Заказанный повторно

      Тихий звук капель, медленно текущих по катетеру капельницы, был самым громким на данный момент в больничной палате. Камски следовало бы предупредить, что он сделал, намекнуть, иначе зачем же он тогда согласился отпустить Гэвина Рида, зная, что к вечеру тот будет мертв. Был бы мертв. Как бы Ричард ни был опустошен, какие картины из времени, что Гэвин провел в особняке, ни мелькали перед его глазами — он был готов все оставить. Простить себе эту оплошность, чтобы начать с Гэвином новую жизнь. Ведь так обычно все говорят, когда у людей уходит земля из-под ног, когда их вырывают из зоны комфорта и заставляют пережить нечто психологически травмирующее? Не отходя от статистики, Гэвину с Ричардом тоже следовало начать новую жизнь, когда Рида выпишут из больницы. Однако зачем начинать то, что уже было сделано ранее? Нет, их жизнь не разрушена и не сломана, ее не надо восстанавливать по частям. Так почему же из-за какого-то мафиози приходится совершать все эти ритуалы восстановления, чтобы жить как раньше? Тут действует та же система, что с клубом анонимных алкоголиков. Изо дня в день надо придерживаться говорящих за себя слоганов, которые типа должны помочь. Но они не помогают. И человек до самого конца не видит помощи в таком, пока вдруг не понимает, что выпить уже и не тянет. Может быть, если Ричард будет придерживаться плана по зализыванию ран, нанесенных Камски, у них обоих что-нибудь да и выйдет. И почему никого не предупреждают, что, когда любовника похищают, надо снова учиться жить? Учиться просыпаться в нормальное время, завтракать, принимать душ и сидеть перед телевизором в одиночестве. Еще поливать цветы во дворе и мыть машину — делать все это, как робот, просто потому что так делаешь всегда, но сейчас больше не наслаждаешься этими мелкими моментами жизни. Делать все без него — почему об этом не предупреждают? Ведь это так больно, когда кто-то просто исчезает, а найти его невозможно. Нет, Гэвин не исчез, его забрали, и сейчас его тоже могли забрать. Ричард тяжело принял свою ошибку.       Гэвин открыл глаза, когда за окном было темно. Каким-то образом фонарный свет с улицы осветил мирно тикающие приборы на тумбе слева, а справа крепко переплетенные со своими пальцы. Пальцы Ричарда. В палате было тихо, по коридорам никто не ходил — ощущение пустоты и одиночества вдруг заполнило это пространство, когда Рид почувствовал движение пальцев. Жуткая стерильность помещения вызывала мурашки. Вокруг белые стены, под ним средней жесткости кровать, а по сторонам многочисленные приборы, ежесекундно измеряющие его жизненные показатели. Насколько же слаб он был, если с таким его немедленно увезли на операцию. Сколько прошло времени? Кажется, дня три или больше — он не помнил. Гэвин ощущал жар от руки своего партнера и тягучую боль в области живота. Он отогнул одеяло и уставился на душераздирающую картину. А что еще можно было ожидать после такого? Во весь живот красовалась повязка, скрывающая наверняка огромный зашитый разрез. Теперь Рид не сможет пощеголять своим идеальным торсом после душа — конечно, шрамы для него не в первой, но не каждый день они такие исторические, несущие за собой опыт и переживания. Да и Ричард может состроить драму, прижавшись к его животу и сказав вдобавок совсем неуместное «прости». Гэвин, наверное, еще не привык, что за хладнокровностью может скрываться такая щенячья нежность по отношению к нему. И становится жутко от того, что он один удостоился этого. Даже Коннор не мог сказать о таком. От движений Гэвина проснулся Ричард. Он медленно поднял голову и затих. Видимо, очень волновался. И эти чувства сейчас были на виду. Он бы обнял его и сказал, что все закончилось, да вот только стало как-то неудобно. Они так долго не виделись, а ощущение, что кто-то из них винит другого за недавние события, тесно сдавливало грудь. Тишина могла стать гробовой, и, если ни один из них не нарушит это молчание, возможно, они не смогут сказать друг другу самое важное. Гэвин Рид вздохнул поглубже и повернул голову. Огонь в его глазах заметно поугас с поры тех встреч на заброшке. А ведь именно из-за них в Ричарде начинал бушевать тот поток страсти, что заставлял идти на внутренний бунт среди многогодовых принципиальных установок личности. Если у него не получится вернуть коронный взгляд Гэвина, который похлеще, чем у любой тигрицы, побывавшей верхом на не одном десятке накаченных мажоров, то Ричард точно прострелит башку Элайдже. Камски лишил Рида его изюминки — озорства, некого блядства в поведении, которое так заводит, а также манер — ох, эти его манеры. Как представишь Рида, надевшего женское платье для пробы, то подкашиваются ноги, ведь он был бы шикарен. Гэвин будет уже не Гэвином, если после такого не уронит специально мыло в ванной, когда Ричард невзначай зайдет, чтобы поставить стирку, или же не пойдет голышом в фартуке по утрам просто потому, что знает, как Ричард внутри рычит, а ему так хочется вывести того на активные нападающие действия. В былое время, когда из секс-партнерш Гэвин выбирал самых шлюховатых и самых объемистых, прошло. Теперь он выбирает самых хара́ктерных, способных совладать с его желаниями. Если все вышеперечисленное не вернётся к Ричарду вместе с Гэвином Ридом, то он точно поедет в тот японский дом и пристрелит Камски. — Я должен сказать, что… — начал было Рид, нарушив это душащее молчание. — Это не твоя вина, — перебил Ричард. — И не твоя тоже, — подтвердил Гэвин. — Конечно, никто не виновен, и я ни на что не злюсь. — Я тоже, — Гэвин улыбнулся. Это улыбка вмиг разрушила недавний барьер и какие-либо опасения. Они все также могут говорить друг с другом, они все также могут друг другу поверить. Рид крепко стиснул пальцы Ричарда в своих и попытался его обнять. Тот подался вперед, уменьшая для неокрепшего Гэвина количество движений. — Честно, я боялся, что между нами может что-то измениться. Что ты охладеешь и все такое, — с горечью произнес Рид. Ни его одного душили эти переживания. Сейчас, если бы он не сказал этого, может быть, ничего бы и не вернулось на круги своя так быстро. Это еще раз доказывает, как важно говорить. — Я чувствовал то же самое. — Ты? Самый опытный и хладнокровный киллер? — Рид в подколе изогнул бровь, заставив этим Ричарда усмехнуться. Если его партнер снова начал шутить и подкалывать, значит, недалеко и до поправки. А ведь около трех дней назад Ричарду было совсем не до улыбок. Будто бы в последний раз он наблюдал, как Гэвина увезли от него — быстро, будто бы навсегда. Боль одномоментно сдавила грудь, и он готов был упасть прямо там, в больнице. Камски забрал у него самое сокровенное, самое важное. Забрал так внезапно, поиздевавшись над ним, заставив перед этим наблюдать, как губы Рида были в плену у этого тирана. Получается, что даже последний поцелуй Гэвина был с Элайджей Камски. Коннор с Хэнком тогда подъехали в больницу через пятнадцать минут. Ричард кое-как смог сообщить им адрес. Коннор, заметив того, тут же его обнял. Первые братские объятия за все месяцы, что они вновь стали общаться. Ведь Ричард не машина — он перестал быть машиной, когда встретил Рида. И потому, уткнувшись в братское плечо, слабо выдохнул. Нет, он не заплакал, он просто произнес: — А я ведь не успел сказать ему, как сильно я его люблю. Хэнк похлопал Ричарда по спине и сел на стул. Тогда им оставалось только ждать. — Сколько я здесь? — спросил Гэвин за завтраком на следующее утро. Ричард сидел по правую сторону, помогая медсестре разложить диетические блюда на столе у Рида. После операции у того была строгая диета, чтобы восстановить слизистые внутренних органов, а также не нанести им больший ущерб. Одна таблеточка в подарок от Элайджи нарушила почти всю работу внутренних органов — но хорошо, что Ричард среагировал раньше, чем Гэвин начал пускать пену изо рта. — Четыре дня, — вздохнул Ричард и подал Гэвину ложку для каши. — Отвратительная еда, эти каши. Хочу уже домой, — он ляпнул это, а потом посмотрел в сторону. — Вернемся, когда я надеру зад одному стриженому педику с хвостиком на голове, — холодно отозвался Ричард, и Гэвину даже показалось, что у того щелкнули зубы, будто бы тот собирался самостоятельно перегрызть ему глотку. — Ты это серьезно? — изумился Гэвин. — Нет, я не буду тратить на него время, потому что планирую отпуск. — Что? — Мы уедем на пару месяцев. — Ты решил за меня? — А ты против? — Вовсе нет, я просто не ожидал… — Гэвин отогнул одеяло, отодвигая столик с едой. Он встал напротив Ричарда и посмотрел ему в глаза. — Куда бы мы ни поехали, ты все также останешься парнем, которого я буду иметь всю ночь, — самодовольно ухмыльнулся Ричард. — Да ну? — Рид сделал вид, что сопротивляется, однако через секунду ослабил хватку и ушел в долгий насыщенный поцелуй. Ричард успел его так завести, да вот только в больничной палате не место жаркому грубому сексу мужчин, что скучали друг по другу половину месяца. — Я тоже хочу, чтобы ты вернулся домой, — оторвавшись сказал Ричард. — Булка и Втулка скучают. — Блять, мы же договорились звать их другими именами, — засмеялся Рид. — Они отзываются только на это. — Под чем ты был, когда так их назвал? — Рид скорчил лицо, полное недоумения и отвращения к такому, и завалился в кровать. Он продолжил уныло пихать в рот кашу.

***

      Только забрав Гэвина Рида из больницы, Ричард тут же начал планировать отпуск. Восстановительный период Гэвина приходился как раз на пик горячих туров и курортов, однако, поговорив вечером, оба выявили желание податься в более тихие, скромные и уединенные места. Еще две недели по расписанию Риду надо было наблюдаться у врача, поэтому они оставались дома. Ричард также взял к себе на это время пса Хэнка — когда все закончилось, Хэнк с Коннором тут же умотали на море, поселившись в огромном отеле, в номере за хренову кучу баксов. И откуда только у старика Андерсена такие доходы? Нелегальный убийственный бизнес? Потому что протянуть ручки к нежному телу Коннора он точно бы никому не позволил, хотя, работай Коннор в стрип-клубе, то смог сам стать для кого-нибудь папочкой. — Куда мы поедем? — Хочешь на море? — Ричард как раз доставал из длинного шкафа в прихожей дорожный чемодан. — С чего ты взял? — развалившись на диване, Рид листал каналы в телевизоре, искоса поглядывая на соблазнительный зад своего партнера. Он проводил взглядом его фигуру, когда тот, вытащив чемодан, приволок его на кухню. — Ты никогда там не был, — возразил Ричард. Он уже несколько дней заводил этот разговор, а Рид все время его избегал. Почему? Потому что они окажутся наедине. — Море для педиков, — на самом деле Гэвину просто некогда было выбираться. Хоть в средствах он не нуждался, сделать себе насыщенный отдых по-аристократически не позволяли должностные обязанности, и беспросветные танцы в барах, и еще много причин. Может, главная была в том, что Рид не видел необходимости в море. Его вполне устраивало не вылезать месяцами из баров, почти поселившись там на кожаном угловом диване. — Расскажешь это Хэнку, когда он привезет затраханного смуглого Коннора домой, — усмехнулся Ричард. Секс на данный момент был самой соблазнительной темой. Гэвин Рид не был оттраханным около месяца, и у него серьезно чесались руки при виде Ричарда. Хотелось просто взять, разорвать на нем одежду и наброситься, целуя в губы — прижимаясь всем телом, вжимаясь ему в пах и прося глазами. Что останавливало? Периодическая боль в животе, возникающая в те моменты, когда он делал резкие движения. А в сексе с Ричардом он привык быть резким, неугомонным и страстным. Порой его пассивная агрессия означала лишь «возьми меня сильнее». Вообще-то странно, что Ричард по приезду домой тут же не сделал того, о чем мечтал ночами. Но если бы он слушался только своих желаний, то бедная задница Гэвина, ведь Ричарду порой так хотелось отхлестать этого засранца за какие-нибудь пакостные поступки. — Что хочешь взять? — Рид подошел и оперся руками о диван, наблюдая. — Смотря куда мы едем. — Море откладывается? — Гэвин коварно улыбнулся, желая быть зачинщиком нового разговора о траханье Коннора со своим папочкой. Конкретный недотрах с его стороны давал о себе знать, а всемогущий доминант пока не предпринимал активных действий ради блага второго. Если во время этого у Рида разойдутся швы, то вина будет лежать определенно на Ричарде. И так считал только Ричард, но не Гэвин, который уяснил, что вполне может вызвать любого врача на дом. — Потерпишь до отъезда? Отпуск будет для нас медовым месяцем, мы успеем все наверстать, Гэвин. — Что? — Рид округлил глаза. — Отныне я никуда не отпущу тебя, Гэвин Рид, — Ричард, оставив чемодан, подошел к Риду. Он провел ладонью по его лицу и поцеловал его. — Запрешь меня, нацепишь наручники? Закроешь дом и будешь держать все время в постели? — высказался Рид. Кажется, он пропустил некоторую пасхалку в виде медового месяца, а также слова «никуда не отпущу». — А ты против? — Нет, совсем не против, — Гэвин подался вперед, приникая к губам Ричарда. Он провел по ним языком, и Ричард приоткрыл рот, впуская язык Рида хозяйничать и развлекаться. Одномоментно в Гэвине взбурлила страсть, закипела кровь, а в штанах дал движок член, уже так давно пребывавший без ласки. Если бы Ричард, хотя бы рукой или своим охуенным ртом, решил помочь Риду, то швы от этого точно не разошлись бы, ведь так? — Хорошо, я сделаю, но сам, — произнес на ухо Ричард, облокачивая Гэвина к столешнице и стягивая с него домашние штаны. Правая рука прошла от коленной чашки к внутренней стороне бедра, оглаживая кожу, дразня и вызывая мурашки. Рид закусил губу, удовлетворительно мыча и совершая небольшие фрикции. Наконец Ричард коснулся яичек, а потом, проводя дорожку влажным горячим языком, подвижно и энергично выписывал непонятные узоры. В пах Рида прилила кровь, член сочился и подрагивал, а сам мужчина схватился одной рукой за волосы Ричарда, а второй за ручку шкафа. Как же Гэвин скучал. И от отсутствия близости с Ричардом он готов был спустить буквально через минуту, когда язык еще не достиг розовой головки, так маняще выглядящей — влажной и блестящей в дневном свете. Из уретры капельками сочилась смазка, которой с каждым прикосновением становилось больше. — Господи, Ричард, я скоро кончу. Пожалуйста, вставь в меня пальцы, — взмолился Рид на последней минуте. Его бедра подрагивали от активных движений у себя в паху. Ричард собрал смазку с головки, тщательно растирая между двух пальцев и мягко оглаживая мышцы ануса, ввел их наполовину. Он искоса наблюдал за блаженным выражением лица сверху. А он уже и забыл, каково это, когда твой любовник стонет под тобой, прикусывая губу или, наоборот, не сдерживая стоны, машет бедрами навстречу, откидывая голову в предоргазме. По лицу Рида катились небольшие капельки пота, он тяжело дышал, отгибая ногу в сторону, чтобы Ричард вошел в него пальцами поглубже. Тут головки члена коснулись тонкие губы, изогнувшиеся в ухмылке от сиюминутной реакции. Рид охнул и сжался вокруг пальцев так, что Ричард ощутил приятную ему тесноту и, борясь с сопротивлением стенок, продолжил движение. Движение не только пальцами, но и языком, который обвел головку, прошелся по уретре, а дальше начал скользить по стволу, огибая венки и периодически присасываясь к мошонке. С этого момента Ричард начал активнее двигать пальцами, ртом насаживаясь на пенис Гэвина, готовый излиться вовнутрь. С полминуты Ричард стимулировал предстательную железу, а после мышцы вокруг его пальцев энергично и ритмично сжались, начав бешено сокращаться, тогда как изо рта Рида вырвался стон, а в горло Ричарда — сперма. Ричард посмотрел снизу на Гэвина. Тот выглядел более чем довольно. Это был лучший вариант, чем, если бы Ричард отказал вовсе, потому Рид резко потянув его на себя и впился в губы. Он перешел с мягкого прикосновения на грубые толчки языком, неудержимое сопротивление и проявление доминантства. Рид старался подмять Ричарда, обхватив его свободной рукой и повелев ему этим усадить себя на столешницу. А после Рид обхватил талию своего любовника ногами, одновременно неистово целуя. — Мы будем трахаться до отключки. Я не позволю тебе уйти, не кончив в меня. После этих непродолжительных обоюдных разрядок прошла неделя. С того момента сборы в поездку стали энергичными. Ричард занес из кладовки две переноски для их совместных животинок. Булка больше любила Гэвина, предпочитая спать у его ног и частенько по утрам лениво выпускать в стопы когти. Втулка же любила ласку Ричарда. И то, что Ричард всегда ее вдоволь кормил. Но она никогда не спала с ними в одной постели, предпочитая не наблюдать, как люди, перед тем как уснуть, то ли борются, то ли охотятся. Втулке было этого не понять. За пару дней до отъезда Коннор заехал за Сумо. Большая мохнатая собака, покачиваясь, вышла его встречать. Рид выглянул буквально на секунду, отмечая смуглость парня и действительно затраханный вид. Он только фыркнул и скрылся на кухне под удивленно-заинтересованный взгляд обоих братьев. Ричард ему так и не сказал, что они вроде бы поспорили на то, что Коннор приедет довольный поездкой. — Как отель? — провожая брата до машины, поинтересовался Ричард. — Превосходный. Но мы совершенно не отключали кондиционер — пекло нещадно. Я с Хэнком постоянно зависал в бассейне, — и когда он сел в машину, то поманил к себе брата. — Даже отсосал под водой пару раз, — после этого Коннор с довольной ухмылкой уехал. Перед самым отъездом они заложили все вещи в багажник джипа. Ричард позаботился и устроил на задних сидениях спальное место, чтобы отдохнуть в дороге. Переноски с кошками потом пристроились там же. Поездка предвещала хорошие эмоции, ведь они ехали в горы. До последнего Гэвину это было неизвестно, потому что Ричарду вдруг захотелось сдержать все втайне. Однако теперь все козыри были раскрыты, машина забита едой и прочими вещами, а путь казался неблизким. По словам Ричарда, он нашел в горах нужный им домик в три этажа, современный — владельцем его являлся, как ни странно, один из бывших коллег РК900. Он богат, владеет недвижимостью, ко всему прочему, сдает свои дома различным туристам. И это все не считая работы киллером. Гэвин не знал о том, что едет в дом фактического коллеги Ричарда, который с ним, конечно, не бок о бок, но убивал. И все же странные у этих богачей хобби. Лучше же быть как Гэвин Рид — сначала спасаться бегством, потом подсесть на гомосексуальные отношения и стать личной принцессой киллера убойного отдела. Уж это хобби лучше, чем скупать недвижимость. Кроме того, этот дом будет в трехстах метрах от горного озера, которое, по словам его знакомого, прекрасно за день прогревается на солнце, но только в специально огороженной зоне, там, где не бьют ключи. Берег специально осыпан завезенным с юга песком — правда он стал сероватым со временем, но природа чистит его самостоятельно. Помимо этого, у озера есть беседка с шикарным мангалом для различных блюд — Ричард собирался хорошенько над ним пошаманить, чтобы каждый вечер его отдыха с Гэвином был заполнен и романтическим ужином в беседке, и страстным сексом на столе. Пожалуй, таковы были планы Ричарда, не считая многих превосходств дома. Вряд ли обычному человеку довелось погостить за триста километров от ближайшего мегаполиса, но с такими удобствами. Зато можно довольствоваться деревенькой за двадцать километров по прямой дороге.       Они подъехали к горам ближе к вечеру. Чай в термосе Гэвин успел выпить за всю дорогу, а также пару раз оказаться у Ричарда под ногами, делая известное дело. Чего добивался Гэвин, было понятно и так, ну, а Ричард все оттягивал, хотя его с самого начало путешествия потряхивало от желания засадить этому соблазнителю по самые яйца, уперев его щекой к стеклу автомобиля. Как в старые добрые времена, связать его в автомобиле, но довести в этот раз дело до конца. Хотя такое почти получилось, когда они остановились в деревеньке к югу от горного озера, чтобы заправить машину. Джип был вместительным, потому Ричард насчитал, что хватит бензина, чтобы доехать туда, а также, чтобы сгонять пару раз в магазин. Гэвин спал почти всю дорогу, но, как только Ричард тормознул, проснулся, потягиваясь так, что его тонкий вязанный зеленый джемпер задрался до пупка. Он зевнул и, демонстративно не замечая хищного взгляда на переднем сиденье, полез проверить кошек, интимно оттопырив зад, обтянутый темной джинсой. — Чего ты снова добиваешься? — прохрипел Ричарда, глуша двигатель автомобиля и отстегиваясь. Хотя это и был вопрос, но звучал он как утверждение. — Ты и так знаешь, зачем спрашиваешь? — тут Рид почувствовал поглаживающие прикосновения и податливо двинулся в сторону руки. Ричард быстро перелез назад, стягивая кроссовки и куртку. Он накинулся на Рида властно целуя и проталкивая язык в его рот. Они поигрались несколько минут, после чего весь изнеможенный Гэвин простонал, что хочет большего. Трах на задних сиденьях машины так завёл обоих, однако, когда Ричард вот-вот собирался сдаться и осуществить свой план, в стекло постучался заправщик, и Ричард, быстро перебравшись обратно, натягивая обувь, пошел оплачивать чек. Так закончилась очередная попытка спросонья Рида. Всю оставшуюся дорогу они ехали тихо. Гэвин подменил Ричарда у руля, пока тот немного вздремнул, умостившись на пледах, сохранивших сладкий запах любовника. Уже на последних километрах за вождение снова взялся Ричард. Ему объяснили местность, и он знал ее лучше. Недалеко от поворота, куда свернул Ричард, показался домик, заросший наполовину деревьями, а потому скрывающийся в тени их крон. Местность была тщательно покрыта растительной живностью, чтобы как можно меньше привлекать чужое внимание и не вызывать любопытства случайных глазеющих проезжих. Но Ричард своим соколиным взглядом нашел дорогу без труда. Вдоль дороги росли дикие кусты с какими-то больно пестрыми ягодами, а также совершенно не пыльная высокая трава, так что машина, проезжая, приминала ее под себя, оставляя почти голый след. Гэвину нравился вид. Его всегда влекла природа, однако в городах прельщали бары, девицы и танцы. Выбор был сложен, а теперь ему особо в Детройте делать нечего. На работе он взял длительный отпуск, оставив, вместо себя, большого энтузиаста. Через минуты три Ричард выехал на стриженую поляну перед домом, который в реальности смотрелся куда внушительнее и совсем не подходил под описание знакомого. Тот заверял: «Дом пока пустует, жильцы съехали, а я не хочу, чтобы, когда через два месяца приехали новые, он казался необжитым. Я сдам тебе его за полцены по старой дружбе, только вот убийствами там не помышляй, на втором этаже — комната слева от ванной — есть ружье, можешь пострелять в местных уток. Дом небольшой, есть все необходимое, если что-то будет нужно, позвони. Мои друганы тебе завезут в ближайшее время». Конечно, Ричард не собирался звонить по невеским поводам, потому что «друганы» здесь не особо были нужны, особенно когда поездка была направлена исключительно на отдых. — И что мы будем здесь делать? — недоуменно спросил Рид, вылезая из машины и оглядываясь. Великие лесные просторы разделяли тысячи километров от Детройта, где все началось и закрутилось. Рид посмотрел на дом. Там светлые вставки пластиковых панелей отражали красноватый закат. Да, ему нравилась атмосфера и, конечно же, то, что они будут одни. Не было причин для волнения, но почему-то Гэвин все еще задавался вопросом, где Ричард нашел такое сокровище? Но сейчас это было совсем неважно. — Наслаждаться друг другом. — Ну ты, блять, даешь, — присвистнул Рид. Он заметил небольшое горное озеро прямо по тропинке от дома и налево. Если же свернуть раньше, то можно набрести на небольшую беседку и мост, откуда обычно все прыгают.       — Откуда ты вообще узнал об этом месте? — они сидели уже на кухне. Ричард раскладывал продукты, заносил из машины вещи, а Гэвин все это расставлял. Больше никакой преступности, никакой опасности. Жизнь должна пойти по другому руслу — спокойному и умеренному, протекать гладко и без стычек со стороны. Кухня дальше выходила в две ветви: одна вела на другие этажи, вторая — в гостиную, где стоял большой стол. Осмотрев по-быстрому второй этаж, Рид бегом спустился с лестницы, сообщая, что там просто огромная комната с камином и телевизором в половину стены. А когда глаза Рида добрались до схемы дома, то он с ребяческим радостным криком побежал в подвал — там обнаружился квадратный бассейн с застекленной сауной. Ричард только наблюдал за всем этим, потому что, когда ехал, и сам совершенно не представлял, что здесь может быть такое. В один из вечеров, когда Ричард готовил ужин, Гэвин вышел из душа в полотенце, обмотанном вокруг бедер. Картина была завораживающей. Внутри Ричарда кипело все так же, как масло на сковородке. Он отвел взгляд, когда Рид приземлился на стул, хватая со стола гроздь винограда. Один за другим виноградинки исчезали во рту, пока Ричард дожаривал отбивные. — Ты что, дал непреложный обет, что не прикоснешься ко мне? — резко спросил Гэвин, в то время как Ричард не отрывался от плиты. Тот молчал, и это вызывало в Риде еще больше агрессии, хотя она и не была беспричинной, конфликт между ними сейчас был крайне нежелателен. — Ну ты и мудак, — заключил Рид, моментально сдирая со своих бедер этот кусок ткани. Он пересек кухню и налетел на Ричарда, хватая того за грудки. — Ну скажи мне, в чем причина? — Гэвин, причина проста. Тебе еще больно. — Знаешь, когда ты трахал меня в подвале, о таком ты особо не волновался. Так что произошло сейчас? Раскис, потерял хватку? — К чему ты клонишь? — К тому, что ты сейчас сам от себя бегаешь. Ну и что, что меня пытались отравить. Я жив, все нормально. Ты в прошлом году пытался меня убить. Так в чем проблема сейчас? Давай уже, возьми себя в руки и веди как обычно. Я не сахарная принцесса, еще раз, блять, тебе повторяю. Прости, возьми меня уже, ведь я черт, так этого хочу, — если не поможет это, Рид готов был продолжить напирать, яростно доводя до Ричарда свою мысль: не дело игнорировать любовника только потому, что у него было ранение. Восстановительный период пройден, врач его давно выписал. Так какого хера, Ричард? Действительно, Ричард. — Я долго сдерживался, Гэвин. Ты даже не представляешь, каких усилий мне стоило видеть твой голый зад и ничего не делать, — Ричард убрал руку от лба и посмотрел Риду в глаза. — Ты сейчас нарвался, знаешь. — Поцелуй уже меня, — выстонал Рид, запрыгивая на Ричарда. Тот на ощупь выключил газ и, подхватив Гэвина обеими руками под ягодицы, унес того на второй этаж, к раскладному дивану в гостиной, у камина. Грубо толкнув, так, что тот перелетел через спинку и упал на середину дивана, Ричард навис над ним, сверкая своим озверевшим от желания тела взглядом. Он налетел на Рида, впиваясь в него губами. Переход от холодности к горячему сексу оказался быстрым — Рид не успел сообразить, когда любовник уже мял его ягодицы, а он развратно постанывал. Как же долго они этого не делали, и как же он скучал. Они снова столкнулись зубами, когда Ричард, напирая, снимал с любовника одежду. Домашние брюки полетели на пол, нижнее белье — куда-то в сторону, футболка улетела в неизвестном направлении, а Ричард лишь на минуту остановился, чтобы своим сжигающим взглядом сказать, как же он скучал. Вновь наверстывая все те пятнадцать дней, мужчины слились, лаская друг друга и всюду касаясь губами, всасывая кожу, оставляя отметины, ведь какая разница — они здесь одни. Принадлежат сами себе, давно изголодавшие звери, что едят и не насыщаются. Гэвин сделал разворот и теперь оказался сверху. Он поелозил на бедрах Ричарда, выгибая спину, как кошка, и позволяя тому обхватить ягодицы ладонями и сжать их. За этим последовал еще один несдержанный, полный похоти поцелуй — Ричард обсосал язык Гэвина у себя во рту, так что тому едва хватило воздуха, когда он, весь раскрасневшийся, отодвинулся. — Я думал о тебе, когда был у Камски, — прохрипел Рид. — Представлял, как проснусь, и ты рядом. Представлял, как трусь о тебя утренним стояком, и ты от этого просыпаешься. — Он не ласкал тебя? — Ричард серьезно посмотрел на него. — Нет. Я бы его не подпустил. Тем более, у меня встает только на тебя, — сказал правду Рид и качнул бедрами, потираясь членом о еще не снятые брюки. Что они вообще тут забыли, их надо сиюминутно снять. — Как собака Павлова? Интересно, — усмехнулся мужчина и вмиг заткнул Гэвина, кажется, собиравшегося ответить что-нибудь нецензурное и грязное. Его язык скользнул в рот, обводя десна и зубы, поочередно хаотично толкаясь вглубь, вызывая гортанные стоны. Он прошелся по губам, обильно увлажнив их, а потом, будто бы пересчитывая зубы, залезая в каждый уголок рта, язык Ричарда начал толкаться в рот. Гэвина как бы трахали языком. Ричард трахал Гэвина языком, а тот жалобно скулил от удовольствия и возбуждения. Ничего не возбуждает сильнее, чем страстные, наполненные различной динамикой поцелуи. — Если ты так продолжишь, то я не выдержу, — они снова сплелись на диване, образовав неразрывно сосущихся мужчин. Ричард внял словам своего партнера и, уложив того на спину, быстро куда-то ушел, вернувшись уже со смазкой. Сначала он поцеловал Гэвину живот, остановившись на пупке и хорошенько его вылизав. Рид был настолько возбужден, что периодически мажущий член по его животу оставлял там приличное количество натуральной смазки. Как только Ричард перешел к бедрам, легонько укусив внутреннюю сторону одного из них, Рид вскрикнул. Он давно перестал сдерживать голос. Подняв ноги вверх, Ричард влажным языком коснулся сжатого отверстия. Из-за того, что они так давно не трахались, Гэвин снова стал дико узким. Подумав об этом, Ричард сдержал вздох и сомкнул зубы у самого входа, а потом начал надавливать языком. Гэвин не сопротивлялся. Он, распластавшись на диване, позволял делать с собой какие угодно вещи. Чувствуя движения языка Ричарда, он сильно сжимал пальцами обивку дивана, периодически вскрикивая, когда кончик входил достаточно глубоко, раздвигая стенки. Скользкий юркий и подвижный — так дразнил этот язык, проникая с гибкостью внутрь, стимулируя стоны, срывающиеся с губ, давно не ублаженного Гэвина Рида. Он не знал куда себя деть. Его ноги крепко зафиксировал Ричард, не давай создавать свой темп и играть по своим правилам. Рид мялся на мягкой подушке, выгибая спину, посматривая порой вниз, на темноволосую макушку партнера, присосавшуюся к его анусу. А ведь опасения Рида не сбылись. Ему было бы очень не по себе, поцелуй Ричард его шрам на животе, или придав какое-то значение. Будто чувствуя мысли партнера тот обошел эту тему стороной. К языку Ричард добавил палец, подразнив для начала и несколько раз совершив ложные фрикции: только надавливая и чуть-чуть вставляя, не давая пальцу полностью войти. Рид застрясся — такие игры Ричарда вводили его в экстаз. Он непрерывно громко стонал, потакая бешеному ритму любовника. Это было так приятно, влажное скольжение между ног, а также мастурбация. Когда Ричард вставил два пальца, Гэвин не смог держать ноги на весу. Не хватало сил, его трясло, он извивался и томился в этих сладких удовольствиях, мучимо ожидая, когда уже Ричард наконец вставит в него член. Нет, пальцы тоже хорошо, особенно то, что Ричард может с помощью них вытворить — не поддавалось описанию. Но хотелось большого ствола, что бы вошел в него до конца, раздвинув давно ставшие узкими стенки кишки. Почувствовать тяжесть партнера, который бы вдавливал Рида в диван — хаотичные движения, сбившиеся дыхание — эти мысли были у него в голове. Видимо, решив, что с Рида достаточно, Ричард начал раздеваться сам. Лежащее голое тело на диване хотелось сохранить в своей памяти. Гэвин был исключительно хорош собой, Ричард приметил это с первой встречи. Этим он вызывал у него каменную эрекцию, которая потом вдалбливалась в тело под различными углами. — Трахни меня, не тяни, блять! — кончилось терпение Гэвина. Ричард потянул Рида за ноги, продвигая к себе. Он мазнул головкой по отверстию, когда Гэвин предвкушающе простонал. Ричард толкнулся первый раз, входя по самую длину — глубоко и быстро. Теснота и жар окружили его, стенки приятно давили, а Гэвин так потрясно смотрелся — когда ему что-то нравилось, его лицо выражало блаженство и эйфорию. Ричард полностью вышел, а потом снова, чуть надавив на анус, вошел до конца, на этот раз начиная движение. Он и сам откинул голову, томно вздыхая. Быть внутри — он так давно это не чувствовал. Рид был потрясным, жарким, чувственным. Они посмотрели друг другу в глаза, а потом Ричард, сократив между ними расстояние, поцеловал Гэвина. Он приобнял его, начиная ритмично двигаться, слушая стоны Рида над ухом. Тот бросал грязные фразочки и не раз отозвался о том, как ему чертовски хорошо на прямом члене Ричарда и что он должен трахать его всю ночь. Гэвин просто засасывал Ричарда. Каждый толчок отдавался пошлым хлюпаньем, часть смазки вытекла из ануса, и теперь растраханный Рид всем телом подавался на толчки. Еще пару минут, и оба были в изнеможении. Каждый пытался быть максимально близко: то целуясь, то кусая плечи и шею. Они были сплетены. Ричард сменил позу, и теперь Гэвин сидел на нем, сам контролируя глубину и частоту толчков. Он эротично раздвигал ягодицы, чтобы вобрать в себя до конца все киллерское достоинство. Едва ли он полностью сел, как Ричард не удержался и двинул бедрами, попадая прямо по простате. Гэвин вскрикнул и на секунду опал на грудь, пока Ричард, смекнувший, в чем дело, продолжил толкаться. Просьбы остановиться сейчас были неуместны. Ричард начал хаотично вбиваться в Рида. Тот лишь опирался руками на грудь, выгибал спину и закатывал глаза — его стоны были самым мотивирующим стимулятором. И он переносил свое рвение в физическое русло. И Ричард снова не удержался, когда Гэвин почти задыхался от движений, тот лишь ускорялся и ускорялся. Звуки шлепков кожи о кожу наполнили комнату так же, как и рваные стоны. Рид как сучка. Провоцировал, соблазнял — и получил по заслугам, законный трах. Жесткий, грубый, страстный — все, как он любит. С бешеной скоростью и большим членом — анус Рида просто пылал и просил большего. Гэвин похотливо шептал в ухо Ричарду о своих желания: «Залей меня своей спермой. Твой член такой охуенный. Двигайся сильнее в моей заднице». Ричард убил бы всех достанься Элайдже такой Рид. Похотливый, желающий получать полное удовольствие от близости. Ведущий себя так развязано в моменты доминирования. Со стороны Гэвина это была невинная шалость, однако Ричарда до чертиков возбуждали его грязные речи, потому не прошло и минуты после них, как он, рыкнув и прикусив кожу шеи, кончил в Гэвина. Рид чувствовал, как дергается член, извергая из себя сперму, что обжигала внутренности. — Ох, блять, — протянул Рид, склоняясь. Чувствуя внутри себя жар и наполненность, он кончил следом, опустошившись на живот Ричарда. — Это был один из самых горячих сексов с тобой, — припомнил Ричард. — Скорее, самые быстрый, но ещё и самый эмоциональный. Хорошо, что мы не позвали Камски на вечеринку, — после последнего предложения Гэвин улыбнулся. Он так и не думал слезать с члена Ричарда, повелевая ему после идти так в сауну. Оказывается, Рид все продумал и заранее подготовил. Последующие несколько часов они провели там. (буквально трахаясь как кролики) Ричард, прижимавший Гэвина к стеклянной дверце сауны, и Гэвин, снова принимавший в себя на всю длину член, сходили с ума друг от друга. Жар от парилки, жар от их тел — сплетаясь воедино, все образовывало самый горячий день, проведенный когда-либо вместе. Пожалуй, интересная календарная дата. Однако ни Ричард, ни Гэвин календарей не ведут. Зачем, если можно наслаждаться обществом друг друга, не считая дни, месяцы и годы? Только в конце совместной жизни, оглядываясь назад, можно бросить фразу в духе Гэвина: «Охуеть, мы, оказывается, прожили друг с другом десять лет». Но, а пока, подходит: «Охуеть, мы, оказывается, прожили друг с другом полтора года», — и это реальная цифра совместной жизни Гэвина Рида и Ричарда.

***

      — Знаешь, я считаю классной спокойную жизнь, которая началась у нас сейчас, но все же мы потом снова вернемся к опасным заданиям. Ты можешь вернуться в киллерский отдел, я продолжить обучать бойцов, — сидя в один из вечеров у камина, протянул Рид. — С чего ты вдруг об этом подумал? — пальцы держали бокал красного полусладкого. — Потому что наша история никогда не закончится.