием невнятно произнести фамилию наставника, чья свободная рука схватила галстук юноши, притянув его к себе. Осторожные ласковые укусы, резко перетёкшие в ненасытные, вынуждали Накаджиму плотно стиснуть зубы, терпеливо подставив шею.       Подрагивающие ресницы, полуоткрытый рот, из которых срывалось сдержанное, как у зверя, шипение, дрожащие от удовольствия пальцы, так доверчиво державшиеся за жилетку Дазая... Разве мужчина заслужил это?       Для детектива — это словно музыка разгоряченных тел брошенных людей, чья мелодия реквием разносится по покойному Дазаю Осаму, похороненному 5 лет назад в руках умирающего Одасаку. Темноволосый готов сгореть на своем огне и переродится вновь, дабы сереброволосый сирота, встретивший его на мнимом пепелище, снова протянул ему свою рассеивающую тьму руку.       Осаму в порыве перешёл на губы Ацуши, ловя его податливый язык своим. Боль Накаджимы сменилась накаляющим наслаждением, парнишка позволил себе обхватить спину наставника, заключая в крепкие объятия, через которые детективы грудной клеткой ощущали бушующий механизм внутри них, который готов разорваться. Руки, неуверенно изучающие позвоночник наставника, скромно залезли под жилет, продолжая исследовать рельеф спины через тонкую рубашку. Осаму слегка улыбнулся в губы Ацуши, едва заглядывая ему в замутненные глаза.       Чем дольше они находились под ласками друг друга, тем сильнее ощущали давление внизу друг друга. Ацуши, машинально заёрзав, сам того не замечая, задел больно теснившийся в штанах член наставника. Растерянный паренёк ойкнул в рот Дазаю, а тот мягко прикусил губу Накаджимы в ответ, повторяя непроизвольное движение Ацуши, заставляя того выдать первый тихий стон, мантрой разнесшийся в голове Дазая. Мужчина плавно запустил руку к ремню оборотня, томительно для себя проводя пальцами по пряжке.       Поймав напуганный мальчишеский взгляд, Осаму отступил, с улыбкой произнося:       — На сегодня хватит.       — Х-хорошо.       С каких пор мужчина столь терпелив в вопросах такого плана? Не сложно догадаться — Дазай всеми остатками души не желал отталкивать Накаджиму.       Застывшее от волнения лицо Ацуши расслабилось. Парень, вероятно, несказанно благодарен за то, что они остановились. Сменив положение, Дазай лег на бок, прижимая к себе Накаджиму, который постепенно закрывал глаза от подступающего сна. Устало зевнув, он сморгнул подступившие слезинки.       Пролежав некоторое время в тишине, ее нарушил темноволосый:       — Ацуши-кун, — еле слышно позвал Осаму, — если честно, я не вижу наше будущее с тобой, — взгляд Дазая полон отрады, а улыбка источает всю надломленность Дазая.       Осаму иногда позволял себе поразмышлять о будущем, смутно вырисовывавшемся в его разуме, в потёмках которого наседали лишь промозглые воспоминания. Как правило, бывший мафиози отождествлял будущее со своей смертью. Парадоксально. А с чем теперь его ассоциировать сейчас? Со счастливой беззаботной жизнью с Ацуши, до конца своих дней упорно защищая Йокогаму? Смешно.       Осаму, не прилагая усилий, мог бы с привычной лёгкостью выстроить стратегическое будущее, основываясь на действиях врага и его личности. А как же сам Дазай? Неужели он не способен увидеть свое будущее? Колышущиеся сомнения в некоторые моменты являли собой полную уверенность в их с Ацуши отношениях. А в другие обличались в неприятие, отторгая нужду в оборотне.       И всё же Осаму подытожил свои мысли:       — Я не смогу тебя отпустить, — скорее поставив перед фактом самого себя, Дазай сильнее прижал мальчишку, кротко коснувшись губами светлых волос, словно на прощание. Мужчина поражался сам себе, слегка усмехаясь своему бережному отношению к оборотню.       "Видел бы меня Одасаку... Глазам своим не поверил бы".       Ацуши не ответил. Накаджима безмятежно спал, по-детски сопя в объятиях Дазая. Улыбка сквозь дрёму означала лишь приятные сновидения. Спящая причина жизни Осаму уткнулась носом в его ключицы, а темноволосый лишь одержим мыслью о том, что ему всё это снится.       Лучше бы всё это было одним большим неудержимым сном Дазая, превозмогающим его самого.       Так будет проще.