Двуличие музыкального гения

— Ты действительно забыл печеньки дома? — послышался грубый мужской голос. — Ты сейчас мне это говоришь после того, как сам выбирал их полтора часа? — П-прости, не кричи пожалуйста! — отвечал жалостливый баритон. — Да за что мне такое наказание, а? — первый начал кричать громче. — Я для тебя лишь наказание? — ответ был со всхлипами. — Нет, конечно! Я сорвался, прости! Всё, успокойся! Не плачь, родной! — мужской голос поменялся с грозного на довольно добродетельный. — Ага, ты всегда так! Сначала кричишь на меня, мол я такой плохой и без тебя бы ничерта не смог! Твердишь это постоянно! Ненавижу! — второй очевидно разнервничался ещё больше. — Какого хуя вы делаете на моей кухне?! — в дверном проёме показался Юнги, который, источая убийственную ауру, явно не был рад незванным гостям. — Ох, Юни, мы тебя разбудили? — сероволосый повернулся лицом к Мину и как-то подозрительно фальшиво заулыбался. — Да, блять, разбудили! — от крика пианиста содрогались стены. — Скажите спасибо за то, что Чимин ещё не проснулся, а то я бы вас на месте прикончил! — Эм, я и так уже встал — из-за плеча музыканта выглянула взъерошенная копна рыжих волос. В глазах Юна мелькнули садистские огоньки, а руки уже потянулись за чем-то тяжёлым, но вся ярость и злость в один момент иссякли, как только маленькая головка Пака легла на его плечо: из-за низкого роста психолога пришлось даже нагнуться. — Не злись, Юнги, — Чим шептал нежно и вязко, дотрагиваясь губами до кожи на ушах. — Они не со зла. От такого развратного голоса Юн в один миг потерял самообладание. Не будь здесь сейчас Чонгука и Тэхёна, он бы уже наверное затащил эту мягкую булочку в постель для не совсем приличных игр. Но пришлось держаться: даже поцелуи в такой обстановке казались дикостью. Чимин очевидно заметил напряжение Юнги и решил немного помочь: — Раз уж вы пришли без спроса, то приготовьте пожалуйста завтрак, а мы ещё немного поспим. И ещё, — Пак подошёл к Чонгуку и тихо проговорил только ему — Просто поцелуй его! После молодой специалист отстранился и сладко зевнул. Он взял ничего не понимающего и жутко сонного Юнги за руку и потащил к дивану. — Спасибо, — Мин шептал куда-то в шею Чиму, когда они снова завалились на постель, сладко причмокивая губами. — Как они вообще зашли? — Чонгук умеет вскрывать замки без повреждений, не удивляйся пожалуйста. — Чим мягко поцеловал в макушку. — А можно в губы? — Юнги улыбнулся своей наглости. — Нет, спи уже. — Чимин тихонько приобнял обожаемого пианиста, надеясь, что тот не заметит красного лица. — Я тоже тебя люблю, — но Мини явно не дурак. «Пожалуйста, готовьте свою стряпню помедленнее!» -размышлял Юн, пока его сознание не погрузилась в приторную негу сна.

***

Через короткие сорок минут блаженства, ребятам всё-таки пришлось встать: с кухни доносился слишком приятный аромат чего-то печёного. На этот раз первым в комнату зашёл Чимин, держа полуспящего музыканта за предплечье: — Помирились? — тихонько спросил Пак, пока Тэхён и Чонгук во всю раскидывались нежностями, которые почему-то очень сильно бесили Мина. — А мы и не ссорились! — протянул Гук, жестом приглашая за стол. — Это что, панкейки? — фыркнул Юнги, который больше жизни ненавидел сладкое. — Да, они самые! — Тэ горделиво приподнял подбородок. — И их готовил я! — Тогда понятно, почему меня от одного запаха воротит, — чёрный юмор пианиста как всегда был при нём. — Ты кофе сварил? — Этим занимался Чонгук, но мы не знали какой именно ты любишь! — Ким решил переложить ответственность на старшего, так как испепеляющий взгляд Юнги прожигал его насквозь. — Эм, я решил не делать кофе тебе! — даже Чону стало страшно, когда белёсая голова Мина резко наклонилась в сторону. — Вы не сделали мне кофе, — Юн резко вскочил со своего места. — Ещё разбудили, ворвались в мою квартиру и наготовили всякой херни, которую я не ем. Блять, да что за хуйня со мной творится опять?! Раскричавшийся Юн громко ударил кулаком по столу, после чего пошёл к балкону. — Пожалуйста, не волнуйтесь! — дипломатичность Чимина поражала. — Он очень груб, но в душе добрый. Извините, я приведу его! Пак выкарабкался из-за стола, после чего последовал за Мином, который во всю уже курил. — Я тебе вроде сказал, что курить вредно? — молодой специалист чуть надул губы для эффекта обиды, но в душе оставался полностью безразличным. — И что? Хочу и курю! Не твоё дело! — Юнги резко затянулся, после чего выпустил большое облако дыма, наклоняя голову к перекладине. — Теперь точно моё! Туши сигарету! — психолог упёр руки в бока и сурово посмотрел на профиль Музыкального гения. С сигаретой между пальцев, белыми волосами и бледной кожей он казался максимально сексуальным. А ещё эта огромная полупрозрачная белая футболка, что почти полностью покрывала чёрные шорты и красиво развевалась на ветру, от чего её хозяин неприятно ёжился… Но испортившемуся за эти дни Чиму пришлось отодвинуть все свои пошлые мысли далеко-далеко, чтобы не ломать воспитательный процесс. — Юнги, тебе недостаточно меня? — психолог действительно чуть приуныл. — Почему это сразу недостаточно? — Мин посмотрел на юношу сквозь чёлку, широко улыбаясь: Чимин даже чуть завис от такого красивого пианиста. — Ты ведь куришь, чтобы снять напряжение? — Пак начал переминаться с ноги на ногу из-за холода. — Ну, да, а что-то не так? — Юнги говорил медленно и совершенно расслабленно: сигарета стремительно заканчивалась. — Я разве не могу заменить тебе табак? — Чимин сделал шаг навстречу, содрогаясь от холодного ветра. — Дурачок, — Юн бросил окурок с балкона и принялся растирать ладони замёрзшего психолога. — Тебе и не нужно. — Но этот чёртов дым тебе нравится больше меня! — Пак надул губы сильнее, стесняясь посмотреть в карие глаза напротив. — Не правда! — Юнги притянул Чиму поближе к себе, приобнимая за талию, чтобы хоть как-то согреть. — Сигареты ничто по сравнению с твоими губами. Студент потянулся за поцелуем, хотя точно знал, что его оттолкнут. Но призрачная надежда, которая движила на тот момент Мином, была явно сильнее любого здравого смысла и предрассудков. Но именно сегодня Фортуна повернулась к Юни лицом, да так резко, что Чимин сам потянулся за поцелуем, обхватив руками шею пианиста. Получилось очень мокро и вязко. Именно так, как давно хотел сам Пак. Настолько пошло и развязно он не целовался никогда, и был в восторге настолько, что даже наплевал на горький, но вместе с тем освежающий вкус минтоловых сигарет на губах Мина. Кажется, именно это добавило обычному прикосновению особый шарм. — А теперь вернись на кухню и извинись перед Тэхёном, — Чимин отстранился первым, гладя холодные щёки студента пухлыми короткими пальцами. — Возражения не принимаются! Ребята спешно зашли в комнату, обмениваясь парой дежурных фраз, пока не пересекли порог кухни. — Прости меня, — с трудом выдавил из себя Юнги, но после толчка локтём под ребро от Пака, добавил ещё более натянуто. — Я обозвал твоё блюдо с горяча. — Ну, что ж, — Тэ даже и не обиделся на колкости со стороны Юна, но слышать извинения из его уст было приятно. — Я прощаю. — Отлично! А теперь накормите меня пожалуйста тем, что я хотя бы могу есть! — Мин посмотрел на Кима, а тот в свою очередь испуганно на психолога. — Значит для Юнги сегодня готовлю я. — молодой специалист развернулся спиной ко всем, доставая упаковку зернового кофе из шкафа. — И да, Чонгук, я люблю чёрный крепкий кофе без всяких добавок. — пианист улыбнулся совершенно по-дружески. Зазвенели тарелки и ложки — Чимин готовил свой фирменный рамён. Может быть для завтрака это блюдо и не очень подходило, но Пак не был уверенн, что ещё из обширного списка того, что он мог состряпать, наверняка понравится Юну, поэтому решил не хвастаться высокими кулинарными шедеврами. — Юнги, а вы с Чимином встречаетесь? — вопрос прямо в лоб, заставил Пака уронить ложку на пол, хотя разговаривали даже не с ним. Внутри парня всё перевернулось, хотя порой даже самые сильные оскорбления не заставляли его так сильно потеть и переживать. Руки вдруг затряслись, а на в глазах защипало. С чего бы? А с того самого, что Пак не был уверенн на счёт ответа Мина: да, они совершенно точно любят друг друга, но с другой стороны никто из них не предлагал другому начинать отношения или же связывать себя обязательствами! Пауза была прервана самим Юнги, который от чего-то широко улыбался, словно мартовский кот. — Нет, мы не встречаемся. — было протянуто с ещё более огромной улыбкой. Чонгук и Тэхён словно по щелчку переглянулись, а после уставились на Пака, что чуть слышно всхлипывал. После слёзы полились рекой, а руки не успевали утирать со щёк солёные капли. Юн спокойно поднялся со стула и встал на расстоянии полуметра от спины Пака, смотря тому в затылок: — Чимин-а, будешь со мной встречаться? Слёзы хлынули с двойной силой, а Чим резко развернулся и бросился к музыкальному гению на шею. — Надеюсь, что это значит «да». Чонгук обнял Тэ, что тоже начал всхлипывать от настолько трогательного момента: кажется, всё начинает налаживаться. — Чимин, слушай, я давно хотел с тобой кое о чём поговорить. — идиллию прервал Ким, что как-то подозрительно поменялся в лице, вытирая мокрые дорожки. — Сейчас? — психолог утёр остатки слёз. — Да, — парень Чона встал и за плечо оторвал молодого специалиста от Юна. — Наедине. Это очень важно. — Ну, хорошо. — Чим конечно не хотел расставаться со своим любимым, но Тэхён никогда не отвлекал по пустякам. Ребята быстро оделись и ушли, бросив напоследок что-то про крышу. — Раз наши парни свалили, предлагаю выпить. — Чон говорил это так спокойно, будто и не было того удара в живот несколько дней назад. — Согласен? — Конечно, но у меня нет спиртного. — Мин досадно опустил голову. — А ты думаешь, я с пустыми руками пришёл? — Чонгук загадочно ухмыльнулся, доставая бутылки из рюкзака.

***

— А я ему такой говорю, мол чего это ты там себе напридумовал, давай возвращайся. — полицейский рассказывал уже не первую историю из своей прошлой, как оказалось, разгульной жизни, а Юнги уже начинал волноваться, так как Тэтэ и Чимы не было уже больше часа. — Слушай, я пожалуй схожу посмотрю, куда наши делись, хорошо? — Юнги был в сознании, чего нельзя сказать о захмелевшем старшем. — Само собой! — улыбка пьяного Гука была красноречие всего, что студент видел в своей жизни. — Поторопи их там! Быстро натянув толстовку, пианист вышел за дверь, и побежал по вверх. Достигнув последней лестницы, что вела на самую крышу, он отворил дверь, которая никогда не была заперта и вышел на холодный воздух. Его встретил плачущий Пак, что нежно целовал Кима в самые губы…