Сновидец

Ночь...такое странное время, для кого-то она страшная, мрачная, непонятная, таящая множество опасностей, вселяющая страх и заставляющая прятаться в самых потаенных уголках. А для кого-то ночь является самым приятным временем, дарующим свободу, закрывающим глаза на все правила и мораль, позволяющим ощутить себя абсолютно другим человеком и вести себя совершенно иначе. Для меня же это единственное время, когда я могу навестить тебя, снова увидеть твоё, ставшее при жизни родным лицо. Время, когда я могу снова ощутить себя человеком, некогда жившим на этой земле. Говорят, эманация у духов начинается сразу после смерти, девять дней они могут ходить по земле, будучи невидимыми. Я же, будучи скептиком, не верил в подобное, и всегда хмыкал, когда коллеги заводили диалоги тему жизни после смерти. Я понимал их, в наше время, когда тебя в любой момент могут убить, сожрать или разорвать на части, такие диалоги не являются чем-то удивительным. Ведь мы даже предсмертные записки пишем, на случай если погибнем от кагуне этих тварей. Но вот и со мной произошло то, вот что я так яро отказывался верить. После смерти я не ощущал ничего, кроме безграничной лёгкости и пустоты. Честно говоря, я даже не помню, как стал таким, ведь столько времени уже прошло, странно, а ведь у духов тоже есть память. Единственное, что я помню так это чёткое ощущение свободы от чего-то тяжелого...и некоего небытия первое время. Потом, конечно, свыкаешься, осознаешь и принимаешь нового себя. После смерти. В своей новой жизни, а точнее...бесконечной нежизни. Удивительно, что человек, не веря во что-то, лишь пережив то или иное событие, явление или увидев, начинает верить, его убеждения ломаются, рушится прежняя картина мира и выстраивается новая, вырастает, подобно росточку, из пня давным давно срубленного дерева. Создаётся новая вера, вера в нечто по-настоящему реальное, и человек начинает жить по-другому. Так произошло и со мной, лишь став таким, став духом, я стал верить в жизнь после смерти и в то, что порой смерть бывает лишь началом чего-то нового в пути человека. Вот и моя эманация началась, но не сразу, а через годы после того, как мою жизнь оборвал Кролик. Мерзкая и наглая девчонка, что оборвала множество моих планов на дальнейшую жизнь, и все из-за этой чертовой Фуэгучи...черт а ведь я тогда промахнулся, нужно было валить сначала ту маленькую дрянь, а затем вспороть живот Кролику. О да, из них обеих вышел бы шикарный инструмент, идеальный материал для новых экземпляров моей коллекции. Но как бы то ни было я здесь, знаешь, а ведь духи могут наблюдать за этим миром, с высока, как бы многие сказали с неба. Но вопреки всем представлениям, мы не живем на небе или облаках, души умерших, а точнее мы, обитаем в параллельном вашему миру пространстве, хаотическом мирке, что постоянно меняется и не имеет. одного ритма или цвета, это пространство живет и не живет одновременно, то красное, то синее, но духам тут спокойно, каждый видит в этом странном месте что-то, что навевает его память. Я называю это место пустотой, бездной, здесь нет ничего кроме духов, таких же как и я. Честно говоря, я уже привык к своему миру...и всей этой нежизни. Но самое приятное в этом, что до эманации мы можем наблюдать за миром живых, за любимыми людьми или явлениями. По сути я стал невидимым наблюдателем, что смотрит с высока на пульсирующий мир живых. И я наблюдал и продолжаю наблюдать, несмотря на то, что мне дана возможность наблюдать за всеми людьми в Токио, за каждым человеком или местом в городе, мое внимание привлечено лишь к паре людей в этом ярком и пульсирующем, мире смертных. К Акире и прекраснейшему созданию на свете, к тебе. Даже после превращения в духа я не смог оставить Аки. Мою маленькую, милую Аки, что всегда будет для меня той маленькой, но так рано повзрослевшей девочкой. Которая всегда с нетерпением ждала меня с работы, обнимала и радовалась каждому празднику, что мы проводили вместе. Моя сильная и стойкая, тёплая и такая улыбчивая Аки, ты рано повзрослела по моей вине, ведь это я не смог защитить нашу маму от чудовища. Я никогда не говорил этого, но вплоть до самой смерти я ощущал вину перед тобой, моя малышка, вину за то, что заставил твоё детство закончится так рано. Но несмотря на это ты все равно продолжала любить меня, ты стала цепляться за меня ещё больше, поняла, насколько я дорог тебе. Каждый раз, каждый вечер ты целовала меня в небритую щеку, когда я возвращался, а я перед сном читал тебе что-нибудь, даже когда тебе исполнилось двенадцать. Ты всегда была для меня тем самым ребёнком, маленьким, но невероятно смелым. И даже поступив в академию, ты не перестала быть им. Я всегда любил тебя, моя милая Аки, не переставал, даже когда злился и кричал на тебя в порывах гнева. Я любил тебя больше всего на свете, ты единственное, что у меня осталось и больше всего на свете я боялся окончательно лишиться семьи, потерять тебя. Прости меня, родная, я столько всего не успел сказать тебе, столько всего сделать с вместе тобой и увидеть. Мне так жаль, Акира, мне очень жаль... Наблюдая за тобой оттуда, я понял, что бояться мне нечего, вокруг тебя верные друзья и коллеги, у тебя есть надёжный тыл и те, к кому ты можешь обратиться за помощью. Я все чаще и чаще стал видеть улыбку на твоём лице и это радует меня. Ты стала более живой, и мне кажется, даже Марис Стелла это заметила. Я спокоен за тебя, милая, я убеждён, что отныне с тобой все будет хорошо. Но есть и ещё один человек, к кому мое внимание приковано не больше, чем к Акире, за которым я так же регулярно наблюдаю и не упускаю ни единого момента его жизни. Прекрасное создание, я и не думал, что в своей потрёпанной службой жизни встречу такого, как ты, Амон. Да, это странно, но ты мне понравился при первой встрече, хоть внешне я этого не показал. Ты всегда мне нравился, мальчишка, за свою преданность работе, самоотверженность и желание биться до последнего. Я ещё никогда не видел, чтобы молодой следователь так яро бился за свои идеи и справедливость, порой подвергая свою жизнь настоящей опасности. Хоть и пробыли мы вместе совсем недолго, за это время я успел по-настоящему полюбить тебя и привязаться. Именно полюбить а не испытать уважение или преданность. Да, несмотря на свою безумную, казалось бы натуру, я все ещё был способен любить. Я начал испытывать к тебе чувства, но не такие, о которых обычно говорят в аморальном и...не совсем приличном виде. Я испытывал к тебе то, что обычно питают к родным людям, скорее я полюбил тебя как собственного сына, такого маленького и тёплого. Поначалу я даже не понимал этого. Видел тебя каждый день, говорил, может иногда и соприкасался. Не более того, а потом начал понимать, ведь похожие родительские чувства я питал и к Акире. Ты привлёк меня, своей лёгкой педантичностью, слегка наивным и детским взглядом в первый день, как у школьника. И ярым непреодолимым желанием биться и служить общему делу. От тебя даже пахло по другому, не так как от многих следователей, сигаретами, резким одеколоном или гарью, нет. Я всегда ощущал от тебя запах чая и ванили, шоколада и карамели, что напрямую ассоциировалось у меня с детством. Потом я понял, что причина такого запаха твоё пристрастие к сладкому, а особенно к пончикам, не думал, что ты можешь уплетать их без остановки, прямо как ребёнок. И это одна из причин, по которой я никак не мог разглядеть в тебе взрослого человека. Маленький, несчастный сирота из приюта, что никогда не знал настоящей родительской любви, если бы я тогда смог сознаться и открыть свою другую сторону, не безумного старика, помешанного на куинке и убийствах гулей, а отца и любящего человека, которого видела лишь Аки, ты бы тогда понял, что такое настоящая любовь и забота, и улыбнулся бы по-настоящему счастливо. Но я молчал до самой своей смерти, мой маленький Котаро, я так и не смог тебе рассказать всего. Да и если бы я смог, то какая у тебя была бы реакция на то, что наставник видит в тебе своего сына и любит тебя как родного человека? Было бы странно слышать это от такого психа как я. Я не сказал и продолжил лишь наблюдать за тобой, по возможности оберегая тебя и давая советы, как отцы своим сыновьям. Для меня ты и правда был прекраснейшим созданием на свете, не думаю, что нашлись бы люди, которые были бы похожи на тебя. Нет, ты был один такой, добрый, по-детски чистый и невероятно преданный. Ты не боялся неизвестного, не боялся смерти и всегда был готов пойти за мной куда угодно. И ведь это я виноват, что не смог поговорить с тобой наедине и открыть иную сторону своей личности. Виноват я и только я, боясь твоей реакции на всё. Этот чертов образ безжалостного психа, что я создавал годами, дабы прикрыть свою настоящую личность несчастного вдовца и отца-одиночки. Маска, что вросла мне в лицо стали преградой на пути моих чувств к тебе. Мне так жаль, мальчик, жаль, что я не смог сознаться тебе в этом, мне кажется, я виноват перед тобой так же как и перед Акирой. Отец, виноватый перед своими детьми... И чтобы хоть как-то успокоить себя я наблюдал, смотрел за каждым днём и мгновением твоей жизни. Я видел тот бой с одноглазым, сражение в двадцатом районе, я созерцал все, Амон, не упуская ни единого момента. И в каждый из них мне было немного но страшно за тебя, тревожно, но не так как обычно люди волнуются за друзей или коллег. Я испытывал родительское чувство тревоги, подобное я ощущал, когда Аки попала в больницу. Это был страх вперемешку с тревогой и нежеланием терять нечто, что стало частью твоей жизни, души. Я ощущал такое же, видя все твои битвы и столкновения с монстрами. Я пугался не за напарника, а за своего сына. А потом ты пропал, исчез после бойни в том месте. Я испугался не на шутку, не видел тебя, не ощущал и не мог обнаружить. Тревога и страх овладели мной, даже используя все свои способности призрака я не мог найти тебя, и моя эманация в то время ещё не наступила. Я не мог явиться в мир живых и мне только и оставалось, что менять точки наблюдения, искать тебя, будучи исполненным чувством родительской тревоги. Искать, питая надежды, что однажды я найду тебя. И я нашёл тебя, Котаро Амон, однажды, но я смог сделать. Честно говоря, я уже и не помню, как это произошло, старость даже после смерти даёт о себе знать. Мне удалось увидеть тебя, спустя столько времени, к тому моменту я уже потерял все надежды увидеть тебя, мальчик. Но чудо свершилось, хоть я никогда в это и не верил в такое. Ты нашёлся, мой маленький сирота, нашёлся но...ты был уже не тем ребёнком, которого я знал прежде. Я нашёл тебя в клетке, в плену у этого чертового психа Акихиро. Ты вместе с этим прохиндеем Такизавой. Все стало понятно, когда перед тобой появилось мясо. И то, что с тобой сделали стало понятно сразу. Ты стал одной из этих тварей, с которыми сам боролся, которых истреблял я всю свою жизнь. Мне и раньше удавалось слышать об искусственных гулях, но я считал это не более чем легендой. А теперь, видя тебя я убедился, что это правда. Одноглазый, как и тот мальчишка, обращённый в чудовище против своей воли. Но все такой же чистый и любимый мной. О, Кано, мерзостное же ты создание, ты осквернил моего мальчика! Изуродовал моего малыша, обратив его в это! Если бы у меня была возможность вселиться в чье-то тело я бы убил тебя лучшим из своих орудий, мучил бы тебя так же, как ты моего драгоценного ребёнка! Увидев это, я понял, что призраки тоже могут ощущать боль и гнев. Гнусный, уродливый псих, ты когда-нибудь ответишь за все что сделал, за то, что изменил это прекрасное создание... Мой маленький мальчик, тёплый и такой невинный Амон, я видел всё что с тобой происходило. Как тебя пытали, резали и насильно кормили через трубку, как зверя. Тогда ты впервые зарыдал, по-настоящему. От боли, страха и давления, что оказывал на тебя этот уродец. Ты плакал, кричал и содрогался от каждого появления его в проеме твоей камеры. Если бы я только мог обрести физическую оболочку снова, я спас бы тебя, а затем как мог утешал, прижимая к себе и успокаивая, давая волю своим чувствам. Я бы никогда не допустил, чтобы ты плакал. И тем не менее несмотря на твоё становление чудовищем, я не изменил своего отношения к тебе, так же продолжал любить и наблюдать за тобой, за твоим принятием нового себя, за тем как ты сдерживаешься от убийств людей и пожираешь других тварей. Откинув свою ненависть к гулям, я продолжил любить тебя, неважно каким ты будешь, что будет с тобой, для меня ты все равно останешься тем самым мальчиком, что я встретил впервые. Я продолжаю наблюдать за новым тобой, и твоей жизнью на свободе, в новом окружении. Тебе хорошо, ты смеёшься, пускай твоё окружение это гули. Но рядом с тобой Аки, что по-настоящему предана тебе, от того мне и становится чуть более легче. Ты больше не плачешь, смеёшься, радуешься, узнаешь что-то новое, ты живёшь, приняв нового себя. Я желаю лишь одного, чтобы ты и дальше так жил, жил в окружении семьи и преданных людей. Мне хорошо, я по-настоящему рад за тебя, мальчик. Мое наблюдение продолжается в ожидании эманации...