Двуличие музыкального гения

— Какой же ты дурак!!! Юнги в полном замешательстве: буквально пару минут назад Чим сладко стонал от ласк изголодавшегося по разврату Мина, а сейчас смотрит на него словно на насильника. — Прости, я не то имел ввиду… — Пак тушуется, прикасаясь к шее по старой привычке, но резко одёргивает руку из-за сильной боли. — Ты очень Странный, Чимин. — констатирует Юн, после чего уходит куда-то вглубь кухни. Через некоторое время он возвращается, держа в руках какую-то мазь. Видимо, студент заметил, что натворил, и решил исправить ситуацию. Но молодой специалист выглядел ещё хуже чем до этого: красные глаза, по всей шее и ключицам алые и фиолетовые пятна, расцветающие сильной болью, а в двершении ко всему неподдельная гримасса вины. — Юнги, я очень хочу извиниться, — Пак начал очень тихо, пока Мин подходил ближе. — Сначала за ту пощёчину. Прости, я просто не знал, как ещё тебя заставить слушать мои слова. — Да ладно, всё нормально, музыкант уже и забыл про этот неприятный инцидент, думая только о том, что произошло после него. — Я серьёзно. Это было ужасно некультурно, раз ты предоставил мне жильё, тепло и уют. — Чима немного побаивался блондина, который стоял на против него и старательно пытался выдавить содержимое флакона. — Вот что действительно некультурно было так это то, что ты сейчас стонал как при самом жарком сексе у нас в руках. — проговорил Agust, после чего Юнги и Пак покраснели почти одновременно. — Не обращай внимания, пожалуйста. Ты ни в чём не виноват! — пианист, что уже бросил затею с предыдущей мазью, достал из кармана новую упаковку какой-то другой. — Хорошо, теперь я должен объясниться в другой ситуации. Молодого специалиста прервало лёгкое касание чужих пальцев, которые плавно размазывали тягучую смесь по всей поверхности шеи. Сначала Чимин почувствовал холодок, после небольшое давление, а в конце жгучую боль. К слову, последнее не обошлось без хорактерного мычания, что не могло просто так укрыться от ушей музыкального гения. — Больно? — Юнги стоял вплотную к изнывающему юноше. — Угу, — закксывая нижнюю губу, ответил тот. — Я буду аккуратнее, — Мин действительно облегчил прекосновения, но боль никуда не ушла. — Так что ты ещё хотел сказать? — Я, ммм, хочу извиниться за, ахх, пожалуйста нежнее! — повышал голос Чим. — Я хочу извиниться за то, что оттолкнул. — Да ладно тебе, я на самом деле перегнул палку! Не стоит, правда. — Юн немного освоился в технике нанесения мази на больные участки, принимая во внимание невероятно чувствительны кожу психолога и улыбаясь во весь рот, будто так и должно быть. Музыкант чувствовал себя частью крепкой семьи, членами которой являются только он и сам Чимин (собенно, когда находился рядом с Паком). Так хотелось уже отбросить все эти прилюдии и просто признаться этому милому парню в своих светлых чувствах, но было одно большое препядствие на его, казалось бы, коротком пути — это мечты. В них Мин мог абсолютно всё, утопая каждый день в самых разнообразных благах. На каждый день было уже запланированное событие, которое должно быть дитализированно и максимально приятно требовательному студенту. Например по средам он обычно выступал на крупнейших сценах мира, в субботу уже разговаривал с президентом США о американско-корейских политических отношениях, а в воскресенье выпивал в компании самых соблазнительных стриптезёров. Но теперь с приходом добродушного психолога все возможные мысли пианиста занимал лишь симпатичный молодой специалист. Каждый вечер представлял из себя море разнообразных мечтаний об их совместной жизни или простой рутине влюблённой парочки. Вот Юн представил, как лечит раны любимому, мурлыча на ушко приятные слова поддержки и что всё будет хорошо, но о том, что это простой вымысел он кажется совсем позабыл. Юнги настолько привык к свои постоянным фантазиям, что думал, будто Чимин уже пренадлежал лишь ему одному. Простой студент совсем не осмеливался признаться в любви, так как его сердце уже сделало это когда-то там давно, а разум дорисовал недостающие картинки, будто открытие чувств состоялось целую вечность назад. Из-за этих лживых воспоминаний и ещё не прожитых моментов Юнги и боялся сказать о своих чувствах Чимину. Студент должен был получить стопроцентную гарантию того, что после красноречивых слов и предложения встречаться, Пак ответит железобетонное «да». И если есть лишь один шанс потерпеть неудачу пусть даже на несколько миллионов, Юн всё равно бы не стал рисковать. Просто потому что, музыкальный гений не может потерять свои придуманные любовные истории, оберегаемые с таким трепетом. Просто потому что, поверил в собственную изысканную ложь. 9 — Ты ведь так не думаешь, да? — Чим чуть наклонился вперёд, тормоша Юнги. — Прости, я немного задумался. Можешь повторить? — студент улыбнулся ещё раз, после чего получил небольшой щелбан. — Нужно слушать, когда перед тобой извиняются, а не строить различные фантазии на мой счёт. — уже давно всё понявший Чим старался держать себя в руках. — Ты думаешь, будто я сейчас мечтаю о тебе? — Мин совсем не понимал, о чём говорит его аппонент. — Да не отпирайся уже, я всё помню, как ты тут лежал и лыбился по ночам смотря в потолок. Клянусь, я сначала подумал, что ты достал траву! — ответил D, глупо усмехнувшись. — Заткнись уже! — фыркнул Юн, задевая больные участки на коже Чимина, от чего тот громко взвизгнул, после чего решил выплеснуть всё: — Пожалуйста, не нужно так, — постарался вернуться к теме психолог. — Я по тому тебя и оттолкнул, что боялся изнасилования. Ты смотрел на меня настолько безумными глазами, что я действительно так решил! Прошу, забудь уже о своих глупых фантазиях со мной в главной роли. Ты видишь к чему это привело? У меня шея и ключицы в ярких пятнах! Как я завтра на работу пойду в таком виде?! Ты подумал обо мне, когда перешёл на укусы?! — голос Чима становился всё более громким, плавно переходя на крик. — То, что я позволил тебе поцеловать меня однажды, не означает полную свободу действий надо мной!!! Юнги и не знал что сказать. Он был настолько тронут чувственный терадой Чимина, что внезапно осознал свою ошибку. — Чёрт, я такой придурок! — Мин неожиданно ударил кулаком по крышке фортепиано — Не тебе нужно было извиняться, а мне! Пожалуйста прости! Как я могу исправится? — студент опустил голову, но в душе надеялся на максимально простое условие примирения. — Для начала я хочу посмотреть «Титаник». Так как мой ноутбук остался у меня на работе, я надеюсь, что ты выполнишь мою скромную просьбу, и мы вместе посмотрим фильм! — глаза у молодого специалиста загорелись, так, будто он маленький ребёнок, которого первый раз превели в игрушечный магазин. — Хорошо, — мин расслабил плечи и вздохнул с облегчением. — Тогда садись на диван пока, а я схожу за ноутбуком и кофе. — с этими словами по-настоящему счастливый Мин торжественно ускакал в соседнюю комнату. *** Буквально через несколько мгновений всё было готово к ночному просмотру фильмов. Чимин сидел заботливо закутанный в белоснежное одеяло, а рядом примостился Мин, держа в руках обе кружки, так как они были очень горячими. Специально для просмотра свет был усмотрительно погашен во всей квартире, так что лица парочки освещались лишь ярким светом монитора, что создавало особенную атмосферу, от которой ужасно хотелось прижаться друг к другу сильнее. Пак нажимает на заветную кнопку, и знаменитая лента начинается. Молодой специалист забирает из чужих рук кофе, легонько дотрагиваясь до холодных пальцев, что совсем не теплели даже от высокой температуры напитков. Через некоторое время свободные руки снова сопрекасаются в надежде на скорое переплетение пальцев, но этому случится было не дано. От громкого ринктона оба вздрагивают, останавливая фильм. Юн тянется к телефону и отвечает на звонок с неизвестного номера: — Юнги, я так тебя люблю! Прости, что не сказал при встрече! Нам будет хорошо! Давай встретимся?