Поток монологов

— Какой твой любимый цвет? — Хм… — мальчишка словно застал Безликого врасплох. Мужчина ожидал более серьёзного вопроса после столь глобальной темы. — У меня их три. Остальные — лишь чреда нескончаемых вариаций. — Так какие, — юноша нетерпеливо ёрзал на кресле: хотелось хоть что-то узнать о такой загадочной персоне. — Эти цвета называются жизнь, смерть, любовь. Ну что смотришь? Связь то есть. — Ну… Жизнь — белый? — Не совсем. Жизнь. Смерть. Любовь. — Безликий поочерёдно загнул три пальца. — Чёрный. Белый. Красный. — последовала обратная операция. — Чёрный — это жизнь, ведь она марает человека присутствием в этом бренном мире. Смерть белая - она очищает, возвращает первозданную белизну души. А любовь, как уже понятно, красная. Символизирует переход из жизни к смерти. Она есть то, без чего и смысла умирать нет. В какой-то мере она символизирует жизнь и её вечную подругу — смерть. Ещё даже не родившись, то, что в будущем может стать человеком, испытывает подобие любви — некую привязанность к матери, к той среде, в которой обитает. Красный — золотая середина. — Подожди. Но почему жизнь не может быть белой? Она ведь — чистая книга. Рождение человека — свет. А смерть — тьма. — Да. Душа младенца чиста, но с появлением на свет его книга жизни марается первыми впечатлениями, первыми желаниями. Жизнь не может быть чистой. А смерть не может быть чёрной, ведь она — избавление от того, что было в чёрном отрезке существования человека. — С этим не поспоришь. Твой ход, Безликий. — впервые назвав его так, мальчишка с интересом ожидал нового вопроса.