Двуличие музыкального гения

Чимин искренне хотел поехать домой на такси, ибо метро находилось очень далеко от дома Чонгука. Но кошелёк был придательски оставлен на тумбочке в Чоновской квартире по неосторожности, а может быть и усталости его хозяина. Пак еле перебирал ногами идя под руку с Юнги, который заботливо поддерживал психолога, чтобы тот не свалился по дороге. А спотыкался молодой специалист довольно часто: то зевнёт и не заметит выкорчеванную плитку, то глаза закроет около выступа. Словом спать хотелось невероятно сильно. Юн же был явно крепче. Кажется, он привык по-долгу не вспоминать про сон, сидя за нотными тетрадями и фортепиано. Пак мог лишь на секунду задуматься о его длинных пальцах, которые поспешно перебегают с одних клавиш на другие, творя музыку, что наполнена душой Мина. Дальше уже шли всевозможные картинки разврата, от которых голова шла кругом, а целомудренный Чимин тут же содрогался, списывая всё на холод, который был не таким уж и страшным — рядом же Юнги. Идти было легко: любимый человек плечом к плечу с тобой, даже сильный промозглый ветер вместе с косым дождём нипочём. Любовь дарила надежду, а переплетённые руки горели огнём, даря безграничное тепло. Чим краснел, каждый раз, как блондин сжимал его ладонь в своей сильнее. Тогда он неосознанно поворачивал голову, встречаясь с карими глазами Юна. Тот лишь по-доброму улыбался, притягивая к себе ближе и приобнимая за плечи. Показался спуск в метрополитен. Ребята быстро пробежали по лестнице, после по эскалатору и вскоре зашли в вагон подземного поезда. Внутри было прохладно и сыро. Сказывалась мерзкая погода и капризное время года. В пол седьмого утра людей здесь было ещё не так много, но места уже закончились. Мелькали лица тех, кому посчастливилось миновать час пик, а так же замученных рутиной. Чаще всего это были одни и те же люди. Но лишь только диктор закончил свою речь, двери резко закрылись: началось движение. Высокий студент сразу ухватился за верхний поручень, встав посередине вагона. Он крепко держал Коротышку-Чимина за руку, но сонного Пака всё равно мотнуло сначала назад, потом вперёд, пока пианист не прижал его к себе, перехватив тонкую талию другой рукой, чтобы бедный парнишка хоть как-то держался. — Всё нормально? — спросил обеспокоенный Мин, наклоняя голову прямо к уху молодого специалиста. — Ага, — Чимин говорил тихо, сжимая пальчиками расстёгнутую куртку музыканта (и как ему не холодно?) — Просто очень сильно спать хочется. — Потерпи ещё немного пожалуйста, — Юнги поцеловал Чима в самую макушку. — Скоро приедем. И Мин не соврал: уже через десять минут они вышли на станции, что находилось рядом с домом Юнги. Но путь был не из лёгких: людей стало намного больше, чем до этого. Приходилось буквально протискиваться через огромные толпы курток, ветровок и пальто. А так же про Чимина нельзя было забыть — тот уже совсем клевал носом, и уже прилично уставшему пианисту приходилось проталкиваясь этого беспомощного рыжего юношу, а то потеряется ещё. Руку Мин держал крепко, а Пак в ответ тоже чуть сжимал уже родные пальцы Юна. Такой метод общения полюбился студенту даже больше всяких объятий и поцелуев. Сейчас, когда так легко просто потеряться в толпе народа и расстаться навсегда оба ценили их сплетённые руки одинаково сильно. И лишь только отпустит один — другой тут же провалится в пучину предательства и одиночества, оставаясь в людном метро и наедине со своими страхами одновременно. Поэтому так важно было сохранить тонкую нить между молодыми людьми. Ведь лёгкое касание руки говорило гораздо больше и чувственнее даже самых красноречивых слов, создавая тесную, нерущимую связь двух душ. Двух влюблённых душ… *** — Спокойной ночи, Чим, — проговорил Юн, приглаживая рукой растрёпанные рыжие волосы. — Точнее спокойного утра. — Ага, — Пак зевнул, сладко причмокивая губами, — спокойного утра. — Засыпай, а я лягу на полу. — Мин только собирался встать, как его тут же вернули на место, вцепившись пальчиками в руку. — Нет! Ляг со мной! — громко выкрикнул Чимин, а после чуть тише добавил. — Пожалуйста! — Эх, как скажешь. Но если Agust D начнёт тебя домогаться, я тут не виноват! — Юнги пропустил смешок и широко улыбнулся. — Просто не уходи! — психолог почти скулил. — Дай мне хотябы куртку снять. — Мин нехотя вырвал руку и прошёл в коридор. Сегодня Пак какой-то не такой. То кричит, обвиняя во всех смертных грехах, то льнёт поближе, лишь только Юн появляется рядом. За целые сутки Чимин успел побыть принцессой-недотрогой, маленьким брошенным котёнком, сонной мушкой и даже развратной девицей. Особенно, когда музыкальный гений раздевал юношу, снимая мокрую от мороси одежду. Тот был совсем расслаблен, хотя обычно вежливо отказался бы, пройдя в ванную комнату, чтобы переодеться. Но тогда настолько поддатливый засыпающий молодой специалист вызывал восторг и желание прикоснуться к острым ключицам губами, спускаясь нежными поцелуями ниже и ниже, но это лишь фантазии больной головы самого Юнги. И только Мин вернулся, переодевшись в домашнее, психолог уже мило сопел. — Не дождался, — зачем-то проговорил блондин, ложась рядом. Он тихонько приобнял своё сокровище, зарываясь носом в огненные волосы. Теперь это спящее чудо принадлежит только ему. А во всём остальном Юнги разберётся завтра. В конце концов не каждый день тебя целуют, потом отвергают и снова возвращают назад.