closer, closer enough

Крэйг смотрит на Твика. Клайд глаза оторвать не может от Крэйга. Твик дергается, сидя на своем месте; Крэйг же не делает ничего, просто безотрывно наблюдает за парнем, будто бы тот его и впрямь заинтересовал. Будто бы он важнее сейчас всего на свете. Вот последнее на правду точно не похоже, ведь, — Донован глубоко убежден в этом, не стремится переосмысливать — Такеру похуй абсолютно на все. Ему похуй на Твика этого, ему похуй на этих яойщиц, ему похуй на всех остальных. Даже на Клайда, что является лучшим другом. Тот даже уверен в том, что Крэйг собой и своим существованием не шибко озабочен. Он никак, ну никак не выглядит хоть и самую малость в чем-либо заинтересованным. Просто Клайд убежден в том, что намертво прикованный взгляд в противоположную от него сторону не значит ровным счетом ничего. Может, убежден. Может, не совсем. Может, вообще нисколько в это не верит. Может, в Крэйге с незапамятных времен пробудился внутренний романтик, что Клайд, втрескавшийся бесповоротно и отдавшийся хлынувшим штормом чувствам без остатка, просто упустил этот момент из виду. Может, а вместе с ним и друга своего тоже упустил. И шанс тоже упустил. Может быть, предложил бы Бебе начать встречаться. Только вот желание желанием, а никакая девушка — может, красивая, очень даже — не заменит лучшего друга. Ей просто не суждено встать на место, уже занятое Крэйгом. Эти чувства на наваждение едва ли похожи. Он убедился — точно — в этом полностью и всецело, иного объяснения его резко успевшему поменяться взгляду на мир, возникших из ниоткуда сомнениях в собственной ориентации и излишней чувствительности вовек не отыщешь. Звать все это любовью еще пока рано, слишком наивно и поверхностно. Но как иначе? Голова болит, в ушах звенит, в сердце случился пожар, перед глазами встает пелена. Картинка настоящего перед ним скоро размоется окончательно, и, верите али нет, а к неприятному чувству порхающих бабочек в животе — как примитивно, как наивно и как болезненно — он не готовился никогда. Даже толком не рассчитывал. Неужели судьба, нахальная эта особа, решается распорядиться иначе? Ведь не просто так сначала Клайд обретает, а потом теряет. Не зря же ведь Твик, до этого не имевший при себе совсем ничего, получил шанс на то, чтобы завоевать Такера, такого недоступного и отдалившившегося на не очень хорошее расстояние от Донована. Эх ты, судьба, не хорошо же ведь так поступать с сердцами молодых людей. Метафора бы прозвучала подобным образом: «с сердцем стоит обращаться аккуратно, оно ведь такое хрупкое». Но оно же ведь бьется, бешено колотится, ни на долю секунды не смеет остановиться и норовит просто надвое поделить несчастную грудную клетку. В жизни ведь если прислушаешься к какому-нибудь брошенному невзначай красивому слову, то ощущение реальности потеряется окончательно. Клайд теперь так и вообще не грезит о любви: о том, чтобы можно было посидеть и посмотреть на звезды, как это делают милые сахарные парочки по ящику, и выглядят достаточно счастливыми, что вообразить в себе голове счастливый финал не кажется чем-то сложным. Клайд вообще теперь не задумывается о любви, как о вещи, созерцаемой не первым и ни разу не последним поколением. С возрастом приходит осознание вещей, но со взрослением уходят и живые образы. Стало быть, любовь — не живая. Любовь — метафора.