Двуличие музыкального гения

Чимин никак не может сосредоточиться на приготовлении чая. Казалось бы, всё так просто: закидываешь пакетик в кружку и заливаешь кипятком. Но почему он не просто не может этого сделать, когда упрямый Юнги обнимает да талию сзади, утыкаясь холодным носом в шею. — Юнги, ты мешаешь — лепечет Чим, на что Юн лишь обнимает крепче. — Просто признай, что не можешь сосредоточиться, когда я так близко. — Мин открывает голову от бархатный кожи и кладёт подбородок на плечо психологу. — Это не правда! — щёки быстро алеют, от чего хочется скрыться подальше. — Врёшь! — лениво тянет музыкант — Ты бы уже давно сделал этот несчастный чай, если бы я не обнимал тебя. — А вот и нет! Я просто занят другими мыслями! — Пак нахально расцепил чужие руки, и обиженный пианист отходит. Тишину нарушает лишь громкий звук наливаюшейся воды, пока Мин уходит куда-то. Чим опускает пакетик с чёрным чаем в кружку, болтая им в толще кипятка. Голова забита ежедневными проблемами, которые никак не хотят решаться сами, требуя немедленного вмешательства. Пак размышляет о работе, о Юнги, о сгоревшей доме, о Юнги, о странных результатах анализов, о Юнги… Да почему этот парень занимает слолько места в голове молодого специалиста?! Что он такого сделал, чтобы заставить каждую клеточку тела наполняться теплом лишь только блондин подходит близко?! — Зачем ты заваривает два пакетика в одной чашке? — Мин оказывается так близко и так неожиданно, что Чимин вздрагивает, от чего спина покрывается целым табуном мурашек. — Я кажется задумался, прости, — Чим хлопает себя по лбу и тянется за третьим пакетиком. — А кто-то говорил, что это я безбашенный, когда твой благоверный творит несусветную дичь! Смотри ещё, чтобы он кухню не разнёс! — губы Юнги шевелятся сами по себе. — Agust D? — Пак поворачивается к Мину. — Он самый, моя булочка! — лицо студента искажает самая ангельская и одновременно саракастичная улыбка в жизни Пака. — Юнги? — Чимин начинает беспокоится, когда холодные пальцы дотрагиваеются до его ладоней. — Нет, сладкий. Можешь его даже не звать: он просто не придёт. — вторая личность переплела пальцы Юна и Чимы, от чего сердце психолога ушло куда-то в пятки. — Ты ведь не причинишь мне вреда? — Чим выглядит безразличным снаружи, хотя внутри всё уже давно несколько раз перевернулось. — Конечно же нет! — D улыбнулся совсем по-дружески. — Тогда чего же ты хочешь? — Чимин не сопротивляется. — У меня мало времени, так как этот гад сопротивляется, поэтому сразу к делу: попроси этого полудурка сыграть тебе свою лирику. — Но зачем? — Чимина выдаёт дрожь в голосе. — Не нужно бояться, я просто хочу посмотреть, что он там навоял без меня. — Хорошо, я понял. И совсем мне даже не страшно. — руки начали дрожать, а в комнате почему-то похолодало. Бедного Пака начинает трясти по непонятной причине. Вдруг кажется, что неминуемая смерть так близко, от чего неприступный специалист становится похож на маленького ребёнка, что испугался грома. — Отставь панику на потом, котёночек: у меня есть ещё один вопрос. — чужие руки сжимают позолодевшие пальцы Чимина сильнее. Повисает ненадолго тишина. За это время непонятно из-за чего разволновавшийся Чимин успокаивается и в доказательство приобретённой смелости вскидывает подбородок выше. Agust очевидно понимает, что парень готов к важному вопросу и начинает говорить: — Ты ведь не бросишь его? — Что? — Не прикидывайся дураком! Отвечай! — Agust кричит. — Не бросишь ведь как тогда? — О чём ты вообще говоришь? Какое такое «тогда»? И как я вообще могу бросить того, с кем даже не встречаюсь? — Он слышит тебя, но забудет всё, как только я отступлю. Говори, ты ведь не забыл то, что случилось пять лет назад? Пак на секунду задумывается, а потом в изумление произносит: — О Господи, ты… — Так, я ухожу. Скажешь Юнги, что первый его поцеловал. — D перебил Чимина, после чего нагло притягивает к себе. Чужие губы так ловко управляют Чимином, будто бы показывая, что он должен делать. Через несколько секунд отдавая инициативу, по щеке Юна катится одинокая слеза. Психолог времени не терял: сразу же положил чужие руки себе на бёдра, прижимаясь всем телом. Вернувшийся Юн совсем ничего не понял, но решил отдаться психологу в это мгновение. Полностью погружаюсь в ласки, что переходили границы дозволеного, Мин уже забыл мать родную, чувствуя лишь страсть и похоть. Язык Пака выписывал узоры на его шее, пока студент был зажат между стеной и горячим телом Чимина, которое просто горело от непреличного желания. После того, как молодому специалисту стало не удобно целовать чужие губы, его внимание привлёк чужой торс. Футболка Юнги уже поздоровалась с полом, когда её хозяина ловко уложили на лопатки, нависая сверху. Взору музыканта предстал совсем другой Чимин: такой развратный с ко лбу прилипшими от пота волосами и ярко красными щеками. Но было кое-что ещё: Музыкального гения печалили солёные слёзы, что лились градом из покрасневших глаз психолога. — Даже не смей сопротивляться! Я больше не брошу! Никогда! — разнеслось громким воплем по квартире, после чего Пак закрыл лицо руками и громко зарыдал.