Двуличие музыкального гения

— Моли о пощаде. — прошипел музыкальный гений, резко подхватывая психолога и усаживая его на крышку инструмента. — Юнги, пожалуйста, отпусти! — вопил Чимин, стараясь вырваться из крепких рук. Но у слабого парня ничего не получалось: хватка пианиста была слишком сильной. Пальцы, цепко держащие за талию, остались на том же месте, несмотря на все попытки Пака спастись от неминуемой смерти. Но, к сожалению, получалось только смирно сидеть и ждать своего часа расплаты, отрывисто дыша и проклиная ту злосчастную пощёчину. — Кричи громче! — студент придвинулся ближе, нависая над молодым специалистом, отчего испугавшемуся юноше пришлось зажать коленки, чтобы не подпустить страшного зверя ближе. В ответ на такое действие, лицо блондина исказила небольшая ухмылка, после чего он переместил холодные бледные пальцы на ляшки Чима. От таких резких действий оголённая кожа зашлась мурашками, заставив зажатого Пака глухо простонать. — Юнги, прошу, отпусти меня, — как всегда, дипломированный психолог старался сохранять самообладание. — Я серьёзно, это уже не шутки! — По-твоему я шучу? — музыкальный гений медленно переместил ладони на колени, раздвигая их на максимум. Как оказалось, Пак был достаточно гибким: разводить ноги у него получалось не хуже любой гимнастки. Юн решил не думать о том, где такой прилежный мальчик научился таким развратным трюкам, после чего решил посмотреть в глаза своей «жертве». Взору предстала прекрасная картина: Пак Чимин, закрывающий одной рукой смущённое лицо, а другой опирающийся на деревянную крышку между раздвинутых ног. После такого зрелища у музыканта останавливается сердце, ведь видеть настолько порочного ангела перед собой было слишком запретно. Слишком запретно, но так сладко… … прильнуть к его белоснежной шее, заставляя откинуть голову назад и стонать его имя уже в голос, было просто невообразимо приятно. Исцеловывать всю его шею, заставляя кричать от возбуждения и страсти, было до головокружения приятно. Слышать сладкие стоны становилось всё привычнее, порождая желание разбить на тясячи кусочков его образ порядочного врача, заставив хрипеть заветное «Мин Юнги» в разных позах то на кухне, то в ванной, то на полу. Студент и вообразить не мог, что молодому специалисту действительно «сорвёт крышу» от простых нежных поцелуев и совсем детских ласк. Кажется, даже сам психолог не ожидал такого от себя, стараясь сдерживаться, но понимая, что слишком хорошо, слишком приятно… Пришло время продолжать! Так как желание присвоить себе послушного Пака возрастало, Юн начал покрывать каждый сантиметр молочной кожи расцветающими сизыми пятнами. Теперь пианист уже не стеснялся своих действий, резко сдёргивая и без того широкую горловину с хрупкого плеча. Дальше музыкант старался действовать осторожно, чтобы не напугать расстаявшего в его руках юношу. Нежно дотрагиваясь до ключицы горячими губами, он услышал яркий новый стон. После этого Юн почувствовал на своей спине коротенькие паличики Чима, которые робко обнимали в районе лопаток, на широкое плечо студента опустилась голова Пака, стразу утыкая нос в горячую шею и тихо шепча: — Д-далеко… Юн всё понимает сразу, окольцовывая чужими ногами свою талию и придвигая заветного мальчика ближе. Распространяя засосы на свободные от одежды ключицы, Мин выводит из дипломированного специалиста яркие просьбы продолжать. Нежный тенор так заводил, что зверя внутри музыкального гения вынуждало буквально изнасиловать со всей жестокостью такого раскрепощённого и поддатливого мальчика, и, чтобы скрыть неистово рычание, Юн решает переключиться. Целуя жарко и жадно в губы, он не ожидал, что истощённый Чим ответит. Немного неумело, тот старался двигать губами в такт движениям пианиста, застенчиво, но с явным напором водя руками по спине музыканта, сжимая пальчиками домашнюю футболку. Тогда Мин, неосознанно стараясь забрать себе это маленькое сокровище, сильнее раскрывал ротик с пухлыми губками, проталкивая туда свой похотливый язык и исследуя новые территории, пока воображение рисовало совсем другие намного более неприличные картинки, чем мог себе представить даже самый одарённый порно-сценарист. К великому огорчению, целоваться долго у парочки не получалось — уставший Пак сразу начинал задыхаться от неиссякаемого потока страсти музыканта. Поэтому приходилось разрывать чувственный и мокрый поцелуй, переходя к дальнейшим ласкам, заставляя психолога стонать до першения в горле, вынуждая вцепиться в светлые волосы своими милыми ручками и стонать ещё громче. Но вскоре система работать перестала и в тот самый момент, когда Пак начинает чуть тише кричать, привыкая к новым ощущениям, Юнги решает пойти чуть дальше, чем обычные детские поцелуи, аккуратно кусая распалённую кожу. И тогда случается то, чего никто действительно не ожидал: — Аххх, Юни, пожалуйста, ещё! Студент на пару секунд зависает в пространстве от страстной фразы, но быстро приходит в себя, понимая, что ТАКОЙ Чимин долго ждать не будет, и музыкальный гений продолжает. Он истязает укусами всю шею, оставляя ярко-красные отметины. Закусывая нежную кожу, что пахла его любимым гелем для душа, Мин несильно оттягивал её, вырывая из уст Чимина заветное «ещё». Но когда Юнги переходит грань дозволенного и начинает вгрызаться в кожу со всей своей силы, развратному мальчику вдруг становится больно, от чего он начинает тихо хныкать. — Прости, я сделал тебе больно! — студент сразу отрывается от прошлого занятия, уделяя всё своё внимание солёными слезам на пухлых щеках. Юн осторожно стирает мокрые дорожки, по-детски улыбаясь плачущему психологу. Тот щурит глаза в неподдельном призрении и резко выкрикивает, отталкивая Мина: — Какой же ты дурак!!!