'Lacrimosa' - флешбеки

      Гай скинул последнюю рубашку и только одни трусы отделяли его теперь от того, в чём мать родила.       Киёра, задумавшись об очередной проблеме, не заметила, как зашла в комнату, и внезапно остановилась как вкопанная, глядя на это зрелище.       Накачанные мышцы, стройные ноги и широкая спина, как всегда шикарные чёрные волосы и могучий запах феромонов…       Лет девять назад это вызвало бы у неё волну возбуждения, но сейчас подобное только погрузило её в ступор, вызванный страхом и даже некоторым отвращением… Заметив чьё-то присутствие, Гай повернулся ко входу. — В чём дело? — удивился он, заглядывая в её широко распахнутые глаза. — Н-ничего… — ответила Киёра невпопад и скрылась за дверью своей комнаты. «Вот чёрт!» — подумали оба. Но если Гай вскоре смирился с тем, что знал и так — что Киёра его любит отнюдь не в той стезе, в какой он, и что его облик её только отталкивает, — то Киёра ещё долго затуплялась, уставившись в одну точку. Уму непостижимо! Он столько для неё сделал, да она должна бы целовать пылинки на его сапогах! А вместо этого она покрывается испариной от одной мысли, что это могучее тело запросто могло растерзать её в клочья… Ведь оно так было похоже на те, которые она видела там… На те, чьи издевались над ней и чьи ей приходилось ублажать… Она с трудом удержала порыв тошноты. Раздался стук в дверь. — Quare sie, Keiora? * (*Ты в порядке, Киёра?) — пронёсся бас Гая по комнате.       Не дождавшись ответа, он медленно приоткрыл дверь. Киёра сидела на кровати, в своей обычной позе «всё в порядке», уставившись в пол. Пройдя по тёмной комнате, Гай присел у её ног, ловя её грустный взгляд. Он был уже одет. Киёра отметила про себя, что эта тёмно-синяя рубашка ей явно больше по душе… — Saferie al* (*я в порядке), — пробормотала она, что не стало ни для кого большой неожиданностью. — Боишься меня? — продолжал он. — Да… — с придыханием выпалила она и услышала глубокий вздох напротив. — Прости, не ожидал, что ты придёшь в это время… — Нет, это я виновата, следовало постучать…! Гай жестом показал ей молчание. — Ну ладно уж… Спокойной ночи, — отвесил он, улыбнувшись и зашагал к двери. Вряд ли она будет сейчас рада его поцелую в лоб. Он вообще никогда не испытывал уверенности в том, может ли к ней прикасаться… Даже по-дружески…       Он зверь. И всегда это знал. Сколько хорошеньких девушек отдавались ему на всё согласные, пока оно ему было нужно? Даже считать стыдно… А уж как он себя с ними проявлял… Неудивительно, что Киёра боится его.       Но теперь он, должно быть, ранен. Зверь, раненый в самое сердце. Она была не такая, как все те, с кем он имел честь быть знакомым. Замкнутая, флегматичная, преданная натура…       Впервые он встретил женщину, которая не кидалась ему на шею по прошествии пяти минут. Да и последующих нескольких лет тоже. Его как мужчины для неё просто не существовало: он был лишь спасителем и благодетелем. Не то, чтобы этот образ сильно льстил ему, скорее напротив, но воспользоваться её преданностью в подобных корыстных целях он просто не мог. Постепенно она всё больше влияла на его жизнь и о прежних увеселительных занятиях можно было позабыть: она слишком строга к себе и окружающим. Спустя два года он понял, что попросту влюбился в эту холодную, серьёзную девушку. Настолько сильно, что готов был отринуть все свои прежние привычки, мировоззрения, тщеславность и, при возможности, свою жизнь и жизни своих подданных.       Единственное, от чего он не смог избавиться, так это от курения и от слабой надежды, что когда-нибудь Киёра отойдёт от своих моральных травм и сможет полюбить его в ответ…