Что-то другое (2). Перекрестки.

*** Мик уже практически жил у Окавы с Марилем, а Дэн у своей "подружки" - комната в общежитии чаще всего пустовала, и никто не хотел ночевать там в одиночестве. Мик наконец-таки завел себе отделение в гардеробной у мернлей - кроме того, что он притащил себе сменную одежду, Мариль ему часто что-нибудь покупал - пижаму, уютный теплый свитер, непромокаемую куртку и местное подобие шарфа, когда похолодало. Землянин в конце концов перестал смущаться и принимал подарки просто с благодарностью - с мернлями ты быстро отучаешься от подобных глупостей, потому что вдруг осознаешь, что дарили и ожидали совместной радости, а ты отплачиваешь дарителю неприятными эмоциями, которые тот не может не прочувствовать. Мик же со своей стороны, чтобы не оставаться в долгу, регулярно таскал пирожные из кондитерской к домашним посиделкам. Спал он по-прежнему в гостевой спальне, но мернли относились к этому как к должному и все время всячески демонстрировали, что рады его видеть и им больше ничего от него не нужно. Нет, иногда они целовались, обнимались, но не более, и Мик не представлял себе, чтобы что-то могло измениться в их странных отношениях. *** Сегодня мернли притащили какую-то местную настольную игру. Мик долго не мог понять правила, Окава заявил, что они будут играть вместе на левой стороне, а Мариль справится один на правой, и затащил терранина к себе на колени. Они складывали какое-то плетение, и оно менялось при каждом новом шаге, выплетающийся узор то отклонялся, то грозил запутаться, мернли азартно что-то друг другу подсказывали, Окава иногда пытался вовлекать Мика направляя его руку, переплетая с ним пальцы и дыша ему в ухо, чем сильно отвлекал, и вообще сидеть у него на коленях не способствовало сосредоточению на сложных, и без того непонятных, правилах. Потом игра достигла какого-то неведомого Мику апогея, Окава закричал, чтобы Мариль держал край, а то все завалится, и потянулся помочь на правую сторону. Землянину доверили держать их левую в одиночку, он конечно не удержал, доктор бросился спасать уже их край, они окончательно перепутали узор, собственные руки и равновесие - в итоге со смехом завалились всей кучей на футон... и начали целоваться. Поцелуи мернлей всегда кружат голову, а еще Мик через какое-то неопределенное время осознал, что Окава практически лежит на нем... а оба они лежат на Мариле, но тот явно никакого дискомфорта не испытывает. Мернли вообще кажутся хрупкими созданиями только потому, что слишком похожи на эльфов, какими их привык видеть современный взгляд землянина на экране компьютера. Но хрупкость облика и изящество форм обманчивы - они гораздо сильнее землян физически. Даже Мариль, с его воздушной копной солнечных, чуть волнистых волос и пристрастием к летящим одеждам, при ближайшем рассмотрении, впечатления девушки на Мика не производил - как Дэн справлялся со своим "впечатлением" рядом с высоким, строгим и предпочитающим местный вид деловых костюмов блондином, оставалось загадкой. Целовался Мик сейчас уже только с Окавой, Мариль же нашел у землянина чувствительную точку в основании шеи и с энтузиазмом изучал ответные реакции, лаская ее языком и губами. А его руки занялись собственным исследованием, забравшись за давно распустившийся ворот рубашки Мика и путешествуя по груди, когда кончики пальцев добрались до соска, а язык Окавы в это время толкнулся глубже ему в рот, вся троица выдала общий синхронный вздох - мернли конечно же прекрасно ощущали все то, что испытывал землянин и с любопытством изучали, какие струнки еще надо задеть, чтобы получить эту замечательную музыку. Окава продолжал его целовать, тонко ловя то, как его инопланетному любовнику нравится, руки его при этом больше блуждали по Марилю, то зарываясь в волны пушистых волос, то лаская шею, плечи, бока, иногда задевая и землянина. Доктор снова сладко вздохнул, запрокидывая голову, когда Окава стал ласкать его за ушами, потом сам решил проделать что-то похожее и с Миком, поймав губами мочку уха, а потом толкнувшись языком в ямку, обычно лишающую воли самих мернлей, у терранина столь ошеломительного эффекта не получилось, но отклик все равно отозвался на всех. Мик чувствовал, как чье-то колено раздвинуло ему ноги, навстречу туда проникло еще другое, мернли там вообще переплели свои конечности и ласкали друг друга босыми ступнями, не забывая и про землянина, задирая ему штанины тонких домашних брюк. Одежда стала мешать, ладонь Окавы с силой провела по груди терранина, окончательно прерывая контакты всех застежек его рубашки, пальцы стали выписывать круги вокруг пупка, иногда толкаясь в саму чувствительную ямку, порождая бездну мурашек, и какое-то слишком яркое возбуждение, хотя, возможно, не совсем его собственное, как осознал Мик - его накрывало волнами не только свое удовольствие, но и резонирующая волна от мернлей. Ладони Мариля проскользнули по бокам и забрались под пояс брюк, эффект мернлям явно понравился, Мик не сдержал стона, когда Окава синхронно чуть отстранился, а руки доктора легли на его возбужденный член. Мариль слегка толкнул их обоих и Окава, ощущая все порывы своего лаена, как свои, перекатился на бок, увлекая за собой остальных. Одежда стала уже невыносимым препятствием, и они втроем, помогая друг другу, от нее окончательно избавились. Мик прикрыл глаза - мернли были слишком совершенными, абсолютно ровная кожа, рельеф мышц как с картинки, и никаких нелепых приспособлений между ног - они были гладкими как манекены - слишком красивые манекены, землянин показался себе нелепым, но это мимолетное чувство мгновенно утонуло в общем взаимном удовольствии - с мернлями невозможно сомневаться в том, нравишься ли ты им или нет. Окава с Марилем переплели пальцы на его животе и стали то ласкать ставшую почему-то невыносимо чувствительной ямку пупка, то скатываясь вниз к члену и ловя его в общую чашу ладоней, лаская сразу десятью пальцами и заставляя землянина судорожно выдыхать и мучительно постанывать, когда их руки ускользали обратно к пупку. Мернли вдруг отстранились и Мик открыл глаза, чтобы посмотреть, что происходит, потому что несмотря на то, что они чуть разорвали контакт, от них шла мощная волна эйфории. В центрах их животов открылись крошечные опалесцирующие окошки и из них вытянулись блестящие, переливающиеся влажным перламутром щупики, похожие на разветвленные деревца, мернли склонились над землянином, их щупики переплелись "веточками" и накрыли этой сеточкой столь полюбившийся им пупок, Мику показалось, что эти веточки-корешки буквально врастают в него... и тут он перестал ощущать себя чем-то отдельным - у него было шесть рук и все они ласкали его... и где заканчивался он, а где начинались его любовники, было уже не разобрать. От этого места, куда каким-то непостижимым путем вторглись мернли, прямо от ставшего тугим и горячим узла солнечного сплетения густым тяжелым потоком устремилась вниз волна яркого ровного удовольствия, Мика накрыло общей волной эмоций, тело он свое вообще перестал ощущать, он был чистым комком нервов и нервы эти горели от общего наслаждения, пока нервная система не отключилась и он выпал в сладкое, блаженное забытье. *** Кану так и не везло, впрочем, до дна он не проваливался, но и не выплывал. Корабль уже в залоге и продать его за долги не получится - Вард заберет его, и сумма долга еще будет немалой. Кан не думал, как он будет из этого выбираться - просто не хотел об этом думать, только иногда приходила болезненная мысль, что зря он дал надежду мернлю. Новая игра сразу показалась ничего хорошего не предвещающей - кроме персилианских лордов к игровому столу подошел тенессуриец, судя по одежде и рисунку на коже - из аристократов. Персилиане инстинктивно испытывали к ним неприязнь - то ли из-за того, что они питались соками живых существ, то ли из-за сходства с персильскими ядовитыми рептилиями. Кроме того, поговаривали, что тенессурийская аристократия никого, кроме себя, за разумных существ не считала. Даже своих сопланетников из низших каст. Есть аристократы Тенессуры, а все остальные подлежали использованию - в качестве пищи или еще каких ресурсов. Кроме того, они были скрытными, почище мернлей, и мстительными до безумных пределов. Этим даже доказательств обычно было не нужно - достаточно подозрений. Гадкие существа... по сути... внешность была очень даже ничего, если отбросить ассоциации - этот был стройный, гибкий, с гладкой до блеска кожей, с естественными узорами и переливами от темно-бурой полосы от затылка по спине и по тыльным сторонам ладоней и до светло-оливкового на лице. Длинные темные волосы уложены в высокую прическу, с поблескивающими в ней драгоценными камнями. Нос плосковат, узкий, чуть раскосый разрез глаз, без ресниц, но с темным ободком, уходящим в завитушки рисунка на висках и щеках. Кан поймал его взгляд, попытавшийся облить пялящегося на него наглеца презрением с холодным предупреждением, но наглый лорд глаза не отвел - поразглядывать тенессурийского аристократа так близко было редкой роскошью, да и у этого конкретного лорда имелись враги пострашнее. Что же этого гаденыша заставило выползти так далеко за пределы своей планеты, да еще полезть в самый притон персилиан? Ничего не боится, считает себя опаснее других - пришел себе нервы пощипать? Не похоже, что тенессурийскому аристократу могут быть нужны деньги. Кан ощутил, что неприязнь еще больше увеличилась. А еще через час Кан с безнадежным чувством смотрел на комбинацию своих фишек. Снова проигрыш, в то, что ему придет нужная фишка на последнем витке, он уже не верил. Морикс, зараза, как назло, выдавал слишком маленькие количества попыток - словно Вардангер его заговорил в поучительных целях. Да еще тенессуриец все повышал и повышал ставки. И еще трое их поддерживали... и Кан зачем-то тоже. Но еще три витка назад он верил, что комбинация может получиться... ведь оставалось еще три попытки и всего одна фишка. Дурак! Из игры с тенессурийцем надо было выходить при первой возможности. Неприятные твари - во всем, что их касается. Теперь ему оставалось только шагнуть в открытый космос или позвонить парису... до дна после этих сумасшедших ставок он уже точно провалился, да что там - сквозь дно и стремительно летит в бездну. Последний виток, ставки вслепую... и Кан с каменным лицом поддерживает. Степень падения ниже дна его уже не волнует. И змеиные глаза тенессурийца смотрят на него с вызовом, словно он знает, что персилианин блефует. А вот другой лорд, наконец, не выдержал, соскочил, но из-за стола не ушел, смотрит на тенессурийца, по его каменной маске и холодным глазам не прочесть эмоций, но ненависть к тенессурийцу, так загнавшему всех ставками, ощущается на каком-то другом уровне... впрочем, может быть, это все фантазии, потому что сам Кан его в эту минуту ненавидит - гаденыш ускорил его падение на дно, просто-таки пинком столкнул с края. - Все, открываем! - Ну, показывайте, что там у вас такое, что так дорого стоит. Тенессуриец усмехается, усмешка у него какая-то жутковатая, беззубый рот щерится, лишь чуть размыкая черные губы, выпуская на мгновение молнию тонкого как лезвие языка. Раскладывает фишки в комбинацию лениво, одной рукой, тонкие пальцы второй в это время словно играют с орнаментом кожного рисунка щеке, виске - зачем?.. волнуется?.. дразнит?.. издевается?.. или отвлекает? Эта мысль пришла к Кану одновременно с тем, как эти пальцы добрались до волос, убранных в высокую прическу, и молниеносным движением выдернули откуда-то нечто лишь серебристым бликом отразившееся в глазах. Кан тут же нырнул под стол, рядом упало тело... вернее, его половина, заливая пол остро пахнущей кровью. Оружие на излучателях у них отобрали, но холодное, естественно, протащили все, однако бой как-то быстро увяз. И еще Кан никак не мог понять, почему не стреляет охрана. Впрочем, когда он выглянул из своего укрытия, стало понятно - гаденыш взял заложника. И Вардангер стоял в дверях, даже не пытаясь сохранять лицо... И Кан понял, что этого гаденыша отпустят, слишком важная шишка в его руках. "Шишка", впрочем, ругался и орал, чтобы они стреляли в эту тварь. Дальше Кан не думал - он просто свалил их обоих на пол, сминая кулаком пальцы, державшие какую-то острую дрянь у горла заложника. Бок обожгло яркой, горячей болью, Кан поймал и вторую руку, благо он прекрасно чувствовал, где она. Освободившийся заложник помог скрутить тенессурийца. Тот двигался слишком быстро, так что с ним почти невозможно было справиться только холодным оружием, но если его прижать к полу, то физической силы у верткого гаденыша было немного. Он шипел, плевался и попытался ткнуть жалом в глаз, но тут, наконец, подоспела охрана с парализаторами. Парализатор, кстати, на тенессурийца не подействовал, но кулак в висок его наконец успокоил. Кан поднялся и привалился к стене, тяжело дыша и как-то равнодушно глядя, как пытаются понять, чем связать тенессурийца, после ляпа с парализатором сомневаясь в действенности кедельных кандалов; как носятся вокруг лорда, побывавшего в заложниках: у того по шее текла оранжевая струйка, но он со злостью отмахивался от предложений медицинской помощи. Звуки казались приглушенными и все словно происходило на экране медиавизора. Вард подбежал к нему, начал тормошить, что-то говорить, заставил разжать сведенные судорогой пальцы, измазанные в чем-то липком. Кан с отстраненным удивлением увидел, что тот зачем-то разодрал свою рубашку и ремень еще свой стянул... До него, наконец, дошло, что Вард делает, когда тот туго перетянул ему бок повыше талии и стало больнее. Кан опустил взгляд на свой бок: рубашка и штанина брюк были в крови и под сапогами уже натекла лужа. Он завороженно смотрел, как медленно растекается эта лужа, а по ней пляшут темные пятна. - Кан! - он обнаружил, что Вард осторожно трясет его за плечо. - Ложись. Кан перевел взгляд на переносную медицинскую капсулу, незаметно для него подплывшую совсем близко. - Давай-давай, ложись, не выпендривайся хоть ты. Ты сейчас кровью истечешь! Вард подхватил его за плечи и уложил в капсулу: - Вот так, давай, молодец, - и начал разматывать то, что сам недавно навязал.. или давно? Сколько времени прошло, он не помнил. Горящий огнем бок, наконец, остыл, в голове немного прояснилось. - Ну, помирать не собираешься? - спросил Вард, и Кан заметил, что медкапсула уже куда-то плывет по коридору, а тот идет рядом. - Так беспокоишься, что подохну и долг не отдам? - он криво усмехнулся. - Можешь забыть о долге, Кан. Это я теперь тебе должен... ну, по крайней мере, я надеюсь, мы останемся квиты. Вот же тварь... чтобы я еще раз связался с этими гаденышами! Кан не помнил, как его привезли в медблок и вообще сейчас не мог определить, сколько времени прошло, в голове было пусто и легко, потолок со светильниками медленно покачивался, бок уже не болел, но во всем теле было странное онемение. Вокруг суетились врачи. Лорд медленно повернул голову на писк какого-то прибора и снова отключился. Следующее пробуждение стало более осознанным, он даже сел, а потом съел все, что ему принесли, уже в процессе ощутив жуткий голод. Ничего особо не болело, только иногда дергало что-то в боку под повязками при резких движениях. Он еще немного повалялся и уже подумывал попробовать встать, вопреки тому, что сказал врач, когда тихо зашипела открывающаяся дверь. - Привет! - Вард вошел и широко улыбнулся. - Как ты? - Да вроде зашили, крови налили... и я помню твои слова, что я могу забыть о долге, - Кан не стал церемониться. - Я не собираюсь от них отказываться. Более того, игроки посовещались... ну те, кто остался жив. И решили, что эту партию выиграл ты. - Серьезно? И ты отдашь мне все эти деньги? Или поэтому я тебе ничего не должен, что ты эти деньги забираешь себе? А оставшиеся игры? - Нет, Кан, ты мне ничего не должен, ни игры, ни деньги, только корабль я уже забрал, и он уже мой. Так что этот выигрыш ты получишь, но есть один нюанс. Этот гаденыш оказался без денег... так что в счет его проигрыша мы решили отдать тебе его самого, - улыбка Варда прямо-таки засияла новыми оттенками. Кан рассмеялся и схватился за бок - смех в список резких движений тоже входил. - Никто не хочет связываться с тенессурийской аристократией? И если я хочу взять деньги, то только вместе с этим ядовитым призом? - уточнил он, с кривой усмешкой потирая бок. - Да, ты все правильно понял. - И чтобы этот приз куда-нибудь деть, мне придется выкупать у тебя корабль... Ах ты ж хитрая скотина, Вард! - Какой уж есть. Но это выгодный выход из твоего положения, Кан, согласись. - Соглашусь. И ты очень трогательно меня перевязывал, - он ухмыльнулся. - Перевязкой бы дело не обошлось, кровь из тебя хлестала ручьем, но у меня всегда с собой это, - и он показал капсулу с автоматическим инъектором. - Сам понимаешь, при моем бизнесе надо подстраховываться везде, где только можно. - Спасибо. Но долг жизни я не признаю. - Придется признать, иначе я тебе останусь должен. А ты же не хочешь меня в должниках по жизни, правда? Или хочешь? - Вард нагло ухмыльнулся. - Надо же, какой ты оказывается благородный... где-то очень в глубине души. - Просто я к тебе неравнодушен. Ты - мой герой! - ухмылка стала еще шире. - Придется встать в очередь, - Кан ответил ему очередной кривой усмешкой. - Ладно, будем считать, что мы друг друга спасли. Меня на самом деле все устраивает, Вард. Найди мне быстрый корабль и тхать я хотел на тенессурийскую аристократию. - Кан, знаешь... я даже готов поторговаться с тобой за "Ледяной Глаз". - Хочешь-таки содрать с меня все эти деньги? - Это твой корабль. Настоящий корабль Блуждающего По Звездам. Думаю, он стоит шального выигрыша, который все равно, по большому счету, не мог к тебе попасть. - Да хеш его знает, я же так и не увидел последних фишек, - Кан помолчал, собираясь с силами, чтобы произнести это вслух: - Я не могу забрать «Ледяной Глаз». Пока не могу. Кандагер должен исчезнуть. Мне нужен новый корабль и новая личность. КОНЕЦ ВТОРОЙ КНИГИ