kусь

***

- Деку, сука, не трогай ты живот, - рвался и бушевал Кацуки, пока Мидория нежно поглаживал рукой выпирающий животик. Часы показывали ровно два часа ночи, а милый альфа только сейчас соизволил в хлам приползти домой. И поэтому Каччан был зол как никогда, отмахивался книжкой от алкаша, толкал его на пол и посылал куда подальше. - Каччан, ты очень грубый, - обиженно проговорил Деку, медленно снимая с себя толстовку. Читавший в это время Кацуки услышал тихое бормотание и зло нахмурив брови искоса посмотрел на своего любимого. Смотрел, как он снимает мешковатую одежду. Как его мышцы под кожей двигаются в такт движениям, спина Изуку усеяна царапинами от острых ногтей Каччана, который позавчера бился в оргазмах и просил Деку войти глубже, прямо до самой матки. И только Каччан расслабился, вспоминая умопомрачительный секс с альфой, как заприметил следы своих зубов на бледной шее зеленоволосого. С легким хлопком уронив книгу на ковёр не больше разозленный, чем смущенный, Каччан прополз на четвереньках по простыням и с силой стиснул руки на шее Изуку, завлекая его в объятия. Кацуки в последнее время своей беременности очень любил показывать свою всё-таки-существующую нежность. Целовал дольше, чем обычно, обнимал чаще, чем обычно. Какие-то предродовые загоны у этого грубияна. - Мой Каччан, - выдохнул Деку в руку любимого и уже они оба потянулись друг к другу, чтоб соприкоснуться губами, как Кацуки уловил из губ зеленоглазого едкий, химозный запах. Запах алкоголя. - Блять, Деку, - рассвирепел Бакуго, пиная со всей силы Мидорию куда-то на край кровати - сука! Это уже алкоголизм. Недовольный, Кацуки уже готов был одеть тапочки и пойти спать в другую спальню, та даже в другой дом, но и опомниться не успел, как уже был под альфой. - Тебе ведь нравится погрубее... - ни с того ни с сего томно напомнил ему Деку, успокаивая и гладя живот своей взбешенной омеге. - Ну всё сука! - заорал Каччан, стараясь отпихнуться от альфы, толкаясь в его оголенную грудь руками. Только то ли сил практически не было, то ли уже его тело действует само по себе. Мол, если ты лежишь под своим любимым альфой, единственное, что тебе нужно, - это наслаждаться тем, что ты под своим любимым альфой. - Каччан, ты опять выеживаешься, - сжимая сильнее кисти рук Бакуго, Мидория с трудом лизнул его шею - не дергайся, милый...признайся, что тебе это тоже нравится... - Вовсе нет, отъебись, - скалился Каччан, вырываясь, стараясь отпихнуть от себя альфу. - Мне нравится твоя непокорность... - отрываясь от шеи омежки прошептал Изуку, и посмотрел прямо в эти налитые кровью глаза Каччана. - Она возбуждает, - хрипел Деку, замечая, как меняется выражение лица Кацуки, как его хмурые светлые брови постепенно поднимаются вверх, как его напряженное тело расслабляется, и как смущение приходит на смену гневу. - Я...прямо сейчас готов вылизать тебя всего...и войти до конца... - Ещё скажи до самого ребенка, идиот, - смущенно проговорил Каччан, отводя взгляд и хмуря брови. Изуку мягко взял его за шею и повернул на себя, так, чтоб Бакуго вновь посмотрел на него своими красными глазами. - Но даже он поймёт, что тебе очень хорошо, Каччан, - прошептал Мидория, целуя ошалевшего Кацуки в сладкие губы. Вновь, уже рефлекторно хмуря брови, молодой омега положил руки на плечи своему альфе и сжал его в объятиях. Их поцелуй шёл на на рекорд по времени, оба хозяйничали друг у друга во рту, искусали языки и губы, а после повалились на магкую кровать. Каччан пьянел от одного запаха, исходившего от Деку, и уже окончательно расслабившись, решил все таки заняться сексом со своим придурком-альфой. Ладно уж, пришел домой пьяный, спасибо за то, что пришёл. - Чёрт, твою мать, - шипел Бакуго, лихорадочно скидывая с себя домашнюю одежду, пока Мидория еле еле снимал ремень с брюк. Старались не отрываться друг от друга, чтобы Кацуки еще сильнее нанюхался этим запахом алкоголя. - Слушай сюда, урод, я буду сверху, - заявляет Каччан, и роняя удивленного Изуку под себя, снимает футболку, оголяя выпирающий животик и прекрасное, подтянутое тело. - Хочешь... в отместку кончить мне на лицо...? Ты уже весь мокрый, лужа прямо натекла, - лукаво подметил Мидория, вспоминая тот раз, когда он случайно излился своему омеге на шею. Бакуго аж передернуло, всегда смущающийся Деку говорил так спокойно о таких интимных вещах. Растерянный, Каччан из последних сил стянул с себя брюки, открывая вид на вставший, покрасневший от возбуждения член. - Если ты, сука, дотронешься до меня, я убью тебя, - грубо затрепетал Бакуго, и в этот самый момент стал медленно насаживаться на член альфы. Мидория чуть ли не сошёл с ума. Давший обет на то, что не станет трогать своего Каччана, сам Кацуки будто над ним издевался, делал всё просто безбожно медленно. Всего лишь два дня прошло после секса, а узкие стенки любимого омеги вновь плотно сжимали член, сдавливая чувственные эрогенные зоны. Пока раскрасшевшийся Мидория сжимал бедра Каччана и хрипел, Бакуго до боли в груди сдерживал громкие стоны, стараясь только хрипеть и постанывать. - Каччан, - тихо прошептал Деку, наклоняя своего омегу и поглаживая выпирающий живот, - какой вид... ты так меня сжимаешь...и ты такой твёрдый...хочешь посмотреть, как ты меня сжимаешь... После этих настолько интимных, настолько откровенных слов Каччан подумал, что просто умрёт от таких пошлостей. У омеги не было сил держать себя в руках, поэтому прижимаясь к Изуку сильнее, чтоб не встречаться взглядом с черными, как ночь глазами, Кацуки с хриплым-громким стоном излился своему альфе на грудь, даже не прикасаясь к члену. - Придурок...замол...чи... - покрываясь конвульсиями, надрывая сбивчивое дыхание хрипел Кацуки на ухо Изуку, пока тот рукой убирал остатки спермы омеги. Переводя смущенный взгляд на любимого, они, прижимаясь ещё ближе друг к другу, вновь сплелись горячими языками и повалились на другой край кровати. Теперь сверху был Деку. - Протрезвел? - открыто спросил всё ещё смущенный Кацуки, вспоминая о том, как мгновение назад громко кончил в одиночестве. - Каччан, ты выглядишь мило, - миловито улыбаясь, Изуку моментально сделал лицо до смерти серьёзным, чем даже напугал Кацуки и сказал своему омеге прямо в глаза - больше я не буду сдерживаться. И ты...ты не имей право. Не имей право сдерживаться. Бакуго действительно стонал как сучка, когда не сдерживался. Для Мидории его стоны были настолько прекрасным оргазмом для ушей, настолько он любил стоны Каччана. С трудом вылизывав изворотливого под собой омегу, черноглазый стал растирать пальцами его простату, доводя чуть ли не до оргазма. - Придурок...Изуку...я опять... - хрипел Каччан, чувствуя, как боль в пояснице отдаётся по всему телу. Деку будто специально стимулировал его побыстрее кончить на простыни и подушки, чтоб ему опять было стыдно после криков от оргазма. - Помолчи, у меня больше, чем два пальца, - нежно нашептывал Изуку на ухо своему омежке, лизал его пульсирующие вены на шее, собирал текущие от удовольствия слёзы из глаз. - Это просто пиздец... - шептал про себя Кацуки, смазка из дырочки лилась рекой, ещё два удара пальцами по простате, и Каччан точно улетит от удовольствия на небеса. Ещё горячий язык Мидории, что так приятно вылизывал все самые эрогенные участки тела, сжимая второй рукой член, чтоб Бакуго не кончил. - Я...убью тебя... - шептал Каччан, сил совсем не оставалось, накрывал беспощадный оргазм за оргазмом. - Каччан...не смей впадать в обморок... - шептал Изуку, постепенно входя в жаркое, мокрое нутро Кацуки, заполняя его полностью, без остатка. - Пиздец, наконец-то, - чуть ли не криком сказал Бакуго, тело моментом окутала приятная ломка из-за долгого ожидания почувствовать своего альфу внутри себя. Прижимая Каччана ближе и стискивая его в обьятиях, Деку упал назад на магкие простыни, завлекая за собой своего омежку. - Аккуратнее, придурок... - простонал Каччан, весь красный от возбуждения, проводя по паху Изуку рукой - живот... Бакуго понял, что Мидория уже и сам на пределе, когда его толчки становились всё более грубыми, более частыми. Белокурый и сам сейчас взорвётся от нахлынувшего оргазма, каждый раз головка члена Изуку попадала по простате, каждый раз из красных глаз текли слёзы удовольствия, каждый раз зеленоволосый слизывал их, целовал шею, поглаживал живот. Растрепанные платиновые волосы рассыпались на подушке, красные, припухшие и мокрые от поцелуев губы, красивые глаза цвета вина, из которых текли слёзы...Весь строющий из себя самоуверенного грубияна, сейчас Каччан смиренно лежал под Деку, вертелся от оргазмов и захлебывался в собственных стонах. - Каччан...очень красивый... - хрипел Изуку, толкнувшись последний раз в своего омежку. - Сука...я...убью тебя... - хриплый, сдержанный стон в ответ. Они кончили вместе, пачкая подушки и простыни в сперме, Кацуки чувствовал, как внутри него приятно растекается тёплая сперма. Рухнув на кровать и пытаясь унять сбивчивое дыхание, парней окутала приятная тянущая ломка. Чувство окрыленности от прекрасного секса растеклось по всему телу. - Сука...убью... - улыбался Каччан, поворачиваясь к Деку, который уже пребывал в полудрёме, прижимаясь ближе в своему омеге. - Ммм... - сквозь сон хрипел Изуку, черные пряди упали на его расслабленное лицо, а темные густые ресницы легонько вздрагивали на ругательства белокурого. - Алкоголик блять, - спустя время, когда оргазм стал отступать на второй план, омежка еле встал с кровати и прошлепав на кухню в белых тапочках захлопал шкафами, ища стакан для воды. Завтра Деку будет умирать от жажды и изнеможения, а Каччан специально поднимет его с утра пораньше, чтоб съездить вместе на узи. И пусть Мидория будет умирать, своего будущего ребенка он обязан увидеть. Каччан его в последнее время очень сильно балует, но никогда не признается Деку, что под словом "убью" он всегда подрузамевает "люблю". Это его бы избаловало окончательно.