'Lacrimosa' - флешбеки

— Ну так может расскажешь по-хорошему, кто вы такие и цель вашей миссии? — спрашивает он. Противная рожа. Должно быть начальник. — А вы кто такие?! Какого чёрта на вас церийская форма?! — в гневе переводит она стрелки. Кто-то сбоку ударяет её по лицу. — Ты как с нами разговариваешь?! Нарываешься, да?! — толдычит он. — Тише-тише, лицо не трогай, — отчеканивает начальник, подходя ближе. — Лучше подумай хорошенько, девочка. Может мы пожалеем тебя и убьём быстро, если ты расскажешь. А вот иначе…       Что-то оборвалось внизу её живота… Убить её быстро?! Это невозможно! За всю жизнь она умерла от силы раза два, а значит, у неё в запасе по-прежнему почти пятьдесять! Слёзы навернулись у неё на глаза от осознания своей беспомощности… Что бы она ни выбрала, ей придётся страдать… — Я…Ничего не скажу, — выдавливает она из себя наконец, опуская голову. — Это неправильный ответ, — крайне разочарованно говорит начальник и уходит назад к своему столу. Скидывает всю мелочь, лежащую на нём, и командует своим шестёркам: — Что ж, вперёд, парни. Новая кровь. Те, довольно посмеиваясь, поднимают её со стула и, заламывая руки, прогоняют до стола и кидают её животом на последний, так, что ноги остаются за бортом. — Что вы задумали?! Остановитесь! — вдруг истошно кричит она, когда они дерзко снимают с неё штаны, обувь и рвут трусы. Она изо всех сил пытается вырваться, но её крепко держит куча мужских рук. Кто-то засовывает ей руку туда, с радостным воплем сообщая: — Да она ещё и девственница! Как решать будем, кто первый? — Тч! Вот ещё приятное занятие! Осталось ещё поссорится из-за него, — возмущается кто-то. — Sou, sou, палку ей какую запихни и дело с концом! — поддакивает другой. — Ха-ха, палку! Где ж её тут взять? — Во, зацени, что придумал! Все злобно смеются. «Что там?!» — с ужасом думает она, снова вырываясь и кусая руки, до которых только могла дотянуться. — Эй-эй, вот бешеная! Привязать её надо по-хорошему, пока не поумнеет, — остроумничает кто-то.       Они крепко приматывают верёвками её руки и ноги к ножкам стола, а также фиксируют посередине живота. «Не надо! О, Господи!» — молится она, но тут какая-то ледяная железная штука входит в неё. Туда-обратно, туда-обратно и затем резко в самую глубь! — Не-ет! Не-е-ет! — пронзительно кричит она, не в силах остановить проклятый железный прут, глубоко проникающий в её тело. Слёзы застилают ей глаза от боли… Кровь сочится по бедрам, будто вторя её крикам. Но это их только возбуждает. — Дай-ка я! — отталкивает кто-то того чувака с прутом, и вставляет своё «достоинство». — Ух, как узко! Зашибись! — комментирует он, пока она проклинает его всячески в душе. Толчок, толчок, всё быстрее — и вот он уже «сделал своё дело», заливая её утробу спермой. — Теперь мой черёд! — восклицает другой и вставляет свой «прибамбас». Затем третий, четвёртый, пятый… — Почисти-ка за собой! — приказывает «первый» и вставляет пенис в крови ей в рот. Она молча подчиняется. Ей уже всё равно… Та боль от прута открыла ей новый потолок, по сравнению с которым всё это было жалкой равниной… Они заливают спермой её рот и она чуть не задыхается. «Жаль-жаль… Сколько же вас там ещё?..» — устало думает она, теряя сознание…       Внезапно на неё выливают ушат ледяной воды. Она боязливо озирается. Всё там же! Только теперь с неё сняли верёвки и собираются присунуть сразу несколько! — Не надо… — шепчет она, но тут её живот словно рвётся пополам от натиска. Она снова пронзительно кричит, и, видимо поэтому, кто-то затыкает ей рот членом. «Сволочь! Убей меня!» — в отчаянии думает она, задерживая дыхание, надеясь на сей раз удачно задохнуться.       Видимо, у неё получилось, потому как всё вдруг прекратилось… Все ощущения…       Она лежит в темноте. На холодном полу. Слышит звук капающей воды. Постепенно боль возвращается к ней и она плачет, содрогаяясь всем телом. «Господи, за что мне это всё?..Кто-нибудь, спасите меня! Мамочка, папочка!» — всё громче надрывается она. «Братик! Алейна! Тётя Амина! Айрис! Мистер Айзер!» — в отчаянии перечисляет она. «Как вы могли оставить меня одну?..» — Так ты выходит, и правда бессмертная? — спрашивает зам начальника на следующий день, тыкая ручкой в её обнажённую грудь, в то время как она крепко привязана к спинке стула. — Нет… — отвечает она, и он больно давит ручкой на сосок, приговаривая: — Врунья. Плохая девочка. Ты вчера перестала дышать на десять минут, а потом вдруг снова начала. Все это видели. — И что с того?.. — отнекивается она, тяжело дыша и предчувствуя беду. — Тебе крупно не повезло, если это так! — насмехается он, и убирая ручку в сторону, берёт откуда-то скальпель, и с сумасшедшим лицом приближается к ней. — Не смей! Урод! Убери… Агх! — кричит она, когда он медленно, с любопытством рассекает небольшую линию на её груди. Видимо, находит это недостаточным для эксперимента и проводит ещё две линии в других направлениях. — Что ж, проверим через пару часов, затянутся ли это порезы, — объявляет он и уходит, судя по времени, на обед.       Она ещё долго плачет, опустив голову и смотря на свою обезображенную грудь.       Наконец успокаивается, откидывая голову на спинку стула: почти затянулись. «Naa, что ещё может плохого сегодня произойти?..Должен же быть предел этих издевательств», — думает она, утешая саму себя, и засыпает…       Её сон резко прерывается стуком открытой двери. Хоть она и не особо различала их на лица, но это точно было другое пугало. Оно прошло в другую сторону комнаты, не включая света, хоть уже и было темно, и звякнув бутылкой, принялось заливать алкоголь в себя. Затем, стукнув бутылкой по закачавшемуся от сего действия столу, уселось за него и отчаянно заревело. На какой-то миг Амели даже стало жаль его: так он убивался! Но только на секунду. «Только бы он меня не заметил!» думала она всё это время, не издавая ни звука.       Поплакавшись, он собрался уходить, как вдруг живот Амели предательски громко сообщил о голоде. Чудовище повернулось в её сторону, уставив свои голодные глаза. Она широко открыла свои испуганные до ужаса глаза, чувствуя готовность обделаться прямо под себя. — Что, проголодалась? — спрашивало чудовище, грузными шагами приближаясь в её сторону. — Нет! Вовсе нет! — залепетала она, но было поздно: он уже подошёл вплотную, хватая её за плечо. Она не может вымолвить не слова. Он с упоением ощупывает её груди, слегка посмеиваясь. Расстёгивает ширинку, извлекая свой толстый пенис. — Что ж, тогда я накормлю тебя! — объявляет он, кладя член между её грудей и пихая его кончик ей в рот. Она молча подчиняется, рыдая в душе, смирившись со своей судьбой. «Работает язычком», как они вчера её научили. Он же больно прижимает её груди к своему члену, словно какую-то игрушку, и стонет от удовольствия. — Так, так! Ещё, сильнее! — требует он, собираясь кончать. Хватает её за горло, когда она пытается выплюнуть. — Жри, чтоб тебя! Всё глотай! — и она покорно проглатывает, вместе со слезами. Тогда он наконец перестаёт её душить и, тяжело дыша, отстраняется. — То-то же. Бон-апетит, — говорит он напоследок и уходит. Она падает вместе с привязанным стулом на пол, немо содрогаясь. У неё даже нет сил плакать. «Убейте меня! О, убейте меня!» — умоляет она.