kусь

У Мидории кровь текла из носа, когда Бакуго выпивал. Не в том смысле, что его возбуждало, как Кацуки безбожно втаптывал бы в себя крепкий алкоголь. Пьяный Каччан становиться добрым после каждой выпитой рюмки. Ему казалось, что даже светлые волосы Каччана, вечно топорщащиеся в стороны становились послушными, гладко струясь закрывали выпирающие скулы. Красные от постоянных приступов ярости глаза меняли свой цвет на спокойный, такой нежно-бордовый оттенок. И вечно напряженные брови расслаблялись, а губы иногда (очень очень редко) расходились в кроткой, но довольно таки милой улыбке. Или это уже всё плывёт в глазах Мидории из-за выпитых бутылок. Сегодня Академия отметила сдачу экзаменов как никогда. Вон там кто-то спит на кресле, обнимая бутылку с алкоголем, вон Шото курит на балконе и не колышется...милая Очако после второго бокала вина мирно посапывала на диване. Сидя за столом и улетая в мир грёз, придурок Деку(как сказал Каччан, когда уходил) даже и не заметил, как пьяный, вообще ничего не соображающий Кацуки поднялся и пробормотав два слова двинулся в свою спальню. Только спустя время Мидория заметил, что среди пустых бутылок и тарелок за столом он остался один. Это просто пиздец. Алкоголем разит по всей квартире, и даже не различишь, кто что пил. Деку не обращает на это внимания, он обращает внимание на то, что даже простой воды толком нет. Опираясь на стены, он еле еле въехал в дверной проём: в глазах всё двоилось, и потому заприметив первую комнату, он с треском распахнул дверь. И Деку мог поклясться, что никогда в жизни он еще так быстро не трезвел. Каччан был обнажен; на нем лишь мешалась свободная футболка, и даже будучи пьяным, он ловким движением развернулся к Деку своей прекрасной задницей. Кацуки знал, что зайдёт именно Мидория. Потому что он проверил и с уверенностью мог сказать, что из-за алкоголя все давно спали(кроме Тодороки, которого он пообещал уебать, если тот зайдёт к ним в комнату). И потому, пока Кацуки и Деку оба пьяные и ничего не соображающие, Каччан решился, что заняться сексом с любимым будет сейчас как никогда нужным. А потом все свои выходки можно перевести на алкоголь. Альфа стоял как вкопанный и рассматривал эту прекрасную картину задней части Бакуго. Его упругие мышцы на ногах и ягодицах слегка подрагивали, член стоял колом и плотно прижимался к животу, яички сжались, а дырочка выглядела так узко, так привлекательно...из неё обильно текла смазка... Тело Каччана было таким манящим, таким соблазнительным... Белокурый заскользил по шелковым простыням, оставляя после себя дорожку приятно пахнущей смазки... Качаясь и выгибаясь как кошка, Бакуго томно повернул голову в сторону Мидории и, что ему вообще не свойственно, промурлыкал - Брюки не жмут? А? Деееку... Брюки пиздец как жмут, член уже каменный.... Изуку просто закрыл глаза и мигом почувствовал, как все тело начало гореть жарким огнём... нервы щекотали изнутри низ живота и половой орган, пульсации раздавались по всему телу неудовлетворенной истомой. Появилось дикое желание присунуть этому красноглазому идиоту, чтоб больше не был таким двуличным, не становился нежным и наивным перед Деку, не терял контроль перед алкоголем. Сейчас он трахнет его, а потом вновь будет сожалеть об этом. Кацуки и самому было не легче. Перед ним стоит пьяный альфа, просто стоит и пожирает взглядом его зад. По глазам Деку можно было прочитать, что для него оголенное тело Каччана было ещё тем приятным зрелищем...Боже, сам белокурый гордец готов уже кончить только от одного похотливого взгляда этого альфы. Анус мокрый, возбужденная плоть жутко болит, просто болит и течёт смазкой... Бакуго чуть скрючился и стал рвано дышать... Неприятные покалывания окутали низ живота, захотелось от них избавиться, захотелось, чтоб Деку как-то посодействовал этому. Помог ему высушиться, прийти в чувство, чтоб больше Каччан не смел течь перед ним, как последняя сучка... Они занимались любовью лишь один раз. И то, сука, тоже будучи в нетрезвом состоянии...После первого раза этот гордый омега ничего по этому поводу не сказал. Но кто бы знал, как страх пробирал Каччана до самых косточек, когда после первой, проведенной вместе ночи они с Мидорией встретились бок о бок в коридоре. Как Кацуки не хотел идти на это "светское мероприятие", ведь на самом деле это был обычный бухич, посвященный сдаче экзаменов. И как же сейчас Изуку хотел отвернуться, выйти из комнаты и лучше уж снять напряжение в туалете, чем тут, с белокурым омегой. С любимым, гордым омегой. - Бакуго, оденься...- хрипел Мидория - ты...течешь весь...я могу просто не выдержать...прекращай... Эти слова вонзились Каччану прямо в самое сердце. Я тут голый, кручу перед тобой своей задницей, истекаю вкусно-пахнущей смазкой, а ты говоришь "прекращай". - - А ты...бля...ть, не сдерживайся, - выгнулся Бакуго и чуть повертел задом прямо перед носом альфы - или тебе не нравится...мой запах? И Кацуки состроил такое обиженное личико, что Изуку готов был подорваться и начать слизывать смазку, грубо и нежно ласкать Каччана, чтобы омега просто рыдал от удовольствия. - Ты говорил, что тебя не интересуют отношения, - несмотря ни на что, Изуку стал подходить к кровати, сбивая с толку все мысли Каччана. Белокурому было плохо, очень плохо. Ему надо, чтоб его трахнули, Кацуки бесится из за того, что Мидория - тупой придурок, он много из-за чего злится и бесится. Но сейчас светловолосый просто глухо сипит, постанывает из-за тягучей боли внизу живота; желание заняться любовью со своим единственным перерастает любые границы. А алкоголь в крови просто-напросто растворяется, рассудок начинает медленно просыпаться. - Ты... - сиплым голосом выдавливает Кацуки, краснея - единственное в мире...исключение... И томно выдыхая Бакуго раскрывает пухлые губы, вставая на четвереньки прямо перед носом у Изуку. Выгнувшись и повернув голову к любимому, белокурый ещё сильнее заливается краской и облизывает губы. Сука, только и делает, что толкает парня на грех. Ты же пьян, Кацуки, остановись. Но в следующую секунду раздаётся нежный, умоляющий голос Каччана. Выдавливая томное "Деку" Бакуго тихо стонет и проводит рукой по вставшему члену. Мидория думает, что сходит с ума, потому что дальше им начало командовать только его тело. Он в попыхах сбрасывает с себя одежду, оголяя постепенно выпирающие ключицы, накаченную грудь, торс, а после... Каччан рвано вздыхает, видя перед собой действительно идеального альфу, его совершенное тело, его большой, красивый член, изливающийся смазкой, стекающей по бедрам...просто невыносимо. Сжимая ягодицы омеги, Изуку сдавливает его роскошные бедра и наклоняется, опаляя кожу горячим дыханием. Каччан вздрагивает, поворачивает голову , желая увидеть лицо возлюбленного, но тут же всхлипывает и зарывается в простыни...Мидория начинает ласкать нутро Бакуго языком, посасывая чувственную кожу рядом с дырочкой, целуя и облизывая напряженные ягодицы. Каччан держится, как может: всхлипывает, хрипит всевозможные ругательства на Деку. Мелкая дрожь расходиться по всему телу омеги, узел начинает наливаться сладкой болью. Изуку дразнит Каччана, слизывает языком смазку, обильно текущую из дырки, проводит холодными руками по горячему члену, создавая яркий контраст ощущений. А после вонзает довольно таки острые зубы в ягодицу любимого, оставляя на месте укуса бордовый, горящий засос. Не сдерживая громкого, надрывистого стона, Кацуки изливается, кончает на все шелковые простыни и стыд окутывает его с головой. Сука. - Кончил уже, - с доброй ухмылкой хрипит Изуку - хее...я поставил метку... И он дотрагивается пальцами до больно пульсирующего укуса на заднице, отчего легкий всхлип вылетает из уст Бакуго. - Иди нахуй, - сквозь зубы шипит Каччан, заливаясь краской - только и можешь, что трахать языком... - Пожалеешь ведь о том, что говоришь. Хватая рукой Бакуго за талию, Мидория нежно тянет его за волосы и рывком входит в горячее нутро. Кацуки, издавая протяжный стон, тянется к стенке, а член вновь наливается кровью. Чёрт, он же только что кончил, а у него опять встал на сукинского Изуку. - Внутри тебя так хорошо... - хрипит Деку, медленно вбиваясь в тело своего возлюбленного. Внутри омеги так жарко, стенки анала так сжимают член...даже делая легкий толчок, Мидория думает, что вот вот кончит. А Бакуго всеми силами старается сдержаться: слишком гордый, он кусает пальцы, сжимает подушку, лишь бы не издать ни единого стона. Изуку слышит только его всхлипы и тихое, сбившееся дыхание. И потому начинает то нежно, то грубо посасывать тонкую кожу на белой спине. Проводит языком по каждому выпирающему позвонку, толкается сильнее в нутро омеги, оставляя смачные засосы чуть ниже затылка. - Каччан...не сдерживайся...я хочу слышать твои стоны... И Каччан не сдерживается, поддается такому желанию со стороны своего любимого альфы... Тихо стонет, выгибаясь и насаживаясь на член Изуку, Бакуго взахлеб стонет. Тяжело дыша, Кацуки тянется назад, в то время как Деку кусает его за хохолок и они вдвоём сплетаются языками. Каччан действительно кошка: так выгибаться в спине, умудряясь так долго продержаться в неудобной позе с рваным поцелуем. Ещё и остаётся на четвереньках столь долгое время, когда в него так грубо входит "нежный и добрый" альфа. Губы Деку дотрагиваются до венки на белой шее и от этого блондина прорезает ток во всём теле, он вскидывает голову и хрипит тихое - Придурок...Деку... Изуку слишком одурманен своим белокурым омегой, чтоб о чём-то соображать. Грубый, волевой, импульсивный и пьяный, Кацуки слишком хорош для всех. Слишком хорош для него. Его тело, характер, запах...такой сладко-терпкий запах. Бакуго нельзя отпускать и никто никогда его не заберёт. Каччан не ляжет ни под какого другого альфу, и никакой другой альфа не посмеет поиметь его. Мидория ни за что такого не допустит. От таких мыслей собственности и полного контроля Изуку стал сильнее насаживать белокурого на себя, задевая простату - клубочек нервов. Кацуки просто улетел в космос . Громкий стон разносится по всей комнате и пока Каччан терпит такое горячее наслаждение, Изуку неожиданно впивается в его шею, стискивая зубы до самой крови. - сука! Остановись! Деку! - Каччан хрипит, изнывая от коктейля боли и наслаждения, не сдерживаясь кончает фонтаном спермы, пачкая стену и шелка. Чувствуя внутри себя что-то горячее, Бакуго нервно выдыхает и содрогается всем телом; узел начинает набухать, создаётся ощущение, будто все органы сжались в сердце. Изуку давно уже расслабил хватку, рассматривая кровавый укус на шее любимого омеги. Метка рядом с ушком, рядом с зелёной, пульсирующей веной. Мидория вновь прислоняется к укусу, уже нежно целуя пострадавшую кожу Кацуки вокруг метки. - Мы здесь надолго, Каччан... - а добрый Деку всё продолжает покрывать шею засосами более менее живого после секса Бакуго - протрезвел?... - Ты просто сволочь, неудачник Деку, - выгибаясь под горячим дыханием альфы шепчет Кацуки, - ты ведь в курсе, что я залечу. Узел внутри омеги распух и от этого чувства, что испытывали парни, стал схож с крышесносным оргазмом. Они не помнят, сколько раз они кончили, лишь помнят, как стонали, целуясь и меняя позиции. Они вдвоём уснули в обнимку, на липкой от спермы кровати. А метка на шее Кацуки медленно покрылась корочкой и парень даже сквозь сон чувствовал боль от раны. И сердце заливается теплом от понимания того, что его любимый, истинный альфа разделяет с ним его чувства. - Ты мне очень нравишься. Я люблю тебя. После этих слов Деку впал в алкогольный анабиоз, пока Каччан, в какой-то мере изменяя своим принципам, стал нежным, теребил зелёные пряди альфы. И улыбался ещё, как последняя дура из кинофильма про розовые сопли. А утром, на балконе Изуку найдёт ещё одну бутылку хорошего алкоголя. И вновь подвыпивший, он, не скрывая своих чувств, признается Кацуки в любви, целуя его чуть побаливающую метку. А Бакуго грубо пошлёт Мидорию, увернётся от поцелуя, сделает вид, что ему на него похуй. Да, конечно блять, да...