Стремительно и окончательно

      Есть у вас такое место, куда хочется ещё и ещё? Приезжаешь снова, и на несколько дней будто свой. В любимом городе так и ходишь — как в родном: не дивясь боле каждой ловкой постройке «того» времени, но и не пропуская из вида ни одну деталь, мелочь, или ту необычно закрученную капитель у стройной колонны. Улыбаясь туристам в этих экскурсионных наушниках (которые обязательно с открытыми ртами и затворами камер), фотографируя их, когда попросят, и каждому непременно «good luck» или «have a good day» на прощание. Предпочитая уютные кафе, где только и слышно чешский, где на английском тебя почти не понимают, потому как место неспроста спрятано в глубине улиц, куда обычно туристы просто не доходят.       В таком местном колорите и продолжается наша маленькая, затянувшаяся история.       Пара, еле касаясь земли, быстро двигалась в сплетении улочек, на одной из которых и остановилась наша героиня, попивая кофе в местном нетуристическом кафе. Лера и ещё одна, доселе пропавшая из виду, игнорирующая любую попытку связаться, женщина когда-то здесь были. Сидели друг напротив друга, и, что делали довольно часто, молчали. Но разговаривали без умолку, лишь другим способом.       Мужчина и женщина, насеявшие зёрна прошлого в наше повествование, уже почти прошли мимо, как на русском чуть громче привычного послышалось: «Давай присядем здесь — надоело мне это чешское пиво и трдельники!».       А у Леры, затерявшейся среди чешского языка и запаха ароматного кофе, прошелся нож по сердцу, вырывая любимые воспоминания, которые только недавно окончательно осели в голове. «Её» — никогда не её — женщина сказала практически так же, когда в последний день той захотелось домашнего места и «французской» кухни. И не важно, что из французского здесь — тар-тар к рыбе, да паштет на хлебе.       Пару минут подумав, серьёзно устремив взгляд на руки, девушка достала телефон и уверенно набрала: «Наша последняя встреча — лучшее воспоминание жизни. Я безумно скучаю.» И отправила. В их переписке не было привычного обилия общения, и за последние полгода от Леры уходили извинения, приветствия, «как ты?», небольшие заметки и много искренности. Всё так и осталось без ответа.       Но вернёмся назад, к тому времени где всё закрутилось и так резко оборвалось. Вот он, классический выход: с конца истории плавно переходим к самому началу, прокрутим ещё немного плёнки, и, да, пожалуй, остановимся здесь.

***

— Ты когда-нибудь хотела пропасть? — Всё та же кухня, те же чашки и тот же любимый человек напротив усмертно радовал Леру. Уже по традиции, по приезде и при каждой возможности, когда та была не против, она навещала своего когда-то «любимого учителя» (как любила выражаться мать героини), а на деле — навеки родного человека. — Как ты? — И почему она так резко, с ноткой строгости и недовольства выпалила этот встречный вопрос? Татьяна Владимировна же, а для Леры же просто — милая (та не могла именовать её просто по имени), в полном спокойствии чистила незагадочный оранжевый фрукт. — Да, хотела. Бери.       Лера долго медлила, дожевывая дольку врученного мандарина и всё же начала: — Помнишь то маленькое послание к тебе, — вдох, — про приглашение. — Только сейчас девушка поняла, что неосознанно теребит край стола, нервничая и краснея, снова вернувшись в то самое время, в те года, когда она не знала об этой женщине почти ничего.       А пока наша героиня пытается прийти в себя, отвлечёмся и поймём, строчки из какого «послания» отрывками всплыли в голове у женщины напротив:       «Я бы нашла почту, научилась бы клеить марки (или как это происходит?) и отправила бы письмо — бумажное, наверняка пахнущее как-то по особому, перелетевшее тысячи километров, сменившее небо на магистрали и, наконец, попавшее тебе в руки. Да не стала. Эталонно книжно это всё-таки было бы, правда? К счастью, мы не герои.       Баловаться с жизнью, балансировать на тонкой нити, испытывать каждую клеточку своего тела, пробовать новое и новых — достало. Это время пролетело, словно машина перед глазами, и так же быстро пропало. Пусто.       Столько всего было за последние пару лет, и, словно, не было ничего. Столько людей прошлись по мыслям, пара — сквозь сердце, диво; столько разговоров о чём-то безмерно важном и необходимом, но по правде о пустом и бессмысленном; столько стран, городов, видов, что покорили взгляд и не помнятся вовсе. Всё важное опустело, потерялось. Замялось в этой бешеной скорости проматывающейся плёнки.       Одна связывающая линия, которая прочертила всё это время, связала прошлое и настоящее, удержала от откровенного перегиба — Ты. Что не всегда, того нет. Так вот — я всегда о тебе помню. Я всегда тебя люблю. Каждый день, несмотря на моё состояние, место, людей рядом, бушующие эмоции или полный штиль — я помню о тебе.       И не помню ничего. Кажется, я начинаю забывать, как ты говоришь, как выглядишь, на сколько ты ниже меня, какой чай ты любишь, забываю любимые венки на мягких руках, форму глаз, губ. И так далее, и так далее.       Скучаю. Безумно скучаю по твоему голосу, взгляду, по только твоим движениям. Я зареклась, что не скажу это всерьёз ни одному человеку более, но ты всегда была исключением. Моим любимым, самым важным и дорогим.       Я приеду к тебе, разрешишь?       И приглашаю тебя — приезжай. Уверена, тебе понравится. И архитектура, и люди, и запах цветущих деревьев вперемешку с ароматом трдельников, которые готовят повсюду — всё здесь к месту. Твоему — точно.»       Татьяна Владимировна умилялась, заметив этого маленького ребёнка, эту неотёсанную девчушку, в которую вмиг превращалась Лера, заговори она о чём-то слишком важном для неё, но дорогом обеим. Она не раз представляла, как та сидит за столом, и в очередной раз, уже так привычно и по-свойски выводит буквы и самые нежные слова, которые позже долго вспоминаются женщине. — Так вот. Я приехала, — спустя замятые секунды окончила девушка. Выглядело это как не раз отработанная сцена: уверенный голос, стремительный взгляд и, в контраст глазам, мягкая улыбка, которой можно было простить всё. — Ты приехала.., — задумчиво повторил хриплый голос, — Давно это всё придумала? — Классе в одиннадцатом, — честно призналась Лера. Она давно уже ничего не скрывала. — Так пропади хотя бы на пару дней. Со мной или без меня, улети на несколько суток, восхитись тем, что давно хотела увидеть! — Девушка разошлась. — Лер, не всё так просто в жизни, — медленно начала Татьяна Владимировна. — Я помогу тебе с визой, постараюсь сделать всё так, что тебе останется только приехать в аэропорт, — аргументы заканчивались, — позволь мне сделать это.       Шёпот последних слов окутал комнату, сняв напряжение, которое успело накалиться в воздухе. А женщина, не переставая удивляться этой непредсказуемой бестии, с улыбкой встала, помыла чашки, потянула время (что случалось довольно часто) и, повернувшись на Леру, обыденно произнесла: — В Прагу?