Вернуть твою улыбку

Если о чем-то не говорить вслух, то можно сделать вид, что этого не существует. Это спасительное заблуждение. И в то же время, это рисковая глупость. Чувствовать себя в мнимой безопасности всегда лучше, чем ожидать плохого? Я села, опираясь спиной о прутья клетки, и подтянула колени к груди, вслушиваясь в негромкие голоса охранников. - Они исключительные красавицы, Рик, - произнес высокий светловолосый мужчина. Это он о нас с Еленой. Моя подруга забилась в угол клетки, поближе ко мне, и закрыла глаза, словно это поможет ей проснуться снова в своей постели, совершенно свободной. Я таких надежд уже не питала, поэтому сочла самым благоразумным прислушаться к разговору охранников - пока туман в голове после инъекции вербены немного отпустил. - Не могу не согласиться. Но не заглядывайся на них. Их судьба уже предопределена, и эти цветочки явно не для постели такого старого развратника, как ты, Эван. Эван усмехнулся, глядя мне в глаза, и по моей спине пробежала дрожь. Этот вервольф с жестким выражением лица, словно вылитый из мускулов, никогда не улыбался по-настоящему. Именно он вводил вербену и не отказывал себе в удовольствии наблюдать, как я и Елена бьемся в агонии, а после теряем сознание от невыносимой боли. Я заставила себя не отводить взгляд, на что мой мучитель усмехнулся - безрадостно, фальшиво. - Ты хороший охотник, Рик. Но слуга закона из тебя никудышный. Они не заслужили снисхождения. Второй охранник, Аларик, был мягче. Но он не препятствовал действиям своего напарника, и я считала Эвана старшим в их группе. Когда мне вводили вербену, у Рика всегда находились дела подальше от клетки. Но не думаю, что смогла бы его уговорить отпустить нас с Еленой. Сильнее, чем волки, вампиров ненавидят только люди. - Нужно прекратить инъекции вербены. Иначе мы не сможем совершить выгодную сделку, - сказал Аларик, и Эван потер подбородок. - Ты прав. Завтра мы будем в Новом Орлеане, а там препоручим этих двух кошечек заботам распорядителя. Они ослаблены инъекциями и голодом, поэтому не думаю, что будут сопротивляться. Если бы у меня хватило сил, я клыками бы вцепилась в железные прутья, или завыла бы, как вервольф. Метаться не было смысла, но если Елена могла погрузиться в свой мир грез, то у меня не получалось. Значит, нас продадут в Новом Орлеане. Я слышала, что там большой рынок рабов, но предпочитала закрывать уши. Ведь всегда существовали правила, а я следовала им с маниакальной точностью. - Может, дать им крови? - предложил Рик. При упоминании о еде клыки выдвинулись, и желание ощутить горячую, сладкую кровь во рту стало почти нестерпимым. Голод был еще мучительнее, чем вербена. Очнувшись после инъекции, тело требовало крови для восстановления, но Эван находил удовольствие в том, чтобы не давать нам пищу. - Не стоит, - произнес Эван, и Рик с сожалением посмотрел в мою сторону. Думаю, его волновало, не испортится ли у меня или Елены цвет лица. Но известно, что вампиры восстанавливаются быстро - вероятно, на этой мысли Аларик успокоился. Ночью я смотрела в усыпанное звездами темно-синее небо, мечтая о времени, когда была совершенно свободна. Заняться все равно было больше нечем. Елена тронула меня за руку, и прошептала: - Мне страшно. - Мне тоже, - призналась я. - Все будет хорошо. Мы... мы сбежим. Конечно, это была ложь. Лучшее, что нас ждет после побега - это гибель от голода или от потери крови посреди бескрайних степей. Но если нас поймают, то инъекции вербены покажутся детской шалостью. - Я не верю, что можно наказывать за любовь, - сказала Елена, положив голову ко мне на колени. - Это бесчеловечно. - Но и мы - не люди. - Нет никакой разницы, вампир ты, человек или вервольф, если у тебя одно сердце на двоих с любимым. Елена - безнадежный романтик. Даже здесь, в клетке, обессиленная вербеной и голодом, она умудряется спорить со мной. - Я бы не попала сюда, если бы отец позволил мне уехать. Если бы он не стал защищать меня. - Брось, ты не знала, что он выступил против волков. Никто не может отказать им в их городе. А я сама бросилась в омут с головой. У нас с Еленой разные истории, но мы обе, так или иначе, нарушили закон более сильных, чем мы. Она - потому что влюбилась в вервольфа. Я - потому что вервольфу отказала. И да, это был один и тот же вервольф. - Мой отец должен был отдать меня. Тайлер никогда не останавливался на одной девушке долго. - Мне это можно не говорить, - отвечает Елена грустно. Она стала очередной игрушкой Тайлера, но не смогла выбросить его из головы, как он выбросил ее из своей жизни. - А знаешь, есть ведь города, где хозяева - вампиры? - И даже такие, где правят люди. Но нам не найти убежище ни в одном из них, - говорю я, и глажу спутанные волосы подруги. - Неужели вампиры не могут защитить своих? - восклицает Елена. Не могут. Им выгодно иметь рабов, им выгодно закрыть глаза на то, что вампиров продают и покупают, как вещь. Мы выносливы, способны делать любую работу, а главное, бессмертны. Люди тоже покупают вампиров. Для них мы настоящее сокровище. Мы замолкаем, когда просыпается Эван. - Клыкастенькие, вы представляете, что я сделаю с вами за то, что нарушили мой сон?! Он украдкой оглядывается на Рика - все же, без согласия с напарником дела не делаются. Тот оглушительно храпит, и Эван извлекает из кармана серебряный браслет. Елена только сильнее вжимается в меня, когда серебро обжигает ее лодыжку. Новый Орлеан шумит сотнями голосов. Я с наслаждением ступаю по нагретой солнцем брусчатке, потому что это первая возможность за время, проведенной в клетке, выпрямиться в полный рост и размять ноги. Елена идет рядом, жмурясь от яркого солнца. На нас кольца, защищающие от солнца, и Эван жадно разглядывает мое. Это подарок отца, но я ничем не смогу помешать, если мой охранник захочет забрать его. Мы идем пешком, потому что так охранникам передвигаться быстрее, чем тащить за собой клетку. - Кошечки, с этого момента вы - собственность Рынка, - Эван толкает меня в спину, и я буквально влетаю в низкий проем между двумя домами. - Видите площадь? Площадь, на которой идут торги, огромна. Там есть палатки для покупателей, защищающие волков, людей и вампиров от палящих солнечных лучей. Есть подвалы, где держат пленников. И есть Арена - там-то и происходит главное действо. Сейчас на площади пусто, потому что продажа рабов назначена на завтра. Это рассказал Рик, пока Эван искал распорядителя. - Мы расстанемся, - с испугом говорит Елена. Я крепко сжимаю ее руку, и поражаюсь, как она холодна. Елене нужна кровь, и я уверена, что мы ее получим, но скоро ли? - У меня кружится голова, - заявляю во всеуслышание, когда вижу рядом с Эваном пышно одетого мужчину. Наверное, это и есть распорядитель, а значит, это еда и отдых. Торговцы видят в нас с Еленой только выгоду, а значит, позаботятся. Деньги манят их сильнее, чем удовлетворение ненависти к вампирам. - И ноги подкашиваются. Распорядитель подходит ко мне, очерчивает пальцами мой подбородок. Сдерживаюсь, чтобы не размахнуться и не дать ему пощечину. Нельзя. Введут вербену. И за Еленой некому будет присмотреть. - Вы их что, не кормили? Рик вступает в разговор. - Они не хотели есть. Отказывались. Пришлось даже вербену колоть. Какие новости. Конечно, Эван никогда не признается, что было на самом деле. Но распорядитель присматривается внимательно. - Строптивые? Это понижает их цену. - С характером. С такими скучно не будет, - спохватывается Рик. Эван молча хмурится. Еще несколько минут обсуждается цена. Я морщусь - такое чувство, будто меня растаптывают тяжелым сапогом, вновь и вновь, потому что я все равно поднимаю голову, Елена сдерживает слезы. Нас словно здесь нет. И только когда Рик отдает наши документы и приговор суда распорядителю, я понимаю, что все закончилось. Или только начинается. Новый хозяин хлопает в ладоши, и нас с Еленой ведут в разные стороны две смуглые девушки-вампирши. Почти час до начала торгов. Елена свернулась калачиком на роскошном диване, я молча глотаю теплую овечью кровь. Мы не говорим о том, что нас ждет. Просто смакуем последние минуты покоя и относительной свободы. Нас отмыли от дорожной пыли, привели в порядок волосы, ногти, кожа стала бархатистой и гладкой. Крови достаточно, только что не человеческая. Но рабы не могут питаться человеческой кровью. - Но мы сможем видеться? Елена пытается поймать надежду, как ускользающий солнечный луч на закате. Я не верю в такую удачу. - Мы обязательно увидимся. Елена - моя лучшая подруга с детства. Я не могу сказать ей правду, потому что сама заплачу. А это недопустимо. Я не могу сломаться. Если это произойдет, то я просто сниму кольцо. Эван так и не забрал его. Но сейчас думать о таком не хочется. - Думаешь, ему хорошо с Хейли? - Елена! Это Хейли - причина наших проблем. Невеста Тайлера Локвуда. Конечно, я тоже бы ненавидела любовниц своего жениха, но обвинить нас в нарушении законов? Нельзя влюбляться вампиру в волка, но Елена послушалась вовсе не голоса разума. А ко мне Хейли приревновала Локвуда, потому что я была той, кого он желал получить, несмотря ни на что. Мой отец пытался ему помешать, и был выслан из города. А меня обвинили в связи с дядей Тайлера, Мейсоном. Нужно сказать, Мейсон с радостью это подтвердил. Он даже улики предоставил, выдуманные, подделанные доказательства. Если бы только мои родители не поселились в городе, принадлежащем вервольфам! - Но я скучаю по нему... - Он по тебе не скучает. Он позволил, чтобы ты оказалась здесь. - Он не знает... - мечтательно произнесла Елена. Я разозлилась. - Это конец. Мы всего-лишь чья-то собственность, а Хейли выйдет за Тайлера, и возможно, когда-то мы будем подавать ей чай на подносе с накрахмаленными салфетками! - Он вернется за мной, - твердит Елена. - И с нас снимут обвинения. Хейли накажут за клеветничество. И Мейсона Локвуда тоже. Ни для кого не секрет, что в каждом городе правила свои. Вряд ли настоящий закон интересует, как расправились с нами в своей вотчине волки. Достаточно того, что такое самоуправление устраивает тех, кто должен его устранять. Но разрушить ее надежду было бы жестоко. И, в конце концов, это очень скоро сделает за меня кто-то другой. - Я буду верить в это вместе с тобой. Наверное, яркие огни ослепляют меня, потому что я не в силах открыть глаза и сделать шаг навстречу неизвестности. На мне несколько метров шелка, обмотанные на манер сари. Скорее всего, меня сегодня разденут. К этой мысли пришлось привыкать все дни, проведенные в клетке. Как и к тому, что теперь я стану чьей-то вещью. Привыкнуть так и не удалось. Елену не видно. Наверное, она будет следующей. Она изо всех сил пыталась не плакать. Думаю, это ей не удастся. - Жемчужина сегодняшних торгов, Кэролайн! Меня мягко толкают на середину Арены, и прожекторы устремляются на меня. В этом островке света я пытаюсь сохранить остатки самообладания, и застываю, как статуя. Неподвижная и безучастная. Вампирский слух оглушен множеством голосов, но я ловлю на себе внимательный взгляд. Я чувствую, что это вампир, но не смею повернуть голову. Зато слышать его слова могу. - Она мила. Интересная девушка. - Кол, если тебя послушать, то нужно скупить весь Рынок. У тебя уже коллекция, и там есть блондинки. - Кэтрин, ты просто боишься, что ее в моем гареме увидит Элайджа. Он всегда был неравнодушен к светловолосым девушкам. - Гареме? Кхм, - фыркает Кэтрин. - Чтобы ты знал, твой брат - однолюб. Тебе есть у кого поучиться. - Потому что всех, на кого у него глаз упадет, ты выпиваешь досуха. А мне претит любить только одну девушку. Знаешь, удовольствие в разнообразии. Но ты права, мне блондинок достаточно. - Элиша пленила твое сердце? Это должно было произойти, Кол. Ты слишком долго позволял себе быть... - Всего лишь очередная... Меня отвлекает распорядитель. - Ну что ты стоишь, как истукан? Улыбнись! - велит он, но я не могу. Губы не слушаются, так велико мое напряжение. Обо мне в городе говорили как о самой веселой и жизнерадостной девушке. Я с удовольствием делилась своей улыбкой с друзьями, родными. Часть того, прошлого мира, расплата за то, чего я не делала. Я никогда больше не буду улыбаться. Распорядитель раздраженно дергает за край моего шелкового покрывала, снимая первый слой. Не знала, что могу так дрожать. Мне холодно, зуб на зуб не попадает. Я снова слышу Кола и Кэтрин. - Я пришел сюда не ради себя. - Только не говори, что... - Да, Кэтрин. Именно так. - Бедная девочка. Лучше бы ты подарил ее Элайдже, я бы быстро покончила с ее мучениями. - Странные у тебя понятия о сострадании, дорогая. Уверен, Ник оценит. Знаешь, Кэт, ему нужна девушка - слишком уж он угрюмый и замкнутый. - Что вполне объяснимо после того, как Майкл и Эстер... Кол, скорее я не могу понять тебя. - Не вижу ничего хорошего в том, что мой брат - настоящая бука. И я хочу подарить ему эту красотку, возможно, она затронет его чувства. - Затронет, но не думаю, что это называется чувства. Я ей не завидую. Зал взрывается криками, когда оглашают первую цену, и я не слышу больше их разговора. Все происходит как в тумане, и я только успеваю увидеть Елену в розовом шелке, а меня уже ведут куда-то. Я цепляюсь за последний слой сари, оставшийся на мне, и уже не могу думать ни о чем. Я даже не знаю, кто меня купил. В голову стучит только: "Это конец". Волна мыслей накрывает меня в самый неподходящий момент. Когда я вижу Елену, наконец-то нормально одетую, а закрытое длинное платье с высоким воротником - ее усаживают в чей-то экипаж. Бросаюсь к ней, а за мной несется надсмотрщица. Наверное, от души клянет за хлопоты, которые я ей причиняю. Но я не могу удержаться: возможно, это моя последняя встреча с Еленой. - Кэр, - подруга обнимает меня. Мы словно поменялись ролями - теперь она бережно стирает слезы с моих глаз. - Держись, дорогая. Тайлер найдет нас. Если надеяться на Локвуда, можно проторчать тут вечность. И это не преувеличение. Спасительная ниточка Елены. Я предпочитаю не лелеять пустых надежд и смотреть в лицо тому, что меня ожидает. - Кто твой ... - не решаюсь произнести слово "хозяин", но Елена понимает и так. - Его зовут Стефан Сальваторе. Вампир. Хорошо, что не вервольф или человек. Наверное. Я надеюсь, что вампир будет относиться к Елене с пониманием большим, чем кто-либо из названных мною существ. - А ты? - спрашивает Елена, отталкивая надсмотрщицу. Та не решается портить кожу пленницы и тащить ее в экипаж, и отступает, предупредив, что у нас минута. - Не знаю, - у меня по щекам текут слезы, и я не могу остановить их. - Не знаю... Я повторяю это и тогда, когда экипаж с моей подругой внутри скрывается за поворотом. Надсмотрщица понимающе хлопает меня по плечу - она тоже рабыня, - но тут же суровеет. - Твой хозяин не любит ждать. Он наш постоянный клиент. Нужно идти. - Кто он? Можно подумать, не все равно. Но я хочу знать, не тот ли это вампир, который обсуждал меня на торгах. - Кол Майклсон, - тихо говорит надсмотрщица. Значит, это все-таки он. Не могу сказать, что я почувствовала. Тупое отчаяние, владевшее мной, надрезало душу острым краем. Зловещими показались последние слова Кэтрин. Но мне и так завидовать нечего. Мне придется, у меня нет выбора. - Идем, быстрее, - меня тащат за руку, чтобы одеть, накрасить и в наиболее товарном виде представить новому хозяину.