Заказанный повторно

      — Операция начата, — тихим голосом проговорил Коннор. Ричард выехал на джипе через пять минут, следуя по центральной дороге. От Детройта километров восемь — они обнаружили коттедж, подходящий под все критерии, описанные ранее. Все признаки похитителя налицо, начиная от увлечения японской культурой и заканчивая кое-как раздобытыми сведениями о пути похищения. Пришлось исследовать, по меньшей мере, сотни запись с камер видеонаблюдения, чтобы по итогу составить план маршрута. Коннор взял эти задачи на себя, у него всегда выходило хорошо анализировать и сопоставлять, да и машинная логика не подводила, в отличие от Ричарда, что теперь постоянно находился во внутренних переживаниях. Андерсен в один из дней переговорил с Коннором о том, что беспокоило его больше всего — Ричард терял хватку без подпитки Гэвина со стороны. Да, тут назревал дисбаланс: каким образом многолетняя практика киллера может давать сбои в такие ответственные моменты? Но будет встречный вопрос: а вы когда-нибудь любили? Хэнк раньше Коннора увидел и понял, что если Ричарда оставлять наедине со своими мыслями, то они погубят его раньше, чем тот успеет поднять пистолет и направить его прямо в лоб мафиози. Последние дни подготовки они провели в доме бывшего РК900, затариваясь оружием и четко продумывая план действий. Одна голова Ричарда — хорошо, но дополнительно руководитель специального киллерского отдела, Хэнк Андерсен, и входящий в топ самых востребованных ранее киллеров группы РК Коннор — точно способствовали успеху этого дела. Не было ничего лишнего. Мало людей, но много размышлений. Как много поэтов, писателей и композиторов высказывали, передавали через искусство свои мысли по поводу любви. Они предупреждали об этом чувстве. Бесконтрольность, страстность, волнение — все это являлось ее последствиями. Если любишь, будешь страдать; если любишь, теряешь сноровку, тонешь, разрушаешься и все же наполняешься чувством невесомости. Чувство любви окрыляет, вдохновляет, но если оно не взаимно, то давит, унижает, терзает до томных дум и тяжких мыслей. Трудно представить, какой бы была жизнь киллера РК900, если бы Гэвин в конце концов не сел тогда в машину, не признался и не повиновался. Что бы сейчас было? Или не было бы вообще… Однако, возвращаясь в реальную ситуацию — ведь, если так сложилось, что Гэвин ответил Ричарду взаимностью, то значит, за любовь бороться, стоило признать, такой выбор был наиболее сложен, опасен и непредсказуем. Борьба есть мотиватор, подталкивающий к тому, чтобы получить свое. Борются за право обладать чем-то, за то, чтобы полностью это подчинить. Борьба Ричарда в большей мере состояла из внутренней борьбы. Не одолев свою слабость, нельзя двигаться дальше. Гэвин стал слабостью, лишил сна и спокойствия, но даровал комфорт, удовлетворение, счастье. И лишь поэтому Ричард хотел бороться. А по другим причинам и не стоило. Каков был их план? Это было банальное проникновение в резиденцию мафиози. Который раз теория о том, что совпадения не случайны, могла подтвердиться и здесь. Стал бы создатель РК похищать любовника самого лучшего киллера? Ричард всю ночь перед важным вторжением провел в размышлениях. Он согласился в том, что Гэвин Рид остался таким, каким был. Он даже успокоил себя мыслью, что Камски не навредит тому, кого хочет впоследствии поиметь — это была война. Это предстоящая битва двух активов, ведь который раз можно гласить о любви. Любовь заставляет людей совершать безумные поступки. Если взять в пример Элайджу, тот тут, безусловно, играют роль его обаяние и харизма. Как он это делал — приманивал, убивал, пытался показать себя всесильным и всемогущим, боготворил, возвышал. Ну точно самец во время гона, стремящийся завладеть самкой для того, чтобы в ночи обрести с ней близкую связь, что не разорвется по звериным законам природы. Что Ричарда напрягало в этой ситуации — то, с какой легкостью богатые могут управлять другими, и как прислуживающие им исполняют приказы. Приказы убить, изнасиловать, подставить, похитить. Привести жертву, что станет полностью униженной этой ночью — для таких мафиози, как Элайджа Камски, это простое дело. Ричард ненавидел таких. Быстро поднявшийся по должности психопат, который никогда не марает руки — режет всех посредством других, режет сердца, режет тела, сжигая внутренние эмоции и чувства. Выжигая надежду. Ох, только бы Гэвин не потерял ее — надежду. Когда Ричард пересек мост, отделяющий Детройт от северной части материка, ему открылся поистине восхитительный вид. А так и не скажешь, что несколько километров назад вокруг него кипела городская обыденная жизнь простецов, которые даже не подозревают о том, что кому-то сейчас может угрожать опасность лишь за то, что он приглянулся мафиози. А вообще это с самого начала звучало слишком странно. Он осматривался вокруг, жизнь сейчас смотрелась безмятежной — высоко в небе парила птица, ветер развивал листву деревьев — кипела жизнь, но другая, и Ричард подумал о том, что если они с Ридом поедут в отпуск, то это обязательно должно быть море, лес или горы. Яркий свет засвечивал в окно, мешая водить машину. Ричард одной рукой открыл бардачок и достал солнцезащитные очки. Дорога вела в сторону — с Хэнком и Коннором они хотели встретиться на месте. Местом был перекресток за семьсот метров от участка мафиози. Там их небольшую встречу точно не должны были заметить. И оттуда они, во всеоружии, сразу же в резиденцию. Вырубят внешнюю охрану — с первым впечатлением те небыстро оправятся, ведь не каждый день их атакуют профессионалы, с десяток лет отработавшие в убойном отделе. Ричард прибыл в назначенное время, когда солнце лишь чуть прикоснулось к западному лесу, растянувшемуся вдоль широкой автострады. Он ехал обходной дорогой, чтобы лишний раз не мелькать в кадрах видеокамер, а потому путь был и в три раза длиннее, а соответственно дольше. Воздух прохладный, будто бы специально такой, подталкивающий на мысль о том, чтобы закурить. Мужчина остановился у обочины и, пока Хэнк с Коннором не прибыли, решил проветриться. Он захлопнул дверь автомобиля и вышел, захватив с собой пачку сигарет. Момент, точно подобранный для раздумья, дал ему понять, что этот день он запомнит навсегда. Зажжённая сигарета напомнила о былых днях, когда он гонялся за заказанным. Так много всего прошло, а воспоминания такие четкие и ясные, как если бы это было вчера. Ричард сделал затяжку, чувствуя на губах тот мимолетный поцелуй на балконе в его доме. Рид тогда ему признался. Совершенно несвойственное поведение такому плейбою, этот стереотип был разбит точно тогда. После этого у Ричарда не было причин сомневаться. И то, что несколько дней назад он поддался соблазну, начиная размышлять о том, вернется ли с ним Рид или останется там — теперь было недопустимо. Хотелось корить себя за то, что такие мысли вообще посмели прийти в голову. После того, что они прошли, нельзя сомневаться друг в друге. Доверие — то, на чем впоследствии построилась их связь. И Ричард сейчас признал: он нанял телохранителей, не посоветовавшись с Гэвином, и это было неправильным. Стоило поговорить, разъяснить эту ситуацию, а не молча принимать решения. Порой, когда становится слишком поздно, начинаешь осознавать свои ошибки. Но для Ричарда не было поздно, и то, что он понял свой промах, означало предзнаменованную этим днем победу. Теперь все точно было в его руках, и у него готовы слова, которые он скажет Гэвину, как только освободит его. Он скажет о том, как он ему доверяет. Через какое-то время подъехал Хэнк. Он был немного сердит — кажется, Коннор перед дорогой устроил некий дебош, потому что выглядели оба помято. На подкалывающий вопрос Ричарда о том, кто кого нагнул, Коннор поджал губы и стиснул руки — ему очень хотелось ответить брату, но косой взгляд Андерсена говорил о том, что тот получит еще больше, когда они вернутся, если сделает это. — Что произошло? — сдерживая улыбку, все же спросил Ричард. Они уже начинали паковаться. Следовало бы всем уместиться в одну машину, но Хэнк распланировал уехать в разные стороны и покататься по лесам, чтобы отвести от себя подозрения и скрыть следы. Ричард собирался ехать в город — то было его место войны — никто так хорошо не знал темные переулки, как бывший киллер, а Коннор бы повез своего папочку по дорогам, напрямик уводящим от Детройта. Видимо, у кого-то намечался секс в машине, потому что кататься они будут по меньшей мере часа три. — Да ничего особенного, просто у Коннора снова замашки, — прокомментировал это сурово Андерсен. «Замашками» Коннора были его невыполнимые сексуальные потребности, что он решал порой удовлетворить в самые неподходящие моменты. Они отъехали от обочины, каждый в своем автомобиле. Первым собирался остановиться Хэнк, выпуская Коннора, а как тот справится с внешней охраной, то свистнет Андерсену, а тот Ричарду. Таким образом, чтобы не толпиться и не светиться каждому охраннику, они по-быстрому проникнут в дом. Рида точно не держат в подвале, а потому обыскать помещение не будет проблемой. Операция шла по плану, без отклонений, если бы Ричард, влетевший в холл дома, не наткнулся бы на владельца. Смуглый, как Рид, с большими глазами, высокий, с выбритыми висками и хвостом — даже не зная мафиози в лицо, не возникло бы сомнений в том, кто этот человек. Вот тут они и встретились. Вся суета тут же стала ненужной. Кажется, Камски в эту же минуту осознал, кто перед ним. Перед ним соперник за Гэвина Рида. Тот, кто его укротил, тот, кто его подчинил, тот, кто его поимел. В отличие от Ричарда, Элайджа считал, что был к Риду более благосклонен, позволял ему делать, что тот захочет, одаривал подарками, одевал и всячески боготворил. Особенно в последние дни — Рид тут стал выглядеть более гейским, чем за все остальные годы. Именно поэтому Камски рассматривал Ричарда как добившегося любви коварными методами — через насилие и кровь, когда надо через боготворение и дорогие подарки. Конечно, признаться друг другу в том, что их методы были более, чем аморальными, они не могли. Кто бы так просто отказался от своих взглядов, но если Ричард признавал, что в то время он не знал, как можно выразить любовь иначе, то Камски был таким всегда. Хотя и такое мнение спорно, можно считать, что Элайджа просто не нашел того человека, который его изменит, но Рид уже такому поспособствовал. — Где Гэвин? — остановившись, Ричард осмотрел дом изнутри. Большое пространство говорило о большой территории для поиска, а так он еще столкнулся с главной проблемой их плана. Хорошо, что вопрос, кто перед друг другом, был отсечен минутой ранее. — А ты Ричард, да? — Я спрашиваю, где Гэвин? — повторил киллер, направляя дуло пистолета на мафиози. Кажется, хорошо, что каменное лицо Ричарда сейчас не выказывало той огненной ярости, пылающей у него в груди. Он думал: «И этот человек претендует на Гэвина? Да он и смотреть на него не смеет». Тяжесть и уныние, комом формировавшиеся эти несколько дней, подступили к горлу. Ему хотелось закричать, чтобы его зубы стали острыми, подобно волчьим, и ядовитыми, подобно змеиным. Он рассчитал у себя в голове самую мучительную смерть, но сохранял безразличие. Какой смысл в его эмоциях, если он не вернет Рида? Все чувства придали ему уверенности, и он вздохнул, намереваясь держать себя в руках. — Почему он вам так интересен? — мягко спросил Камски, поправляя кимоно. — Попрошу ближе к делу, мистер Камски, — отозвался Хэнк, прижимая слугу к стене. Он только что появился в конце коридора, на одной руке был надет кастет — он явно кому-то подкрасил личико. Если кто и готов был вякнуть о том, что Хэнк староват для такого, то Коннор как раз таки мог все это опровергнуть, ведь кому, как не ему, знать всю мужскую силу, что несколько раз в неделю вжимает его в кровать. — Надо же, Хэнк Андерсен, бывший руководитель группировки киллеров РК. Такие высокопоставленные люди здесь, чем я обязан такой честью? — фальшиво улыбнулся Элайджа, держа руки в карманах. Создавалось ощущение, будто бы все окружающие его беззащитны. Его поведение, мимика, движения свидетельствовали о силе, что невозможно побороть. Он пугал и завораживал, он беспрекословно подчинял и доминировал. Доминировал над всеми, кроме Рида, ведь когда тот заснул, Камски и пальцем к нему не прикоснулся. Он не хотел действовать насильно, потому ему оставалось лишь боготворить. И тут складывается вопрос, а кто виновен? Элайджа Камски, похитивший Гэвина Рида, но не сделавший ему ничего плохого, даже не поцеловавший его насильно, ведь действия препаратов не считались, либо же Ричард, в прошлом преследовавший Гэвина день и ночь, подставив его под прицел и опасность, пытаясь его убить. Хэнк видел не создателя знаменитой группы РК, а человека с психическими расстройствами, которому было срочно необходимо лечение, вдобавок который еще и выкрал человека, чтобы подвергнуть его сексуальному насилию. — Да, порой встретишь и не таких людей, а целых создателей РК. Не так ли? — усмехнувшись, приметил Андерсен, вырубая слугу. Тот медленно сполз по стене, затихая. Теперь Хэнк, освободившись, вышел на свет, представая перед Камски. С одной стороны был он, с другой — Коннор, а всю цепочку закрывал Ричард, натасканный на таких, как Элайджа, как гончий пес. Он его не пропустит, не даст ему пройти, проскользнуть и даже просочиться. — А вам не кажется, что пора заканчивать, мальчики? — вальяжно просвистел Коннор. Он крутил в руках револьвер, многозадачно смотря на Хэнка. Ему же еще хотелось полюбоваться на своего большого грозного папочку, который только что завалил десяток телохранителей. Право, есть же, чем гордиться. — Коннор, не подходи к нему ближе, чем на три метра. Это не наши перепалки в прошлом, это гораздо опаснее, — Ричард снял пистолет с предохранителя — он даже особо не целился, потому что в любом случае пуля бы попала Элайдже прямо в лоб. Когда дело касалось Гэвина, то звериное чутье начинало распространяться. Вдобавок еще и интуиция работала на полную, а слух улавливал каждый шорох кимоно мистера Камски, что он не раз уже запахнул. А теперь, когда его от Рида отделяла десяток комнат — он дал себе слова, что не подведет никого. — А я считаю, что нам нечего волноваться. Он же никогда ничего не делал сам. Все за него выполняли. Убийства, похищения — мистер Камски ни разу не замарал руки после того, как покинул пост создателя РК, — Коннор провел рукой по стене, украшенной резьбой, что представляла собой ветки сакуры. — Может, потому и создали этот отдел? Чтобы не марать свои изящные руки. — У вас неточные сведения, — приметил Камски, — Я все так же меток, так же силен и обучен даже большему, чем известно профессиональным киллерам, — после сказанного Элайджа запустил руки в карманы и достал небольшие кинжалы для рукопашного ближнего боя, — А знаешь, Ричард, я бы мог изнасиловать Гэвина, заставить лизать мне туфли, а потом убить — безжалостно, сунув ствол прямо ему в глотку. Как тебе такой план убийства, Ричард? Ах, я же и забыл — это твои методы. Жесткий удар по воспоминаниям Ричарда. Больная тема — кровоточащая рана, которая никак не покрывается коркой. И Элайджа Камски сейчас содрал ту маленькую защиту с раневого отверстия. Ричард содрогнулся, устремляя на него взгляд. В миг ему захотелось подлететь к этой нахальной роже и вмазать по ней, да посильнее, так, чтобы мафиози согнулся, а из его носа фонтаном хлынула кровь. Чтобы он застонал от боли, начиная корчиться и звать о помощи, которой у него нет. Нет у него никого и не будет, потому что он самый настоящий ублюдок. — Пусть он сам решит, чьи методы ему нравятся больше, — сказал Ричард, опуская пистолет. Силой воли заставляя себя молчать и не двигаться в его сторону Ричард сохранял безразличное выражение лица. Лишь в глазах читалась жуткая ярость и злость, а также целеустремленность, прочитав которую можно понять — Ричард не уйдет от сюда без Гэвина. Началась та самая часть плана, которой он боялся больше всего. Прежние попытки себя успокоить и заверить в том, что Рид выберет его — исчерпали себя полностью. Тревога вернулась с новой силой. Ричард вдруг осознал, что не хочет слышать ответа. Но себе он уже обещал, а потому вид холодного и безразличного киллера совершенно раскрывался перед Коннором и Хэнком. Те знали, что чувствует сейчас Ричард. Через десять минут Рида привели в большой зал, куда всех проводил Камски. Все, помимо хозяина дома, стояли как на иголках, готовые сорваться. Единственным, кого все точно устраивало, был Элайджа. — Слушай, Гэвин. У тебя есть несколько ходов в этой игре, лишь тебе решать, чего ты хочешь, — он повернулся к Риду. — Чего ты хочешь? Или… кого ты хочешь? Гэвин не мог смотреть Ричарду в глаза, но он всем своим существом ощущал тот пронизывающий взгляд. Было дурно от этого — в таком состоянии, он даже кажется не понимал, чего от него хотят. — Ты можешь остаться здесь, тогда я отпущу хм-м твоего любовника. Но если же ты желаешь вернуться, то ты должен кое-что сделать, — Камски без фальша просиял, увидев озадаченного Рида. Его вид свидетельствовал о том, что тот скорее согласиться, чем ответит отказом, — Ты должен поцеловать меня. При нем, — он указал на Ричарда. — Ты сумасшедший, — прокомментировал Рид. Он посмотрел на своего совсем недавнего партнера и любовника. Тот стоял, не двигаясь, держа на прицеле Элайджу и будто бы взглядом разговаривая с Ридом. Но Гэвин его не понимал, он не знал, что делать, но ясно одно — Ричард не рад этим условиям. А также то, что тот хочет вернуть его домой во что бы то ни стало. Он легонько кивнул Гэвину в знак того, чтобы тот соглашался на такие условия, однако взгляд говорил совершенно о другом. Видеть сейчас как мафиози будет находиться рядом с Гэвином, крепко прижимать его к себе большими ладонями, перебирать складки юкаты и ласкать взглядом — будто бы возносить его — это было слишком, даже для хладнокровного убийцы. — Я собираюсь вернуться, — четко сказал Гэвин. О ревности тут не могло быть речи — он надеялся, что Ричард поймет этот поцелуй как освобождение. — Мне будет грустно, я буду скучать, но что поделать, я больше не собираюсь тебя держать, — выявил сожаление Камски. Элайджа подошел ближе и провел ладонью по небритому лицу Гэвина, чуть его приподнимая. Он, признаться, не хотелось сейчас оставлять Рида, ведь тот разжигал в нем такие огненные искры страсти, так что, долго не думая, он поцеловал его, тут же проникая языком. Всего два поцелуя — столькими решил довольствоваться Элайджа и оставить свои желания. Он сгреб его волосы и запустил в них руки — больше Рид не заснет, а если и сделает это, то только навсегда. У мафиози был план, который был неведом ни Коннору, ни Ричарду и даже Риду. Почему-то Гэвину показалось, что этот поцелуй длился вечно. Он ощутил сухие губы на своих, резкие движения, потом влажный язык скользнул ему в рот — никакого удовольствия. Нет, Элайджа целовался неплохо, просто он не вкладывал в это абсолютно ничего. А в «ничем» не могут рождаться эмоции и ощущения. Только вот странное чувство, будто бы Элайджа что-то ему через поцелуй передал, а Рид это случайно проглотил… Может ли это быть так? Камски сдержал слово. Все четверо ушли из дома в спокойной обстановке. По договоренности Коннор и Хэнк должны были ехать в лес, но теперь весь план был подорван. Каждый отправился по домам. Ричард наконец-то вез Гэвина Рида к себе, в свой дом, где будет теперь оберегать его с большей силой. Недавно он проезжал эту дорогу, вот этот перекресток — он даже видел там кусочек солнечного луча, случайно упавшего не туда. А сейчас он вез свою любовь. И почему-то было так не по себе. Ощущение мнимой отдаленности терзало обоих до самого конца пути. Что с ними сотворил Элайджа? Когда он успел сделать так, что Ричарду нечего сказать, что Гэвину нечего сделать. Они просто не знали, с чего начать все заново, ведь вся это ситуация будто бы разделила их и оставила выживать по отдельности. Ни Рид и ни Ричард не смогли с этим справиться. А значит, они все еще могут быть вместе?       Гэвин вошел в дом, чувствуя запах уюта и спокойствия. Он слышал, как Ричард позади него закрыл дверь, а потом ощутил тепло со спины. Тот обнял его и прижался вплотную. Они так и стояли, пока тот не произнёс: — Я верил, что ты вернешься. Гэвин, я доверяю тебе больше всего.       Все-таки сказал. — Ричард… — просипел Рид. Он повернулся лицом к нему, потянулся, кажется, за нежным поцелуем, когда резко ощутил головокружение. Промелькнула мысль о том, что ему вовсе не показалось, и Камски действительно передал ему через рот какую-то дрянь. Он упал Ричарду на грудь, ощущая, как бешено колотиться его сердце. Грела мысль, что Ричард сейчас хотя бы здесь, а значит, умирать на его руках будет не так страшно. Рида закоротило крупной дрожью. Он загнулся и выплюнул на пол сгусток алой крови. Его лицо стало бледным, а глаза наполнены ужасом, будто отразившимся от глаз Ричарда. Всего полтора часа — а злосчастный яд Элайджа Камски действовал. Он не оставил их даже здесь — он обманул их. Ричард подхватил Рида под руку, усаживая на первый попавшийся стул. Гэвин выглядел очень плохо. Под глазами залегли тёмные тени, губы были измазаны кровью, а руки дрожали — и в дополнение Рид горел. Жар медленно, но верно растекался по всему телу, грозя вмиг свернуть все белки. — Что с тобой? — сохраняя спокойствие, Ричард пытался не вдаваться в панику. Однако это не очень у него получалось. Волнение было видно сполна — только ради своего любовника он пытался не выдать то, что ему так же страшно за Гэвина, как и он сам боится в этот момент. Он стер кровь с его губ и принюхался, резко потом подскакивая. Он не был экспертом в этом, но следовало бы проверить. Случайность ли то, что они только-только приехали из дома, где Рида хотели убить, а теперь он вот — почти мертвый выплевывает кровь. — Поехали, быстрее! — Рид лишь бросил взволнованный взгляд и встал, поддерживаемый под руку Ричардом. Они в считанные секунды добрались до машины. Ричард никогда не мчал настолько быстро, как сегодня. И никогда за всю жизнь время не текло так быстро, когда он готов был умолять его становиться. Рид на сиденье справа задыхался, пытаясь сесть так, чтобы ослабить болевой эффект. Его тело было отравлено. Сильнейшая интоксикация, приводящая к свертыванию крови и отхаркиванию. Если Ричард не успеет вовремя доехать до больницы, помощи можно и не ждать. Время стало злейшим врагом бывшего киллера РК. Оно действовало наперекор, обставляя, добавляя — оно сию минуту же забирало у него на глазах Гэвина. Ричард не хотел этого, не сегодня, не в этот день и не в таких обстоятельствах — только не Гэвин. Почему именно Гэвин?!       Ричард не мог подчинить себя это, ему оставалось только ехать вперед, зная, что они могут не доехать. Он вбежал в холл, громко крича. Держа на руках совершенно бледного Рида, Ричард старался не смотреть — ведь если бы он увидел его изнеможденное болью лицо, то вряд ли бы смог сохранить спокойствие. К нему побежала медсестра, окрикивая еще одну женщину, а та побежала за врачом. Гэвина в срочном порядке увезли через пять минут — сразу же в операционную, и, как показал быстрый осмотр доктора — «У него отравление, скорее всего повреждены органы, нужно срочно оперировать».